Учитель. Назад в СССР (СИ)

— Что? — переспросил я у Свирюгина.
«Саныч, тебя опять выкидывает в другую реальность, давай, заканчивай этот цирк», — приказал себе.
— За что вас накажут? Виноваты вот эти два дурака, — Владимир скривился и показал сначала на бледного Фёдора, затем кивнул в сторону Бородина, по-прежнему лежащего в кустах.
— Пока вы находитесь в школе, я несу за вас ответственность. Всё то время, пока у вас идут уроки, практика или дополнительные занятия. Если вы сбежали с уроков, а в это время с вами что-то произошло, учителя накажут по всей строгости закона. То есть меня. Недоглядел, значит, плохо исполняю свои профессиональные обязанности.
Не в курсе, действовало ли такое правило в советской образовательной системе, но это первое, что внушили мне директор и завуч по воспитательной работе, когда я пришёл работать в школу.
— Да ну… — выругался Фёдор и рванул к кустам.
Упал на колени перед товарищем, откинул стул в сторону и приложился ухом к сердцу. Весь класс в гробовом молчании вместе со мной наблюдал за происходящим.
— Федька, ну чё, можно уже вставать? Ноги затекли, — шёпотом пожаловался пострадавший. — Учитель за директором побежал? Че-то долго он… я чуть не уржался, когда он тебя лечил… Ребят, ну чё, классная же шутка? А?
Меня Санек не видел из той позиции, в которой находился.
— Федь, ну так чё, встаю, а? Долго же вы болтали! — закряхтел Бородин, разгибая руки и ноги.
— … … ты живой? Санёк! Живой! Ребята, он живой! — завопил Фёдор, вскакивая с травы. — Егор Александрович! Он жив! Вы чего! Вы чег… — Швец наткнулся на мой строгий взгляд. — Вы знали? — упавшим голосом спросил пацан. — Вы знали, — ответил сам себе, зыркнув на меня исподлобья. — Ну вы и… — парнишка восхищённо покрутил головой.
Однако какая крепкая психика. Только что едва не бился в истерике, а тут на тебе, уже восхищается игрой другого игрока, который его переиграл.
— Ну вы придурки! — отчеканила Даша Светлова.
— Дураки!
— Да вы… дураки вы! — выкрикнула Люся и снова заплакала.
— Швец, ты совсем того? — сплюнул Свирюгин.
— Да пошёл ты! — огрызнулся Фёдор, не глядя на ребят, хотел что-то добавить, но тут за нашими спинами раздался возмущённый голос завхоза:
— Па-ачему стул на улице валяется?
Следом за ним поинтересовался Юрий Ильич:
— А что тут у вас происходит?
Картина Репина «Приплыли!»… или не ждали? Короче, встряли!
  
Глава 19
 
Десятиклассники замерли, напряглись, частично растерялись. И отчего-то все как один уставились на меня. Длинный, как шпала, Санёк, недавно отыгрывавший покойника, как-то весь скукожился и постарался стать незаметней. С его ростом это в принципе невозможно. Фёдор скривился, словно съел лимон, но упрямо вскинул голову, вид принял гордый и независимый, даже руки в карманы заснул, видимо, для пущего эффекта. Но я успел заметить обречённый взгляд Швеца, который он кинул в мою сторону, прежде чем изобразить на лице равнодушие и полный пофигизм.
Что удивительно, ребята молчали, никто из них не старался утопить виновников наступившего торжества. Я быстро оглядел каждого, но не приметил желания сдать товарищей, несмотря на идиотскую шутку, которую учудили Федька с Саньком. Тут либо я чего-то не понимаю про этих двоих шутников, либо класс мне достался дружный, со своим понятием чести и товарищеских отношений.
С трудом верилось, что никто не побежит потом втихушку и не настучит директору, но пока все как один дружно молчали.
Пока я соображал, что придумать в наше оправдание, пауза сильно затянулась. Степану Григорьевичу надоело дожидаться ответа, и он, как истинный хозяйственник, точно определил виновников.
— Федька! Опять ты? Что на этот раз? — рявкнул завхоз.
Фёдор мотнул головой, насупился и набычился ещё больше, но ничего не ответил. Зато я, наконец, сообразил, как отмазать шутников.
— Добрый день, Степан Григорьевич. Вы уж простите, это моя вина, — улыбнувшись, начал я.
— Как так-то? — опешил завхоз, перевёл на меня взгляд и сурово поджал губы.
  
В процессе этой кутерьмы мы совсем позабыли про директора. Юрий Ильич молча наблюдал за развитием событий, не пытаясь встрять, терпеливо ожидал ответ на свой вопрос. Похоже, всё-таки права моя интуиция, хороший мужик директор, понятливый. Свиридов ведь явно понял, что десятый класс что-то начудил, что неспроста все десятиклассники высыпали на порог и таращатся на меня, Федьку и Санька. Но не стал орать, топать ногами и требовать немедленного ответа, чтобы наказать виновных.
— Да вот так, — развёл я руками, добавив в голос смущения. — Хотел девочкам показать, где грязь на стёклах не дотёрли, забрался на подоконник, начал тереть, а тряпка возьми да и упади в кусты. Пришлось Александра на подмогу звать, как самого высокого. Он как раз за водой ходил, — не моргнув глазом, соврал я.
Федька недоверчиво покосился в мою сторону, как и Санёк, который стоял, раскрыв рот. Я надеялся, что Бородин не ляпнет какой-нибудь неожиданный вопрос по глупости.
— А стул для чего тут? — с подозрением поинтересовался Степан Григорьевич.
— Так не дотянулся Александр, пришлось стул тащить. Вот Фёдор и принёс, — кивнул я на пацана, который стоял, чуть опустив голову, и если и удивлялся, то хорошо скрывал своё удивление. Впрочем, я подозревал, что Юрия Ильича мои сочинения не провели.
В глазах директора плясали смешинки, лицо же Свиридова оставалось при этом совершенно серьёзным. Ну, точно, правильный мужик товарищ директор. Всё он прекрасно понял. Может, и не сообразил, какую каверзу устроили взрослые дети, но до него точно дошло, кто виноват, а кто выгораживает хулиганов.
— Понабирают молодёжь… — буркнул Степан Григорьевич. — Смотри мне, стул не сломай! — завхоз погрозил пальцем Саньку. — А вы чего сбежались? — сурово рыкнул на десятиклассников. — Забот мало? Так я зада-то нарежу новых, до вечера всем работы хватит.
Ребята и девочки возмущённо зашумели и как-то быстренько рассосались по своими рабочим местам.
— Берите стул и возвращайтесь в класс, — строго велел я Фёдору.
— А? — Санек уставился на меня недоумевающим взглядом, но Федька, который явно поумнее своего товарища, быстренько метнулся к кустарнику, подхватил мебель, толкнул товарища в спину, придавая ускорения.
— Ты чего? — возмутился Санёк, ощутив дружеский тычок.
— Пошли давай, работа сама себя не сделает, — буркнул Швец, зыркнув в сторону завхоза, потом глянул на меня, хотел что-то сказать, но заметив мой предупреждающий взгляд, промолчал.
— Куда? — уточнил Санёк.
— Парты таскать, — процедил Фёдор, двигаясь со стулом к школьному крыльцу.
— Так это…
— Ребятам поможем, — рявкнул Федька. — На, неси. Быстро, — угрожающе прошипел, вручив стул товарищу, обернулся к нам троим и вежливо произнёс. — Егор Александрович, мы закончили парты расставлять. Нам теперь в какой класс?
Санёк переводил взгляд с одноклассника на меня, пытаясь сообразить, с чего вдруг на друга накатило такое желание работать. Думаю, парни давно закончили таскать столы в соседний кабинет и решили немного пофилонить. А тут вдруг такая резкая смена политики партии, есть отчего недоумевать несчастному Бородину, который, похоже, до сих пор не сообразил, что происходит.
— Спасибо, ребята, — ответил я. — Володе Свирюгину нужно помочь, пока я тут с товарищами разговариваю, — подсказал я.
— Хорошо, Егор Александрович, — кивнул Федька, ухватил Александра за локоть и потащил в школу.
— Хулиганьё, — буркнул завхоз, глядя вслед пацанам. — Ты с ними построже, построже, Егор Александрович. Избаловала их Оленька Николаевна. Ох, избаловала, — покачал головой Степан Григорьевич. — Ну, так я пойду, Юрий Ильич? Ты, как освободишься, заходи, дальше покумекаем.
— Зайду, Степан Григорьевич, — кивнул Свиридов. — Через полчасика забегу.
— Не забудь, — строго предупредил завхоз и зашагал в сторону своей мастерской.
Директор дождался, когда Борода отойдёт подальше, посмотрел на меня, улыбнулся и полюбопытствовал: