Возвращение (СИ)

Вроде и любила Марья ее брата. Или потом полюбила?
Или как-то еще было?
Тогда Устя даже не поинтересовалась. Она и Марью-то видела пару раз, не до того ей было. А ведь не все так легко и просто, наверное.
Смотреть надобно.
- Когда поедем, матушка?
- Через четыре дня, думаю. С батюшкой поговорю, как он скажет, так и будет.
- Да, матушка.
Как ТЫ скажешь, так он и будет. Ты ведь им тоже вертеть умеешь только редко это делаешь. Очень редко. И не ради дочери.
Может, ради сына сподобишься, боярыня?
Карета двигалась домой. Да, карета. Государь им предоставил, приказал заложить. Устя смотрела на улицы города через цветные окошки.
Сегодня она своей цели достигла.
Что будет дальше?
***
- Что в палатах было? Как было?
Устя огляделась.
Хоть и нет никого в светелке, а все ж таки...
- Илюша, в сад хочу. На воздух... устала вышивать.
На белой ткани цвели рябиновые гроздья. И снег на них.
- Устя, может, тебе в лавку сходить охота, или по городу погулять? - тут же понял брат.
Мало ли, кто рядом окажется. Та же Аксинья. А не сестра, так холопка какая, у тех и вовсе язык без костей... укоротить бы некоторым!
- Пойдем, Илюша, погуляем. Когда родители разрешат, я рада буду.
Не успел Илья и шагу за порог сделать.
По терему боярскому такой крик понесся, такой вой, что стены задрожали. Брат с сестрой даже не переглядывались - так на крик и бросились.
Илья первый успел, у него-то рубаха длинная в ногах не путается, Устинья чуть с лестницы головой вперед не полетела, потом рукой махнула, подхватила подол - да и припустила бегом.
Успела?
А лучше б не успевала.
Верка, та самая дурная холопка, которую батюшка пригрел, корчилась на полу горницы. И вид у нее был - краше в гроб кладут!
Да что там!
Вынимают оттуда - и то краше.
Это она и выла от боли нестерпимой, неутолимой. Выла, корчилась... сейчас уже и кричать не могла, хрипела только пересохшим горлом.
А к ней никто и подойти не решался. Потому что...
С утра еще Устя ее видела - Верка была нормальной. Наглой, конечно, ну так что ж? Зато здоровой, цветущей бабой. А сейчас все лицо ее, и кажется, тело, покрывали большие гноящиеся язвы.
На глазах открывались, расползались, мокли кровавыми слезами, набухали белесым гноем...
- Воды! - заорала Устя, упала рядом с холопкой...
Что с ней?
Огонь под сердцем что есть силы вспыхнул. Черный, яростный...
И Устя поняла. Увидела так ясно, словно кто ей на ухо прошептал.
Порча это.
Настасья, дурища, кровь боярышни не достала, Веркину отдала. И кто-то...
Кто сейчас пытается убить Устинью?
Зачем?
А ведь тогда... в той, прошлой жизни... ничего с Веркой не случилось. А вот Устя...
Могли в той жизни кому-то отдать ее кровь?
Могли.
И могла порча на нее не подействовать? Или ее применили позднее, когда в тягости она была? Или...
Но почему сейчас - так? Почему порчу наслали именно сегодня? Почти сразу после визита в палаты?
Почему?
Устя понимала, что эти две вещи связаны, но не видела скреп. А это важно.
- ВОДЫ!!!
Стоят, как остолбенелые... Устя сама вскочила, кувшин схватила.
Выплеснула на Верку... поздно!
Что делать?
Как помочь?
- Отходит...
Устя аж взвыла от ярости. Будь она волхвой, умей она своей силой управлять...
И тогда ничего сделать не смогла бы. Закон такой.
Кровь, заклятие на крови может преодолеть только сам человек. Только он.
Никому другому его разорвать не под силу. Даже волхвам. Разе что самым древним, самым могущественным. И то - где ж ты найдешь его? Остальные лишь замедлят, время дадут...
Такая она - ворожба на крови. Или сам ты цепь рванешь, или никто. А для того, чтобы ее рвануть, надо над собой подняться, другим человеком стать. Хоть на миг единый.
Не справишься?
А все одно Устя попробовала. Когда дарована ей сила с порога уводить, когда может она...
Горячо-горячо под сердцем стало, огнем полыхнуло. Устя ладони на Веркину грудь положила, черная ниточка от сердца к сердцу потянулась - и опала.
  
Ровно стена перед ней. Черная, глухая... всякую стену сломать можно, да время надобно. А какое уж тут время, когда отходит она? Когда и сердце уж не бьется... ей бы хоть чуть... Устя пыталась силу влить, Живу позвать...
Бесполезно!
С Фёдором иначе было. И с Дарёной. Совсем не так... там сила лилась невозбранно, а здесь... ну хоть минуту еще! Сломает Устя эту стену, она уж поняла - КАК!
Только минуты и не было.
В таких делах не на секунды счет идет - на доли их малые. А пока добежали, пока услышали...
Верка уже не хрипела и не шевелилась. Только кровавые пузыри на губах вздуваются, лопаются... и из уголков глаз тоже кровь по лицу...
В последний миг только глаза открыла. Хотела что-то сказать... не получилось. Еще один пузырь лопнул - и все стихло. Только голубые глаза, остановившиеся, в потолок смотрят.
Как быстро.
Как страшно...
- УСТЯ!!!
Матушка подбежала, за плечи схватила.
- Устяша, да в уме ли ты?! А как зараза это?!
- Не зараза, - Устя сама едва хрипела. - Не зараза. Порчу на нее навели, маменька.
Вроде и негромко говорила, а как-то все услышали. В стороны так шарахнулись, словно на них переползти могло.
А может, и могло. Это дрянь редкостная, сколько зла в нее ведьма вложила, столько и будет рассеяно. На одну Верку не хватит - еще кого зацепить может. Очень даже запросто. Родню ее, особенно по крови... вот кому бы к ней не подходить! А то и вовсе в церковь...
- Порчу? Да кто ж мог-то?!
Устя головой тряхнула. Она в разум возвращалась, успокаивалась. Дышала ровнее. Теперь и ответить могла спокойнее.
- Матушка, чего тут удивляться. Как батюшка эту дуру пригрел, так она заносливой стала, да кичливой. Небось, кого и оскорбила. Вот и отплатили.
- И так... так страшно?
- А порча вообще выглядит страшно. И действует мгновенно.
- Не видывала я такого, не слыхивала. Чтобы медленным изводом людей губили - это бывает. Но чтобы в миг единый?
Устя ответила, даже не задумываясь.
- И такое бывает, матушка. Когда через кровь действуют. Когда убить хотят сразу. В миг единый. Она ведь недолго мучилась?
- Да уж... страшно-то как, Устиньюшка!
- Не бойся, маменька. Такое легко не сделаешь, сильная ведьма быть должна, жестокая. Условия должны соблюдаться самые разные, кровь должна быть человека, на коего порчу навели. Легко да просто этого не сделаешь. И время должно быть такое... новолуние.
Боярыню то не успокоило. Устя только руками развела.
- За кровью следи, матушка. Не оставляй, не доверяй.
- А тебе, дочка, откуда про то ведомо?
Вот отца тут и не хватало. И судя по взгляду, он на матушку что-то недоброе подумал? Ой, некстати! Не вздумал бы предположить, что та его полюбовницу в могилу свела. Тьфу!
Устя выпрямилась. Плечи расправила.... Пусть ей страх и злоба достанется! На нее отец сейчас руку поднять не решится, побоится царевича. А вот матушке тяжко прийтись может.
- Батюшка, мне бабушка все объяснила. Знает она о таких вещах. Сама не делала, нельзя ей, а вот видывать - видывала.
- Бабка... - едва удержался от грязного ругательства боярин.
Илья молча принес откуда-то кусок полотна, накрыл некогда молодое и красивое тело. Боярин с усилием отвел взгляд от белой ткани, которая на глазах кровью пропитывалась.
- Говорила, давненько такое делали. Может, при ее отце, а то и раньше. Знания из мира уходят не только хорошие, но и плохие. Вот и это... ну так когда ищешь, что хочешь найти можно. Даже дрянь такую! Но это и не каждый сделает, и не каждый узнать сможет, а и узнает... слабый колдун от такого, скорее, сам помрет, а человека разве что прыщами обсыплет.