Право на жизнь (СИ)

Я пожалела, что вообще решила огрызнуться. Отвернулась, понимая, мне не переиграть Голос Востока в словесном поединке. Слишком колоссальная разница в опыте: сестра бы легко справилась, а мне еще учиться и учиться создавать конструкции с двойным и тройным дном.
— Лорд Иньлэрт, боюсь, мне осталось недолго наслаждаться гостеприимством вашего дома, — продолжила ведьма, довольная эффектом. — Когда вы введете в семью новую леди, я перестану быть желанным гостем.
Исхард слегка растерялся, как и любой человек, которого втянули в разговор на середине и требуют ответов на вопросы, а он, не зная истоков, тщится понять, о чем вообще идет речь. Обернулся ко мне за разъяснениями.
— Солнце, вы… поссорились?
— Что вы, эсса? Мы с леди Ланкарра — лучшие подруги, почти сестры, — заметила Дамнат, кокетливо хлопая ресницами. — А лучших подруг, как известно, следует держать вдали от собственных мужей.
Я вынужденно кивнула, принимая непонятную игру Голоса Востока. Подозреваю, она просто-напросто развлекалась, ставя меня в дурацкое положение. Ладно Исхард: влюбленный мужчина готов закрыть глаза на любую странность своей избранницы. Только бы Селена не решила нарочно опозорить меня перед будущими родственниками: ей веселье, а мне лишние проблемы.
— Объяснишь все позже, Солнце? — не удовлетворился Исхард.
— Ай-яй-яй, лорд Иньлэрт, не разочаровывайте меня, — бард цокнула языком. — Надеюсь, вы не собираетесь играть с невестой в игру под названием «откровенность»? — Дамнат подмигнула мне. — У каждой уважающей себя женщины должен быть маленький опасный секрет, о котором ее мужчине лучше не знать, правда, леди Ланкарра?
Язва!
Пока я придумывала достойный ответ, сани въехали в распахнутые ворота, положив конец разговору, остановились на небольшом пятачке расчищенного пространства. Исхард первым спрыгнул на землю. Помогая спуститься, галантно подал руку сначала мне, затем Селене.
Старик-дворник и выбежавший ему на помощь паренек лет десяти споро расседлывали кобыл, стряхивали с них снег, укутывали теплыми попонами. Закончив, мальчишка повел тягловых обратно к дворцу, к конюшням, приютившимся рядом с портальной.
В городе постоянно держали не более двух десятков лошадей: занесенные снегом холмы не располагали к верховой езде, и местные жители предпочитали передвигаться на собачьих упряжках. Исхард однажды упоминал, что скакуны северного клана паслись в степях Ангары, официально принадлежа тамошним конунгам, но никто не замечал, когда из бессчетных табунов время от времени исчезало несколько рысаков.
Я осмотрелась.
Покрытые коркой сугробы ближе к ограде возвышались в человеческий рост. На самом крупном притулилась крепость — стена сажени полторы в длину, половину в высоту и две зубчатые башни по краям. Оценив крутизну склона, я уважительно присвистнула: штурмовать ее, должно быть, нелегко, особенно, если защитники успели запастись снарядами. Впрочем, атакующие всегда могли сжульничать и воспользоваться норами, уходящими куда-то вглубь, либо же выбитыми в стороне, рядом с горкой, ступеньками.
Впереди, выглядывая из-за декоративных елей, согнувшихся под тяжестью зимних мантий, ждал двухэтажный дом белого дерева — властелин сугробов с затянутыми тонкой слюдой окнами, в которой призывно отблескивало пламя растопленного очага. Печные трубы пыхали в стальное небо клочьями такого же серого дыма, пахнущего сдобой и дичью. Вокруг нагревшегося кирпича снег на крыше подтаял, обнажив синь краски.
Надеясь согреться, я поспешила к входной двери и, конечно же, поскользнулась на оледенелых ступенях. Инстинктивно, падая, вцепилась свободной рукой в Исхарда. Жених использовал этот шанс, чтобы обнять меня крепче. Четвероногим неуклюжим чудовищем мы вползли внутрь.
Натопленный дом дышал теплом.
Я скинула лохматую шубу, в которой ощущала себя неизвестным науке зверем, разбуженным посреди спячки. Унты сменились домашними туфлями, обувью непривычной и, на мой взгляд, излишне официозной. Спущенная на пол Алис обнюхала носы и недовольно фыркнула.
 
— Прошу сюда, Солнце.
Двери гардеробной открывались в большой светлый холл.
Натертый до блеска паркет казался монолитным: складываясь в огромный остролистный цветок, кремовые и шоколадные детали мозаики соединялись без стыков — то ли меня ослепило сияние магических люстр, но скорее, поработали искусные столяры, сглаживая любые шероховатости.
Окна заменяли высокие арочные зеркала, разбитые шпросами на одинаковые прямоугольники. Сходства добавляли тяжелые портьеры с ламбрекенами и кистями. В углах возвышались огромные лутрофоры, молочные, серебряной росписи. Вдоль стен выстроились кривоногие ореховые стулья с сиденьями и спинками, оббитыми белоснежным бархатом — страшно даже не сесть, прикоснуться: сразу оставишь пятна.
Пахло лилиями.
Да уж. Не рассчитывала, что мне придется жить во дворце. Тронный зал Харатэль, конечно, повеличественнее смотрится, но ненамного.
Исхард уверенно шел через центр.
Холл пустовал — видно, обитатели решили не смущать важную гостью раньше времени — но я все равно чувствовала себя букашкой на ладони, которую с интересом изучают десятки любопытных глаз. Хотелось сжаться, опустить голову, взбежать по застеленной ковром лестнице или мышкой юркнуть в один из боковых проходов, ведущих во внутренние помещения. Хаос! Соберись, Ланка! Предполагается, что ты однажды станешь хозяйкой сего великолепия.
Перевела дух я только на втором этаже. Благородно-бардовый бархат поглощал свет — здесь было сумрачнее, но одновременно и уютнее, безопаснее. Селена задержалась внизу, что тоже не могло не радовать.
Шестнадцать дверей, коричневых с красным отливом, поровну разделились между двумя рукавами коридора. Окон не было, вместо них темноту разгоняли настенные лампы в виде медных лилий — похоже, цветок избран символом дома Иньлэрт. В центре напротив лестницы висела картина в громоздком багете: сумерки, горы, то ли охотник выслеживает белого тигра, то ли зверь заманивает в ловушку человека. Кто победит в этой схватке, а кто в итоге станет жертвой, не ясно.
Засмотревшись, я едва не схлопотала дверью по виску, когда та резко распахнулась, выпуская на волю двух семилетних близнецов. Благо Исхард успел подставить предплечье, принимая удар на себя.
— Юмедр! Нарольг! А ну-ка стоять!
Пальцы эссы вхолостую схватили воздух над ухом одного из хулиганов. Белобрысые мальчишки, едва не сбив меня с ног, бросились наутек.
— Попробуй, поймай, братец Зануда! — крикнул правый.
Или левый?
Близнецы с разбегу запрыгнули на широкие перила лестницы, с хохотом съехали вниз.
Спустя пару секунд из комнаты, пыхтя, выкатилась полная женщина с плоским глуповатым лицом, раскрасневшимся от беспокойства. Тяжелое серое платье из шерсти украшали многочисленные рюши и оборки — фасон, часто встречающийся на портретах полувековой давности. Из-под кружевного чепчика выбилось несколько темных прядей.
— Юный лорд Юмедр! Юный лорд Нарольг! Прошу вас, будьте осторожны! Эсса Исхард?.. И леди уже тут, — служанка сконфузилась, боком проскользнула вдоль стены, попятилась, бормоча под нос. — Ой, как неудобно-то вышло! Что теперь леди о нас подумают?!
Снизу донесся звон бьющегося фарфора, чей-то возмущенный крик. Женщина побледнела и торопливо затопала по ступеням.
— Это Свен, — запоздало представил Исхард, потирая синяк на руке. — Бессменная гувернантка рода Иньлэрт. Она слегка суетлива и постоянно переживает по пустякам, но нет женщины отзывчивее ее. А едва не сбившее нас с ног стихийное бедствие, одно в двух лицах — мои младшие братья Юми и Наро, — светло-голубые глаза потеплели, словно в ледяной взгляд северного эссы прокралась весна. — Они добрые мальчики, только излишне избалованные и шебутные.
 
Было непривычно наблюдать за таким Исом, чья маска благовоспитанного лорда… нет, не исчезла, но дала трещину, сквозь которую выглянул живой человек. Здесь, в семейном особняке он стал более расслабленным… естественным.