Секс-символ (СИ)

Фернанда не нашла что возразить. Она и сама не подарок, много глупостей натворила, но мужчин тупыми самцами не считала. Есть среди них и те, кто не ломают и не мучают женщину. Но она их не встречала. А Вирхиния на козлину не нарывалась никогда и взъелась на мужчин ни за что. Хотя она взрослая и сама разберётся. А вот состояние Агустины Фэр тревожило.
Девчонка изменилась с момента посещения «Угартэ». Всегда болтливая, теперь она молчала часами. Перестала ходить в гости к Сэси и приглашать в дом её и Фреда; не рассказывала об учебе и запиралась в комнате на ключ, уверяя, что рисует. Фернанду это волновало, но она считала: в мир подростка насильно лучше не лезть. Если Агустина захочет, она сама расскажет. Всё же человек она творческий — натура тонкая и ранимая.
Но сегодня Фэр забила тревогу, когда ей позвонила сеньора Эрика — куратор и учительница Агустины — и спросила, почему девочка не ходит на занятия уже неделю. Однако Агус уходила каждое утро, якобы на учёбу… Решив девчонку не подставлять, Фернанда наврала куратору, что она лежит с температурой. Маргарите тоже ничего не сказала, дабы избежать цунами.
Фэр стучала к племяннице долго, но та не отзывалась. Дёрнула ручку, и, оказалось, что дверь открыта. Агустина не спала, не мылась в душе, и с ней ничего не случилось. Сидя на полу с мини-мольбертом в руках и наушниками на голове, она рисовала.
В комнате царил бардак: тюбики с краской, кисточки, альбомы, блокноты — всё валялось на полу. Но беспорядок для Агус делом был привычным — прибамбасы для рисования занимали половину комнаты, как и горы одежды на стульях и кровати. Изумляло другое — со стен были содраны все плакаты музыкальных групп, которые Агустина так любила слушать. Теперь вместо них красовались фото другого человека. Целая уйма! Не меньше двух десятков постеров и календарей.
Джерри Анселми! Весь в коже. С гитарой. И с голым торсом, демонстрирующим смуглое тело и выпуклые мышцы, и с бодиартом на лице — эти изображения ярко-зелёными очами глядели отовсюду.
Зараза! Только она подумала, что распрощалась с ним навсегда, и вот на тебе. Теперь всё ясно — Агустина зафанатела. Видимо, произошло это в клубе, когда Джерри выступал на сцене.
Подавляя глухую ярость, Фэр подошла к племяннице, что склонялась над мольбертом. Заглянула через плечо. Понятно. Рисовала она не Фреда (портрет того стоял незаконченный в углу). Рисовала она Джерри Анселми. Походу девчонка в него втюрилась. Гад! Даже сюда влез. Вздумал разбить сердце её племяннице. Не мытьём, так катаньем решил её достать!
====== Глава 8. Ультиматум ======
К изумлению Фэр, Агустина не смутилась, когда её уличили в столь фанатском занятии, как рисование портрета кумира. Напротив, она с воодушевлением поведала: Джерри Анселми супер и она балдеет от него. Но Сэси обвинила её в фанатизме и посоветовала повзрослеть, а от Фреда вообще нет толку. Поэтому она больше с ними не дружит.
— Но я не влюблена в Джерри, — изобразила равнодушие Агустина. — Мне просто нравится, как он поёт. Он клёвый!
— Ага, и поэтому вся твоя комната в его портретах, — скривилась Фернанда, обводя плакаты скептическим взором. Остановилась на одном — где Джерри обнимался с бас-гитарой. Фотошоп и тонна грима на лице. Вот нарцисс! Есть в его внешности что-то странное. Красивый, но эта красота слишком вычурна.
— Ну и что? — доказывала Агус. — Раньше тут были плакаты других людей. А вкусы меняются. Сейчас я считаю крутым Джерри, а потом мне понравится кто-то ещё, — девушка отнекивалась, но по румянцу на её щеках Фэр понимала — она врёт. Втюрилась, это очевидно. В её возрасте многие девушки западают на красавчиков с телеэкрана.
Фернанда надеялась на благоразумие племянницы — та всегда была рассудительной. А если Агустина встретит реального парня и влюбится в него, глупости ветром и сдует. Но эти рассуждения не мешали ей злиться на Джерри. За последние дни её чувства колебались от бешенства до восхищения, от жалости до ненависти. А сейчас она убедилась — её бесит этот тип. Неимоверно бесит. Так бы и выцарапала ему глаза!
  
В конце беседы Фэр упрекнула племянницу в том, что она прогуливает занятия. Но и этому Агустина нашла объяснение — она поругалась с Сэси и Фредом и не хочет их видеть. А ещё достала её одна девица.
— Что за девица? — насторожилась Фернанда. — У тебя проблемы с одноклассниками?
— Э-э-э… ну в общем да, — созналась Агустина, пряча глаза. — Её зовут Лина, она тупица и не даёт мне прохода.
— Почему?
— Ну, она ревнует ко мне препода, в которого влюблена, — объяснила Агустина сконфуженно. — Она говорит, что я строю ему глазки. Но это не так! Я не виновата, что этот чувак ни одной юбки не пропустит!
— Та-ак! А вот с этого места поподробнее! Это что за препод такой? — раздула ноздри Фернанда. Только этого не хватало, учитель клеится к ученицам!
— Ну, сеньор Иван преподаёт историю искусств. А эта дура Лина в него втюрилась. А ко мне она прицепилась, потому что я два раза ходила к нему на дополнительные занятия, чтобы хвост пересдать.
— В общем так, Агус, завтра ты идёшь в школу! — изобразила Фэр строгую тётушку. — И скажи этой Лине, что у тебя тётя — инспектор полиции. Если она будет цепляться, я ей живо голову откручу. А на преподавателя стоило бы пожаловаться директрисе.
— Да он ко мне не лез! — не согласилась Агустина. — Если я его обвиню, это будет враньё. Я не хочу прослыть врушей и сплетницей. А Лину я когда-нибудь отколочу, — она помахала кулаком в воздухе. — У меня давно руки чешутся повыдергать ей космы.
— И повыдергай, я разрешаю, — улыбнулась Фэр. — Надо уметь защищаться. Никогда не позволяй унижать себя. Ни мужчинам, ни женщинам. Давай сдачи, словами или кулаками — не важно. Не будь страусом, который прячет голову в песок. Такие нападальщики — трусы. Они ищут жертв среди слабых. С теми, кто даёт отпор, они не связываются. Я разрешаю тебе обидчицу отдубасить. А если она поскачет жаловаться, я поговорю с директрисой лично. Но смотри, Агус. Девицу ты можешь поставить на место, но этот преподаватель… он мне не нравится. Слушай, — Фернанда понизила тон до шёпота, — ты неопытна в таких делах. Можешь от страха или неведения наворотить глупостей. Если начнёт к тебе лезть, будет пугать, не бойся. Сразу мне скажи. Поняла?
— Я всё поняла, тётя, — Агустина явно хотела соскочить с неприятной темы. — Но не говори ничего маме и бабушке. Ни о Джерри, ни о сеньоре Иване, ни о Лине. Ты ж их знаешь, они съедят мне мозг.
Фэр взволновала история про преподавателя. Как бы он не испоганил Агустине жизнь! Одно дело влюбиться в певца, звезду экрана, у которого влюблённых фанаток пруд пруди. И другое — когда некий козёл соблазняет учениц на занятиях. Пусть дотронется только до её племянницы, Фернанда живо его кастрирует!
Ужин, однако, отвлёк её от Агустины. Любимый ведущий тёти Родольфо Барили поведал с экрана ТВ: совершено дерзкое убийство. Почерк его совпадает с предыдущими тринадцатью. И снова район Вижья-31. «Фантом» опять активизировался, кокнув пенсионера по имени Анибал Руис. Мужчина, обнажённый, испещрённый ядовитой иглой, утонул в ванной, потеряв море крови. Ничего нового — следов никаких, а рисунок тот же.
Фэр готова была ногами затопать. Ну вот… Вот! Комиссар ничего не делает, расследование увязло, как танк в болоте, а количество жертв всё увеличивается. А она отстранена от должности! Ведя расследование, она чувствовала, что на капельку, но приближается к раскрытию личности убийцы. Если б не Джерри Анселми, она бы сейчас, в эту минуту, изучала место преступления. И, может, напала бы на след маньяка. Гад этот Джерри, всю жизнь ей испортил! Из-за него она сидит у телевизора, как дура.
Ужин прошёл без ругани. Агустина, жалуясь на усталость, к еде не притронулась. Маргариту мучили мигрень и сломанная нога, и она куксилась. Тётя Фели восхищалась своим любимчиком в телевизоре, не замечая Барби, что упорно вонзала зубки в её пушистый розовой тапочек. А Вирхиния ускакала на свидание с банкиром.