Главный наследник НЕ скрывает свою силу. Том 4 (СИ)

…новый звук, раздавшийся разом по всему кораблю, резкий и тревожный, не был сигналом о странной энергии; не был он и звонком.
Сигнал тревоги.
Вэйли моргнула. Стены вокруг неё тонко вибрировали.
Писк перешёл в рёв; свет в корабле моргнул — и переключился на красный; взвыли сирены аварийных систем.
«Повреждение систем вследствие неустановленного воздействия; необходима эвакуация. Повреждение систем вследствие неустановленного воздействия; необходима эвакуация. Повреждение систем вследствие…»
Чёрт, чёрт, чёрт. Ничего не соображающая Вэйли попыталась пробежаться по клавиатуре, но компьютер словно с ума сошёл. Что только что произошло? Откуда поломка? Это как-то связано с Землёй?..
«Критические повреждения; угроза разгерметизации корабля», — система решила сменить пластинку. — «Необходима безотлагательная эвакуация. Критические повреждения; угроза…»
Да поняла она, поняла! Вскочив на ноги, Вэйли ринулась в сторону спасательной капсулы; её тряхнуло, и она чуть не полетела кубарем. Чёрт, стабилизатор уже отказал… что откажет следующим? Двигатель? Куда врежется яхта? Или она сгорит прямо в атмосфере, не долетев до поверхности?
Нет времени соображать. Ворвавшись в крохотный отсек спасательной капсулы, Вэйли нажала кнопку закрытия двери. Сесть, пристегнуться, а то после приземления сломанными ногами не отделаешься… Спокойнее, спокойнее… Да какое тут спокойнее, что, если яхта вот-вот рванет? Ещё этот вой и красное моргание вверху давят на нервы, не давая сосредоточиться…
Катапультироваться.
Последнее, что услышала Вэйли перед тем, как капсулу на огромной скорости выбросило по направлению к Земле, и от перегрузки заложило уши — это механический голос системы:
«Эвакуация запущена; сигнал о бедствии отправлен на ближайшую станцию Галактической Гвардии. Ожидайте; патруль выдвинется в вашу сторону в ближайшее время…»
  
Глава 2
 
Кто не любит цирк, правда? Цирк любят все. О, этот неповторимый флёр детства, этот запах горячего попкорна пополам с конским навозом, эти бравурные марши! Пьяные дрессировщики, небритые клоуны и, конечно же, весь вечер на арене — опилки! Со своей удивительной программой «Топчите нас, звери».
А уж если речь идёт о цирке уродов, то «топчите нас» и вовсе становится основным мотивом. В обычный цирк люди могут ходить для того, чтобы развлечься, восхититься мастерством эквилибристок и жонглёров, прикоснуться с этой эстетике… Ну, а в цирк уродов люди ходят с одной-единственной целью: поглядеть на тех, кому в этой жизни повезло меньше, чем им, посмеяться над ними, а заодно подсознательно порадоваться тому, что это случилось не с ними.
Вот как эта почтеннейшая публика.
Лица людей тонули в полумраке, но я и без того мог описать их эмоции. Любопытство, брезгливость, насмешка, отвращение, презрение. Зрители, сидящие в партере, полукругом смыкающимся вокруг цирковой арены, вытягивали шеи, неотрывно следя за нарядным импресарио в декоративной венецианской полумаске, и боясь упустить хоть что-нибудь из этого «шоу.»
Всё же нужно отдать должное этому Вульфу — не каждый додумается прятаться в месте, где к тебе прикованы все взгляды… и в то же время — ну кому придёт в голову искать «залёгшего на дно» беглеца под клоунским гримом?
Торжественный туш отыграл свои последние ноты, возвещая о начале представления, и импрессарио сделал глубокий поклон, умудряясь поклониться всем и сразу, независимо от того, с какой стороны они сидели.
— Дамы и господа! — громогласно провозгласил он, взмахивая тростью, украшенной тяжёлым блестящим камнем. — Я вижу, что сегодня партер заполнен, и это хорошо — потому что наше зрелище способно восхищать и ужасать, внушать трепет и шок…
…память Йошиды упорно молчала в ответ на слова «цирк уродов» — может, Михаил Распутин считал, что девятилетнему ребёнку рано посещать такие заведения, а может, вообще не любил их. По счастью, кое-что пояснил мне Горыныч, прежде, чем я отправился сюда — а кое о чём я сообразил и сам.
 
— …и потому я горд представить вам нашу первую диковинку! — заключил импресарио. — Кошмарный и неповторимый, Морт!
Туш грянул вновь; софиты дёрнулись к кулисам, выхватывая из тьмы появившегося там человека. Высокая тощая фигура, худое лицо, залысины… Морта никак нельзя было назвать красавцем, но и до циркового урода ему было явно далеко.
— Он же — Недо-Невидимка! — взвыл импресарио, указывая на типа двумя руками. — Встречайте первого урода!
Ну, да. Это и есть то, о чём предупредил меня Горыныч.
Местный цирк уродов — не про бородатых женщин и трёхногих карликов. Нет, это было уже пройденным этапом; все общества проходят через это — период глумления над калеками. У всех это случается, у всех это довольно быстро заканчивается и никто не любит вспоминать об этом после.
Что до земного общества, то нельзя было сказать, что оно это переросло. Просто… сменило цель глумления.
— Разве не чудесно? — заливался соловьём импресарио, пока Морт просто стоял с мрачным видом. — Тот, кто мечтал спрятаться от всего мира, теперь стоит здесь, на потеху вам, почтеннейшая публика! Давай, Морт, не стесняйся, покажи, чему научил тебя твой дар! Обнажи свою душу и покажи нам, что там у тебя внутри!
Морт, не произнося ни слова, кивнул — и рванул в стороны рубашку у себя на груди, оставшись с голым торсом. Совершенно нормальным торсом…
Который тут же начал покрываться странными ало-бурыми пятнами.
…общество, заточенное на Даре — на магии, как его здесь называли. Общество, которым правят сильнейшие из сильнейших, а единственный способ пробиться наверх — это оказаться сильнее других.
Аристо хорошо устроились: силён их Дар или слаб, но они хорошо умеют им пользоваться, развивать его в раннем возрасте, и учат этому своих детей. А как насчёт людей попроще, которые ощутили себя Одарёнными?
Как я уже говорил, из Дара можно вылепить всё, что угодно, но уже застывший Дар не поменяешь. У кого-то получается достичь силы… а кто-то становится лишь забавным магическим калекой, способным только на странные и нелепые фокусы.
Но не всё потеряно! Такому человеку всегда будут рады здесь, в цирке уродов. Ведь что может быть интереснее и забавнее, чем наблюдать за человеком, лишённым всего того, к чему ты привык и воспринимаешь как данность? Смеяться над его неуклюжими попытками сделать обычные вещи? Гадать с лёгкой ноткой брезгливости — «и как он умудряется так жить? А главное, зачем?»
— Смотрите внимательнее, дамы и господа, потому что больше вы нигде такого не увидите! — восклицал импресарио. — Я очень надеюсь, что вы подготовились к этому зрелищу, потому что оно вовсе не для слабонервных.
О, толпа была готова, ещё как. Люди радостно шумели и улюлюкали, глядя, как по тощему длинному телу Морта расползаются пятна.
Кажется, он когда-то и правда пытался стать человеком-невидимкой. Но… не смог. Вернее, смог, но не до конца.
Прямо сейчас на его теле тут и там возникали «дыры», превращающие его в подобие швейцарского сыра. Где-то эти дыры проглядывали насквозь, где-то — лишь обнажали красные мышцы, внутренние органы, кровеносную систему. Пожалуй, это выглядело действительно жутко.
Впрочем, не для публики.
Если так задуматься… кроме забавы для более удачливых, такой вид развлечений ещё и весьма полезен для аристо — ведь это помогает сохранять их репутацию как «чистых и правильных» Одарённых. Мол, глядите, простолюдины, что с вами станется, если вы вообразите, будто равны нам, аристократам. Сидите-ка лучше тихо и знайте своё место.
Я не был великим гуманистом, но и какой-то радости от происходящего не получал — просто сидел и сосредоточенно глядел, что же будет дальше.
— Но и это ещё не всё! — к моменту, когда Морт напоминал скорее живой труп, чем человека, импресарио заговорил вновь. — Дамы и господа, прямо сейчас, прямо здесь — наш второй экспонат! Встречайте: неудавшийся повелитель морей и океанов, жертва узкой специализации — «Страйк», также известный как «Эй, это же тот парень из рекламы газировки»!