Ловушка для лжепринцессы (СИ)

— Если что — пригнись к седлу. Я прикрываю.
Нас окутал магический щит.
Казалось, скалы норовят сомкнуться над головой. Я испуганно огляделась, но ни единого шевеления не увидела. А вдруг там прячутся стрелки? Не только же канцлер умеет устраивать засады.
Эльги прибавили хода и сменили аллюр. Теперь, когда Мейер не поддерживал меня рукой, пришлось напрягаться сильнее. Я уцепилась за луку и осторожно привставала на стременах, чтобы не отбить зад во время галопа. Отряд всё ускорялся. Хотел побыстрее выскочить из бутылочного горлышка между горами. Эльги сбились ближе друг к другу, я прижала колени к бокам конелося изо всех сил, но всё равно обо что-то задевала. Стало страшно, что кто-то споткнётся и начнётся давка.
В такой напряжённой тишине мы скакали не меньше получаса. Мышцы ног свело, пальцы заломило от того, насколько сильно я вцепилась в седло. А вокруг — настороженно молчат сугробы, с верхушек скал летит позёмка и где-то вдалеке ухают птицы.
Когда мы наконец вырвались из тесного ущелья, я выдохнула. Зимнее солнце подмигнуло жёлтым боком, Мейер пристегнул оружие к седлу, а его тяжёлая рука легла обратно на живот. Я откинулась на грудь вилерианца и попыталась расслабиться.
— Всё хорошо, просто там удачное место для нападения, — пояснил Мейер.
Отряд снова перегруппировался, и мы поехали как раньше.
— И от кого вы ждали нападения?
— Не бери в голову, тебе всё равно ничего не угрожало.
Мой всадник ощутимо повеселел. А я, наоборот, всё никак не могла продышаться от бешеной скачки.
— И всё же?
— Ты хотела услышать про дирижабли? Так вот, у нас десятки регулярных маршрутов. В каждом крупном городе есть своя станция. Обычно на возвышенности. А в равнинной местности их специально строят на открытой крыше высоких зданий. На нижних этажах кафе и магазины. На аэровокзалах всегда оживлённо.
— Мейер?
— Да, Лисса.
— Не заговаривай мне зубы. Кто на нас мог напасть?
— Другие кланы, — неохотно пояснил он. — Пока вы переселенки, могут попытаться отбить. Мы держали в тайне время перехода. Но кто-то из гостевого дома, где мы останавливались, мог проговориться.
— И часто вы отбиваете друг у друга женщин?
— Всякое бывает. Но только переселенок. Силой отобрать жену — страшнейшее преступление.
Остаток пути — а он оказался изнуряюще долгим — мы провели в молчании. Я усиленно думала о сложившейся ситуации, и меня бросало то в экзистенциальный ужас, то в необоснованный оптимизм. Но ни до панических атак, ни до заламывания рук, ни до желания повыть на луну дело не дошло. Новую жизнь я приняла на удивление легко. Словно погрузилась в захватывающее кино, переживая за главную героиню, но всё-таки не являясь ею.
Мейер отыгрывал душку. Периодически предлагал сладости, пряный горячий чай, даже плечи разминал. Обнимал, но не слишком навязчиво, скорее просто заботливо. Мы сделали одну небольшую остановку, а в вожделенный гостевой дом прибыли уже затемно.
Мой спутник спрыгнул с конелося, а затем снял с седла и меня. Если бы не он, сама бы я не слезла — всё тело дико устало и затекло. Мышцы ног сводило от непривычной нагрузки, а колени болели из-за того, что весь день были согнуты, хотя после обеда я с помощью Мейера несколько раз вставала в стременах, чтобы размяться.
На этот раз меня даже не волновал ужин — хотелось поскорее смыть с себя запах эльга и завалиться в постель. Слишком сильно устала. Одежду стирать не стала. Штаны и кофту оставила Мейеру, чтобы не обижался. Да и сил на бытовые подвиги не было. А грязное бельё убрала в специальный кожаный мешочек — постираю потом. Нашла в саквояже положенное камеристкой мыло в металлической шкатулке и с наслаждением искупалась в тёплой воде.
— Ты голодна? — спросил Мейер, когда я вышла из ванной.
— Нет.
— Попробуй боллу с повидлом. И горячий чай с молоком, очень сытный и вкусный.
Я съела самую маленькую булочку и забралась в одну из кроватей. Мейер, заметя, что у меня слипаются глаза, отложил ужин, принял быстрый душ, а затем вернулся с мазью в руках. Я уже дремала, поэтому ни на возражения, ни на восторги по поводу массажа оказалась неспособна. Удовольствие растекалось по всему телу волнами, загоняя усталость в дальние уголки. Когда горячие ладони закончили творить волшебство и разорвали контакт, я почувствовала себя если не брошенной, то до остроты одинокой.
 
— Спасибо, Мейер. Это было прекрасно…— тихо поблагодарила я. — Тут так холодно, может, сдвинем кровати?
Сама я, разумеется, ничего сдвигать не собиралась. Но хотелось, чтобы он лёг рядом.
— Зачем? Утром же тогда придётся их раздвигать, — недоумённо ответил вилерианец, уминая ужин.
Нет, видимо, какое-то кодовое слово должно быть. Не то чтобы я хотела, чтобы Мейер начал приставать. Но точно не хотела, чтобы он не начинал.
— Боюсь, что замёрзну ночью одна…
— Ничего, я тебя сейчас плащом укрою, — заверил он и действительно укрыл.
— Мне ещё и страшно в постели одной, — предприняла я последнюю попытку.
— Хм. Хочешь, нож дам, чтобы ты под подушку положила? — с готовностью предложил вилерианец.
— Не надо, — обиженно насупилась я.
Эх, Мейер, Мейер, что же с тобой делать?
Догадливость, как у конелося!
Глава 13. Случайный соблазн 
Всю ночь под тёплым одеялом и плащом мне было жарко, но проснуться и скинуть хоть что-то одно на пол не было сил. Я плавала на волнах дрёмы и мечтала, что кто-то эту невыносимую проблему решит за меня. А потом внезапно наступило утро. Гостиничный номер залило лучами солнца, умудрившегося встать незаметно, а рядом с постелью на стуле сидел Мейер.
Стоило мне открыть глаза, как он спрятал что-то за спину и напряжённо сел ровно, словно палку проглотил.
— Доброго утра… — потянулась я. — Что там у тебя?
В ответ Мейер с видом пса, застигнутого за воровством котлет, сделал большие виновато-невиноватые глаза.
— Ничего такого… — хрипло ответил он, тем самым лишь подогрев мой интерес.
— Покажи, — попросила я.
— Не стоит внимания, — попытался отговориться он.
— Это уж мне решать. Что ты прячешь?
— Я не прячу, — ответил он, точно пряча за спиной нечто невероятно интересное.
— Если покажешь, то я тебя поцелую.
На лице вилерианца отразилась мучительная борьба. Видимо, целоваться хотелось, вот только соглашаться он не поспешил. Ах так? Ну и ладно!
Я резко села на постели и, прищурившись, посмотрела на собеседника.
Мейер вдруг замер, широко распахнув и без того большие глаза. Спросонья я не сразу сообразила, что одеяло сползло, и вилерианец уставился на то, чем так щедро одарила меня природа.
— Мейер? — осторожно позвала я, смущённо натягивая одеяло обратно на грудь.
Тишина.
Ой…
Он, кажется, даже не дышал. Ладно, видимо, надо дать ему возможность отмереть в спокойной обстановке. Неловко, конечно, вышло, но я же не специально.
Завернувшись в простыню, вылезла из постели и пошла в ванную комнату. Закончив с утренними процедурами, вернулась и обнаружила Мейера ровно в той же позе, в которой оставила — сидящим на краешке стула с неестественно прямой спиной и неестественно широко открытыми глазами, зрачок в которых был неестественно большим.
Кажется, у кого-то передозировка красотой.
— Мейер?
Залезла на кровать и заглянула в шокированное лицо вилерианца. Он оторопело смотрел в ответ, но совсем не в глаза. Бюст у меня, конечно, красивый, но не прям настолько, чтоб в ступор впадать.
Как нарочно, я ему случайно сразу две груди засветила. Видимо, надо было осторожненько начать с одной… Или с пяточки. Хотя пяточки он трогал до этого, и вроде пережил это испытание достойно.
— Мейер, очнись, это всего лишь сиськи. Хочешь, ещё раз покажу?
Вилерианец перевёл на меня ошалелый взгляд. Видимо, не стоит. А то впадёт ещё в кому, кто мне будет штанишки стирать?
— Мейер, ты тут? — я ласково провела ладонью по его лицу.