Учитель. Назад в СССР (СИ)

— Юрий Ильич, требуется твоё принципиальное согласие, — Лиходед несильно хлопнул по парте широкой ладонью.
— По какому вопросу? — уточнил директор.
— Егор Александрович вошёл в моё положение, разрешил Свирюгину пройти практику на колхозных полях.
— Во-первых, не разрешил. Обещал переговорить с директором школы по этому вопросу, — уточнил я. — Во-вторых, вы вроде говорили, что парень трудится в ремонтных мастерских, а тут вдруг в полях… — я вопросительно уставился на Лиходеда.
— Да один чёрт, — возмутился председатель. — Что в мастерских, что в полях техника ломается одинаково. Случилось что, так Вовка раз и в поле, на помощь.
— Я правильно понял, Егор Александрович, вы не против того, чтобы Володя Свирюгин отработал практику в колхозе? — поинтересовался у меня Юрий Ильич.
— Если это возможно, почему бы и нет, — пожал я плечами. — Со слов товарища председателя я понял, что у парня золотые руки, и без этих рук взрослые мастера с техникой не справляются.
Семён Семёнович недовольно фыркнул, но промолчал.
— Что ж, если классный руководитель не против, я, со своей стороны не возражаю. А как с другими ребятами? — уточнил Свиридов.
— Я бы предложил такой вариант, — ответил сразу, потому как эта мысль возникла у меня ещё в машине. — Если товарищ Лиходед отпустит завтра весь класс на ремонтные работы, включая Свирюгина, мы за один день приведём кабинет в порядок. А дальше, если Юрий Ильич не будет против, ребята смогут продолжить работать в колхозе, и практику школа им зачтёт. Что скажете, Юрий Ильич?
— Пожалуй, я не против, — задумчиво произнёс директор. — Школа практически готова к приёмке… Остался ваш кабинет… парты… влажная уборка… Ну да завтра всё и доделаем.
— Но Свирюгин… — начал было председатель.
— Тут я буду категоричен, — объявил я. — На ремонт класса должны выйти все, иначе между ребятами может возникнуть недопонимание: почему одним можно, а другим нет, — объяснил свою позицию.
— Ну, хорошо, — недовольно буркнул Семён Семёнович. — Что скажешь, Юрий Ильич?
— Поддерживаю начинание молодого специалиста, — кивнул директор. — Только ты, вот что, Семён Семёнович, подготовь-ка нам списки, кто и где у тебя трудится. Те, кто не занят на работе в колхозе, пускай в школе трудятся. Работы всем хватит.
— Добро, — согласился председатель. — Завтра и передам. Ну, спасибо, товарищи педагоги, за понимание. Да, вот ещё что, Юрий Ильич, — вспомнил Лиходед. — Хорошо бы Егору Александровичу с Ольгой Николаевной про ребятишек поговорить… Я машину выделю, на послезавтра. Пускай съездит… Что скажешь?
Я недовольно поморщился: не люблю, когда через голову решают. Договорились же, что сам с директором переговорю. Вот зачем?
Свиридов заметил мою реакцию, едва заметно улыбнулся и поинтересовался у Лиходеда:
— Хорошая мысль, нужная. Не возражаю.
— Ну вот, товарищ учитель, и договорились! Жди машину к девяти утра! Бывайте, товарищи! — попрощался с нами председатель. — Детишки будут! Список передам! — громогласно повторил Лиходед и покинул кабинет, а потом и школу.
Мы с директором, не сговариваясь, облегчённо выдохнули, едва председательская машина отчалила от здания школы.
  
Глава 16
 
— Вижу, Егор Александрович, вы уже успели познакомиться с нашим председателем колхоза, — понятливо улыбнулся Юрий Ильич.
— Да, случайно вышло, — ответил я. — Искал дом Петра Савельева, а тут Семён Семёнович на машине мимо проезжал. Меня увидел, остановился, предложил подвезти.
— Ну-ну, — покачал головой Свиридов. — С нашим Лиходедом случайностей не происходит. Осмелюсь предположить, что товарищ председатель целенаправленно вас искал, Егор Александрович.
— Да зачем ему это? — изумился я.
— Познакомиться, поговорить. Вот и повод для этого хороший нашёл, ребят с практики отпросить.
— Юрий Ильич, повод-то надуманный, вам не кажется? — прямо глядя в глаза директору, усомнился я. — К тому же я сразу обозначил свою позицию, что не вправе решать подобные вопросы, и дам ответ только после разговора с вами.
  
— Ох, Егор Александрович, — добродушно хмыкнул Свиридов. — Неужто вы думаете, товарищ Лиходед не знает, что такие вопросы только через администрацию решаются? Чай, не первый год председательствует. Да и школа с колхозом плотно сотрудничает. Они нам помогают в меру сил и возможностей, мы ребят к ним на практику отправляем. Хороший взаимообмен, так сказать. Опять же, знакомство с профессией в условия трудовой практики. К сожалению, мы от города далеко, так что выпускников туда не повозишь, чтобы, значит, на завод там или ещё куда. А рабочие руки в колхозе всегда нужны.
— Но ведь председатель мог просто прийти в школу и познакомиться с новым классным руководителем… К чему придумывать такую сложную многоходовку? — проворчал я, не до конца понимая смысл действий Лиходеда.
Со слов директора школы получалось, что Семён Семёнович не просто так затеял встретиться вне школьных стен. А ведь верно, какова вероятность того, что Лиходед просто ехал мимо? Ну, положим, пятьдесят на пятьдесят. Я пока плохо ориентируюсь в сельских улицах. Кто его знает, откуда ехал председатель и почему именно по той улице.
— Но как он узнал, что я пошёл по адресам? — задал я логичный вопрос. — В школу он не заезжал?
— Не заезжал. Егор Александрович, это село. Тут всем обо всех всегда и все известно.
— Юрий Ильич, так улицы пустые… Даже ребятишки куда-то подевались… Некому было сказать, что ходит по селу незнакомый человек… — я недоверчиво посмотрел на Свиридова.
— Дорогой вы мой человек, — добродушно улыбнулся директор. — На селе не бывает такого, чтобы вокруг никого. Другое дело, вы могли не заметить. Тут главное — знать, кому задать нужный вопрос.
— Но зачем? — задал я главный вопрос и тут же сам на него ответил. — Свирюгин?
— А вы догадливы, Егор Александрович, — похвалил Юрий Ильич. — Володя Свирюгин больная тема нашего Семёна Семёновича.
— Почему? Не потому ли, что отец Володи, прямо скажем, гражданин с низкой социальной ответственностью?
— Что? — изумился Свиридов. — Низкая социальная ответственность… Надо же… — директор покачал головой. — Хорошо сказано, Егор Александрович. Пожалуй, вы правы, можно и так сказать, отражает самую суть проблемы.
— Семён Семёнович переживает, что Володя пойдёт по стопам отца? Пить начнёт? — прямым текстом уточнил я.
— Не думаю. Свирюгин младший алкоголь не любит. Сам не пет, и пьющих презирает. Мальчику из-за этого сложно общаться со сверстниками. Ну, сами понимаете, танцы, пиво. Да-да, не удивляйтесь, — увидев скепсис на моём лице, заметил Юрий Ильич. — Все мы были молодыми и позволяли себе разные… излишества… Но Володя действительно не пьёт, считает, алкоголь — это порождение варварства.
— Почему именно варварства? — услышать такое от взрослого куда ни шло, но чтобы так считал подросток в семнадцать лет… для этого нужна причина. И Свиридов объяснил мне эту причину.
— Видите ли, Егор Александрович, — Юрий Ильич поднялся из-за стола, задумчиво прошёлся вдоль школьной доски. — Володя — непростой мальчик. Пока отец не пил, научил мальчика всему, что сам умеет. Василий Васильевич, он ведь талантливый механик. И сын в него пошёл. Вам ведь, наверное, Семён Семёнович рассказывал, что у Володи руки золотые?
— Было такое, — кивнул я.
— Это на самом деле так, — Свиридов подтвердил слова Лиходеда. — Василий Свирюгин не просто талант, он гений. Видимо, любовь к технике — это у них в крови. Отец Василия, тоже Василий Васильевич, — хохотнул директор. — Так вот, старый Свирюгин из ржавого корыта мог что угодно смастерить. Образно выражаясь… Хотя, думаю, если перед ним поставить такую задачу, он сумел бы всех нас удивить.
— Получается, семейство Свирюгиных — это вроде как местные левши? — задумчиво пробормотал я.
— Кто? Ах, да-да, что-то вроде того, — покивал директор.
— Отчего умер старый Свирюгин? — внезапно поинтересовался я. — От пьянства?