С широко открытыми глазами (ЛП)

Мы так и не выяснили, что именно произошло с Карлом Уэстменом, но у меня была своя теория. После того как мой отец увез нас с места преступления, Нил, Иван и Лен остались, чтобы во всем разобраться. Прежде всего, я должен был доставить Брианну в безопасное место. Я повидал немало трупов, поэтому сразу понял, что он не жилец. Уэстмен был убит мгновенно, пулей высокого калибра, угодившей ему прямо в голову.
Но то, что там произошло, было странно. Я тщательно все обдумал, но сомневался, что услышу когда-нибудь от сенатора признание, к тому же Иван сказал мне, что, когда он пошел искать выпущенную им стрелу, кто-то забрал тело. Он просто исчез в мгновение ока. Только профессионалы способны на такого рода операцию. На следующее утро Нил и Лен снова обнюхали все вокруг, когда стало светло, но ничего не обнаружили. Даже кровь была смыта. Никаких следов не осталось.
Брианна упоминала, что в отеле было подозрительно тихо, и она не видела ни одного человека, в чем не было никакого смысла с учетом проходящих Олимпийских Игр. Так что данные нюансы в значительной степени подтверждали тот факт, что во все это были вовлечены высокопоставленные люди. Скорее всего, Секретная служба США. Уэстмен был покойником еще до того, как похитил Брианну из квартиры.
Катастрофы удалось избежать, но без потрясений не обошлось. Вся эта чертовщина произошла не просто так. Очень странно, но это правда. Если бы Уэстмен не начал преследовать ее, мы бы никогда не встретились, не были бы вместе, не собирались бы пожениться и стать родителями. Порой это было сложно объяснить, но такова была наша реальность. Я старался не думать об этом. Теперь Брианна могла жить обычной жизнью, больше никто не планировал ее похитить, причинить ей вред или как-то побеспокоить, и это было величайшим благословением. Спасибо небесным ангелам... и одному особенному ангелу в частности.
— Итан! — нахмурившись посмотрела она на меня.
— Да? — спросил я, проведя большим пальцем между её бровей, чтобы разгладить морщинки на лбу.
— Ты меня не слушаешь. Я ответила тебе, а ты витал где-то в облаках.
— Прости. Что ты сказала?
Она бросила на меня взгляд и снова принялась сминать и разглаживать мою рубашку.
— Я сказала, что... прошла бы через сотню этих нелепых свадеб со знаменитостями, если бы в результате вышла за тебя замуж. — Она подняла на меня свои каре-зелено-серые глаза. — Вы того сто́ите, мистер Блэкстоун.
Прошло немало времени, прежде чем мы выехали на дорогу, ведущую в Холлборо.
Два дня спустя...
♥
Мы с Беном наблюдали за Саймоном из утопающего в цветах розария в надежде, что он нас не заметит. В своем ярком зеленом миланском костюме, сшитом на заказ, он устраивал гостям откровенные съемки во всевозможных безумных авангардных позах.
— Да поможет нам Бог, если эти его снимки станут достоянием общественности. Нас всех отымеют по-королевски в буквальном смысле слова! — сухо произнес Бен, кивнув головой в сторону шаловливых выходок некоего рыжеволосого принца и его неизвестной спутницы. — На кой черт Итан нанял Саймона Карстерса на роль свадебного фотографа?
— Ох... ну, это была та ситуация, когда Итан обнаружил, что ему предстоит признать свою вину, или, как мы говорим в Штатах, забрать свои слова обратно, в отношении нашего дорогого Саймона. Итан позвонил ему, чтобы извиниться за свой взрыв, и к концу разговора заручился услугами самого эксцентричного фотографа-гея во всем Лондоне, если не во всей Европе. — Я пожала плечами. — Он делает изумительные снимки, так что, в конце концов, все сложилось как нельзя лучше. — Я пихнула Бена локтем. — Саймон и вправду неравнодушен к этому странному зеленому костюму.
Мы с Беном дружно рассмеялись и продолжили наблюдать за весельем. Саймон в своем зеленом костюме выглядел как ходячая катастрофа, от которой невозможно оторвать глаз. Он сделал несколько снимков Габи и Ивана. Интересно, как они ладили с тех пор, как их свели вместе в качестве подружки невесты и шафера? Габи выглядела потрясающе, как всегда, и Иван смотрел на нее так, будто был такого же мнения. Позже мне придется припереть ее к стенке и вывести на разговор. Я видела потенциал у этих двоих в языке их тел и в том, как они двигались по отношению друг к другу. Я была уверена, что между ними существовала некая химия.
 
— Знаешь, я бы с радостью поработал вашим свадебным фотографом, — сказал Бен.
Я подняла взгляд на его прекрасное лицо.
— Знаю. Но мне нужен был мой друг, которого я так нежно люблю, для сегодняшнего столь грандиозного события.
— Понимаю, — прошептал Бен в ответ и схватил меня за руки, — к тому же, для меня было большой честью проводить тебя к алтарю на твоей свадьбе. У меня... сейчас практически нет слов, Бри. Ты так прекрасна, моя дорогая подруга, как внутри, так и снаружи. — Он сжал мои руки. — Видеть тебя счастливой, стоящей там с Итаном, было чем-то настолько захватывающим, что у меня нет слов, чтобы четко сформулировать свои мысли, кроме того, что я люблю тебя. — Он поднес мои руки к своим губам и поцеловал их.
— Перестань... Я сейчас расплачусь, Бенни, — рассмеялась я сквозь всхлипы. — У тебя есть носовой платок для рыдающей, гормонально-нестабильной невесты?
— Прости, милая, — смущённо произнёс он, протянув мне носовой платок.
— Все в порядке, — сказала я ему, осторожно вытерев глаза. — Мне больше не к кому было обратиться. Я не хотела идти одна. Понятия не имею почему, но я знала, что папа хотел бы, чтобы ты был там со мной. Он был очень высокого мнения о тебе и нашей дружбе, Бенни. И ты был со мной в галерее той ночью... ты сказал мне обратить внимание на горячего парня в сером костюме с широко раскрытыми глазами, которые прожигали меня с другого конца комнаты. Ты был там в самый первый момент нашей с Итаном встречи.
— Да. — Бен и сам сейчас выглядел так, словно во-вот расплачется.
— Вот, держи. — Я вернула ему носовой платок.
Мы оба рассмеялись и постарались взять себя в руки.
— Спасибо, что пригласила мою маму, — сказал он.
— А как иначе! Я люблю твою маму. Она так очаровательна, когда немного выпьет, и ей нравится смотреть, как ты принаряжаешься. Я так рада, что ты взял ее с собой.
— Она тоже тебя любит. Если бы я не был геем, она бы заставила меня жениться на тебе много лет назад. Она хочет стать бабушкой, и она посвятит себя этому ребенку, как только он родится, так что тебе лучше приготовиться. — Бен кивнул на мой живот, который только начал округляться.
— Это так мило, — сказала я, вглядевшись в толпу и обнаружив, что моя мать и Фрэнк за их столиком болтают с каким-то итальянским дипломатом. Между мной и мамой все более-менее нормализовалось, но я не знала, была ли надежда на будущее наших отношений. И это нормально, правда. Теперь у меня была семья, которая нуждалась во мне так же сильно, как и я в них. И эти люди жили в Англии. Я нашла свое место в этом мире.
Вокруг меня было много того, что имело значение. Например, мой ребенок. Отец Итана и моя тетя Мари станут такими дедушкой и бабушкой, какими никогда не станут мои мать и отец. Ханна, Фредди, Габи, Иван, Бен, Нил и Элейн будут тетями и дядями. Джордан, Колин и Зара будут двоюродными братьями. Меня окружало так много любви.
Меня обхватили со спины сильные руки, и знакомая бородка коснулась моей шеи.
— Миссис Блэкстоун, вы прячетесь в саду на собственной свадебной вечеринке?
— По большей части, — сказала я, откинувшись на него в глубоком удовлетворении.
 
— О, Господи Боже! Только не моя мать! — прорычал Бен, впившись взглядом в танцпол, где Саймон в данную минуту исполнял весьма непристойную румбу с миссис Кларксон для ликующей толпы.
— Иди и задай им, Бен. — Мы с Итаном рассмеялись, глядя вслед удаляющемуся Бену, когда он пошел спасать свою мать от виляющих бедер Саймона.
— Как бы нелепо сейчас ни выглядел Саймон, этот сумасшедший парень умеет танцевать, — сказала я, все еще смеясь. — Я до сих пор не отошла от того факта, что ты нанял его нашим фотографом.