Секс-символ (СИ)

Но, Джерри благодаря, Фернанда капля по капле приходила в себя. Хотя он казался притихшим, был ласков и не тревожил прошлое. И ничего не объяснял. Но Фэр ощущала натянутость, читала грусть в его глазах. Доверие растаяло льдом в бокале мохито. Фернанда злилась на Джерри за его обиду. Да, она перегнула палку, накосячила, но извинилась же, извинилась искренне, а он молчанием выражает ей своё «фи».
— Джерри, может мы поговорим? — этой ночью, лёжа в постели, Фэр решилась тему секретов поднять.
— О чём?
— Ну… ты не хочешь ничего рассказать? — мурлыкала она, как кошка, спящая на груди человека.
— Мне нечего рассказывать. Лучше давай спать, — пресёк Джерри её игру.
Фернанда еле сдержалась, чтобы не ударить его. Ну в конце концов! Он сам виноват! Если бы рассказал о своём прошлом, она не обратилась бы в консульство. Джерри сам заставляет её любопытничать.
Однако сон Джерри лишь симулировал. Всю ночь он гладил Фэр по спине, перебирал пальцами её локоны — долго, упорно и внимательно, будто его заклинило. И, уже засыпая, Фернанда услышала лёгкий всхлип. Он плачет? Фэр не могла поверить. Кто бы ей рассказал, она высмеяла бы его!
В этот момент Фернанда вникла в истину, которую Джерри твердил ей всегда — она его не понимает. Абсолютно! Вот что произошло? Она извинилась, они помирились, и он простил её. Или сделал вид? Как бы ни было, а слёз втихушку по ночам Фэр не ожидала.
Но утром Джерри ничем не выдал бессонной ночи. Фернанда же ощущала радость — она не работала в полиции уже неделю.
Тем не менее, разговоры по телефону, с которыми Джерри бегал то на крышу, то в ванную, её настораживали. С кем он шушукается? Может, завёл другую? Или тайком помирился с бывшей?
Когда Джерри, объявив, что едет на репетицию новой концертной программы, попрощался с Фэр нежным поцелуем, она вздумала проследить за ним. За минуту оделась и выскочила на улицу. Джерри явно шифровался. Оставив Феррари на парковке, он сел в такси. Фернанда (на другом такси) отправилась вслед.
Ехали долго и путано. Джерри расплатился с водителем на Авенида Эскалада у непримечательного серого здания. Ни вывески, ничего. Похоже на тайный склад или подпольное казино. Однако в здание он не зашёл. Дождавшись, когда такси отъедет, спрятался за раскидистой сейбой — цветущим деревом, которое формой напоминало бутылку и в народе именовалось «пало боррачо» — Пьяный ствол. Джерри стал караулить вход в здание, что скрывался под пожарной лестницей.
Так прошло минут сорок. Джерри наблюдал за загадочной постройкой, а Фэр шпионила за ним из такси.
Наконец из дома вышел мужчина. По виду молодой, субтильного телосложения, он был одет в широкие чёрные штаны с карманами и бесформенную чёрную же рубашку. Голову закрывал капюшон, а лицо — солнечные очки и борода. Парень Фернанду не впечатлил — безликая наружность. Но Джерри, вынырнув из-за дерева, кинулся наперерез. Чуть не снёс мужчину, грубо цапнув за локоть, и начал что-то втирать ему. Парень заспорил, жестикулируя, как сурдопереводчик. Фэр не слышала фраз — собеседники были далеко.
«Бззззззз», — завибрировал телефон в рюкзачке. Фернанда не хотела отвечать — её больше интересовал Джерри, который парню едва руки не ломал. Смахивало на сцену ревности. А если он и правда бисексуал, и этот тип — его любовник?
«Нет, быть не может!», — отогнала Фэр эту идею. Джерри любит её, Фернанду. Или притворяется?
«Бзззззз», — не унимался смартфон.
— Да чтоб тебя! — на дисплее мигала «любимая» надпись: «тётя Фели». — Слушаю!
— Фернандита, — затараторил до боли знакомый, подобострастный голосок, — приезжай скорее! У нас тут ЧП!
— Опять? — вспыхнула Фэр, еле сдержав ярость. — Но я больше не инспектор полиции, тётя. Я не могу помочь во время ЧП.
— Но ты ещё и член нашей семьи! — тётя Фели сменила тон на обиженный. — А у нас тут такое, такое! Это касается всех нас.
— Ну что ещё стряслось? — вздохнула Фернанда — объекты наблюдения исчезли, когда тётя отвлекла её.
— У нас Эдди пропал! — сообщила та жалобно.
— Как пропал? Куда?
  
— Я думаю, его похитили!
«Да кто его похитит? Кому он нужен?» — взъярилась Фэр про себя.
— А в колыбельку положили куклу, — гнусаво вещала тётя Фели.
— Какую куклу? Тётя, говори яснее!
— Большого пластмассового пупса! Короче, это длинная история. По телефону её не расскажешь. Приезжай немедленно, Фернандита!
Пришлось ехать домой.
Ситуация действительно выглядела странной. С утра тётя Фели вывезла Эдди на прогулку. Далеко они не ушли — завернув за угол, столкнулись с Вирхинией, мчавшейся с автобусной остановки. В гневе та схапала коляску и убежала с ней домой.
Когда тётя вернулась, коляска с Эдди стояла в холле. Вирхиния в гостиной лопала пиццу, запивая её кока-колой. Злая как чёрт, она назвала тётю старой клячей, что позорит её, демонстрируя всем безносого ребёнка. Эдди громко орал, поэтому Вирхиния, выбежав в холл, пнула коляску ногой. Та упала, младенец вывалился и закричал пуще прежнего. За это тётя Фели настучала дочери по мордасам. Воя и потирая лицо, Вирхиния перепрыгнула через младенца и ушла к себе. Тётя же, отнеся Эдди в детскую, стала дописывать финал сказки «Мой розовый пудель». А как очнулась и вспомнила, что Эдди пора кормить, нашла в колыбели пластмассового пупса — ребёнка и след простыл. Тётя Фели подумала на Вирхинию, но та спокойно готовила еду в кухне, напевая религиозную песенку. На вопрос о младенце пожала плечами, упрекнув мать в безалаберности, ведь Эдди — это её проблема. У Вирхинии есть миссия поважнее — сбор денег в интернете.
Прогулочная коляска была в доме, но распахнутое окно детской уверило тётю: Эдди похитили в целью выкупа. И она позвонила комиссару, а потом и Фернанде.
Искать младенца Фэр не улыбалось. Мысли её занимал Джерри, его поведение ночью и сцена с неким типом. А Эдди лучше бы исчезнуть навсегда — нервы, шум, расходы, болезни, а толку нет.
Тётя же, расклеив по кварталу объявления о пропаже Эдди, получила за это новый втык от Вирхинии. Комиссар сам не приехал — отправил Гонсалеса и двух младших полицейских (нового инспектора он пока не нашёл). Они составили протокол, осмотрели детскую, но ничего не обнаружили. А тётя Фели, уверенная, что похититель позвонит, долго упрашивала копов поставить жучки на все телефоны. Но Вирхиния и тут нагадила — рассказала полицейским, будто в тётю вселился Сатана, и она ищет младенца, который умер при родах. С воплями: «Разбирайтесь сами», копы уехали.
Найдя семь входящих от Джерри, Фэр уже мечтала дёрнуть из этой психушки, но застряла из-за Маргариты, которая утопала в депрессии, как «Титаник» в Атлантическом океане. Взяв в салоне отпуск, она била баклуши, лёжа в кровати и читая книги о загробной жизни, стыренные у Вирхинии. Маргарита упивалась своим горем, жалуясь на несправедливость судьбы, а Фэр не умела работать жилеткой. Её саму успокоил Джерри. Благодаря ему она чуть взбодрилась. А у Марго такого человека не было — Тос не тянул роль утешителя скорбящей матери.
Не придумав, как встряхнуть Маргариту, Фэр эту деятельность свернула. Но, уже стоя в холле, услышала вопль из кухни. Спотыкаясь и роняя мебель, она побежала на звуки.
Тётя Фели орала, как гиббон. Холодильник был открыт настежь, а на кафеле, в полиэтиленовом пакете что-то лежало. Фернанда сначала решила — это замороженная индейка или поросёнок, но, подойдя ближе, шарахнулась — из пакета торчала маленькая ножка. Младенец! Эдди!
— Я… я… я… хотела к-к-курицу п-п-приготовить, — в ужасе заикалась тётя Фели. — П-п-олезла в м-м-морозилку, а там это… В пакете…
— Он того? Сдох? — спросила Фэр шёпотом.
— Что значит сдох? — возопила тётя, истерично хлюпая носом. — Это ребёнок, а не крыса! Как можно про ребёнка говорить, что он сдох?!
Фернанда пожала плечами. Обошла пакет кругом. Эдди не дышал и был покрыт льдом — очевидно, в морозилке лежал давно.
— А сколько часов назад Эдди пропал?
— Ну, мы гуляли в девять утра, — тётя Фели спряталась от кулька в углу. — Потом пришли, я разругалась с Вирхинией. Ну, где-то часов в десять, в одиннадцатом, я положила Эдди в колыбельку и ушла к себе. А в час дня пришла кормить. Но там уже был пупс.