Моя до конца (СИ)

Излишнюю кровожадность спускаю себе с рук. Так я пытаюсь оправдать собственную гордость за вчерашнюю Арину Киселевну перед Попутным, а я должна была быть Арина Кремень! Арина Сталь! Я даже магическим образом забываю, что примяла ему бампер, а не ногу. Короче… Пытаюсь потешить самолюбие как могу, но получается так себе.
Дорого не занимает много времени. Поскольку Аланьевы живут в загородном доме, то крюк по Киеву не нарезаю, напротив, мне практически по пути.
Квартира встречает тишиной, Артем досматривает надцатый по счету сон, и я зайцем прыгаю в спальню, хватаю из большого встроенного шкафа тремпель с готовым луком и выхожу одеваться в ванную. Натягиваю широкие кожаные брюки и белоснежный объемный свитер одна сторона которого обрывается у бедра, чтобы уйти в косую линию и с правой стороны закончить вязку у икры. Волосы оставляю лежать на плечах. Не зря же проснулась ни свет, ни заря, чтобы голову помыть, а после винного вечера — это то еще удовольствие. Пятнадцать минут на макияж и еще несколько, чтобы сделать акцент на глаза. Не знаю почему, но сегодня хочется стрелки. А еще помада. Выдвигаю один из ящиков с косметикой и тянусь за насыщенной вишневой помадой. Дома у меня был столик для макияжа и суперудобный персиковый стул к нему. И я их обожала! К моему сожалению, в этой квартире нет места таким мелочам, так что я отжала себе ящик в ванной. Маловато, но уж как есть.
С этим цветом на губах я кажусь немного старше, но образ смотрится цельно и стильно. Обуваю завышенные сапожки на каблуке и выхожу из квартиры, заперев дверь на два оборота.
Вчера Аланьев так и не раскололся. Заявил, что тема закрыта и что если мы и дальше будем его пытать — а ко мне присоединилась тяжелая артиллерия в виде его обожаемой жены — то он оставит нас отдыхать чисто женской компанией, а сам изволит откланяться в тишину. Это был гнусный шантаж, который Марк и не думал отрицать! Что ж, вчерашнее обещанное им завтра — это уже сегодня и уже сегодня я узнаю, что этот шантажист скрывает. Тася, к слову, тоже от любопытства весь шеллак сгрызла, но Марк понимает: знает Тая, знаю я. И молчит, ууу, Аланьев!
На подъезде к офису перестаю искать хотя бы масенькую зацепку в словах препода и закусываю губу, потому что мне опять предстоит парковаться. Дома, к слову, я не стесняюсь. Как заехала, так заехала. Квартиру мы снимаем в новострое и дом еще не заселен полностью, а тут каждое место на счету и припарковаться по-королевски будет откровенным хамством. Еще и надпись приклеить могут «Паркуюсь, как…», ну как Арина Туманова, в собственном дворе, в общем…
И едва не подпрыгиваю от радости на водительском месте, когда на свое счастье вижу Кирилла и тормознув около него, опускаю окно и улыбаюсь. Есть ведь справедливость на свете, да? Вчера грязь с лица оттирала после того, как в лужу перед Ветровым нырнула, зато сегодня вот, проблем с парковкой нет. Директор отдела маркетинга при виде меня смеется и по-джентельменски открыв мне дверь, забирает ключи, чтобы поставить мою машину на парковочное место.
— Хорошая подработка, — хмыкает он, возвращая ключи хозяйке.
— Когда-нибудь я научусь, — мило улыбаюсь, а сама мысленно ставлю жирную такую галочку, что как минимум один выходной, без шуток, нужно оставить на практику по парковочному искусству. Срочно!
Парковочное искусство… Так вообще говорят?
В кабинете только Федор и я, поздоровавшись, сажусь за свой стол и принимаюсь за работу. В спокойствии наш отдел держится от силы пять минут, как своим визитом нас полошит Мальцева. Горгона влетает с очумевшими глазами, кидает взгляд на меня, потом на пустой Ликин стул и противным шипением рявкает, но тихо:
— Быстро звони ей! Если сейчас же не явится, пусть ищет новую работу! — а потом мгновенно меняется в лице, сунув голову в приоткрытую дверь, — Конечно, Константин Борисович, у меня уже все-все готово! — и снова вылетает в коридор.
Дурдом!
Набираю Лику дважды, но механический голос твердо, уверенно и бескомпромиссно повторяет зазубренную пластинку: абонент не абонент. Моя коллега появляется минут через семь и спасением для неё служит только то, что Вероникой занят наш генеральный и та до сих пор не вернулась. В таком настроении Горгоны я действительно верю в правдивость угроз о Ликином увольнении, а если приплюсовать к характеру босса всеобщий нервоз и метушню…
 
Именно Веронике Мальцевой, своей непосредственной начальнице, я обязана своим укороченным языком. В юности я рассказывала, что и как нужно делать всем без исключения! Вот вообще всем от воспитателей детского сада и его обитателей до студентов и преподавателей вуза. И абсолютно ничего меня в этом не смущало: я такая какая есть — искренняя, прямолинейная и готовая все сказать в лицо. Только между хамством и прямолинейностью есть грань. Корректность называется. Мои оппоненты иногда пытались мне что-то ответить или возразить, но за неимением ума, фантазии или же грамотной заточки, уползали в свои норы ни с чем. Вот только когда я выросла, появилась загвоздочка: во взрослой жизни так не работало.
Я пришла в компанию через полгода после защиты магистратуры, позволив посвятить себя святому ничего-не-деланью какое-то время. Сначала была помощником аналитика. Очень крутого, кстати, профессионала, и вот он на мою дерзость смотрел с улыбкой, но когда Денис ушел в другую компанию, я на месяц или чуть больше перешла в помощницы Вероники Матвеевны Мальцевой. Тогда еще Горгоной её никто не звал. Вот она-то несколько раз громко и качественно объяснила мне кто есть кто и чем работа отличается от университета.
Не скажу, что это ушло сразу, но со временем понимание дозволенных рамок поведения пришло ко мне само. Я училась вести переговоры с заказчиками, договариваться о сроках с главами отделов, вносить правки непосредственным исполнителям и заметила подтверждения когда-то сказанным Марком словам о важности брать под контроль не только свой длинный язык, но и эмоции.
Вы только представьте представительницу крупной компании, которая говорит бизнесмену: «Ты что, ящер, шкуру к зиме сбросить забыл?! Так я помогу!». Представили? Ага, хороша представительница! Конечно, я такого не говорила, но в этом деле важно даже то, куда ты смотришь, а уж, что говоришь и подавно!
Однажды Вероника Матвеевна так и сказала мне: «Ум, Туманова — это способность быстро соображать какой шанс тебе дан и как легко его проворонить; понимать в каких условия ты находишься и принимать правила игры. Если поймешь, добьешься успеха, нет — пойдешь бухгалтером, отчеты жмякать». И я вцепилась в эти слова, потому что слишком хотела успеха и ничто больше не могло отвлечь меня от работы. Никакие больше розовые шарики-фонарики не могли помешать цели стать успешной, чтобы доказать всем, чего я стою.
Конечно, мой внутренний голос продолжает отрываться на людях с особой фантазией и сейчас, но только теперь они, эти самые люди, ни о чем не узнают. Или почти ни о чем. Тут прокольчик вышел. Понятия не имею откуда, но спустя несколько месяцев Вероника Матвеевна узнала, кому именно обязана отвесить поклон за свою мифическую кличку.
А вы погодите осуждать! Побегайте у нее в «принеси подай»! А человек она сложный, порывистый и зависящий от настроения. Закончилось все тем, что влетело мне очень громко и за все календарные числа разом. И вместе с этим, чтоб не повадно было, мне вручили сложный проект, который, вероятно, я должна была провалить. А когда он принес мне успех, я получила уважение в глазах Горгоны и возможность гордо называться «бизнес-аналитик». Без приставки «помощник». Надо признать, что я многому научилась у Мальцевой и отношусь к ней с должным уважением, но это вовсе не значит, что она вдруг перестала быть Горгоной. Горгона-Горгона! Еще какая!
Пока Лика руками пыталась привести в порядок растрепанные волосы, смотрясь в экран разряженного телефона, в кабинет, как фурия буквально влетает начальница.
— Астахова, я тебя просто убью! Вот серьезно. Уже не смешно.