Право на жизнь (СИ)

Приглядывала… или следила? Ведь в Подковке она далеко не сразу обнаружила свое присутствие. Опять же Повелитель Запада принимал восточную леди как гостью, но, в отличие от одной глупой эссы, Дамнат свободно перемещалась по особняку и его окрестностям. И, если вспомнить, именно ее замечание подтолкнуло меня принять предложение Юнаэтры.
Ясно одно, лиаро, и в частности глава семьи Харэнар, весьма расстроятся, если с их драгоценными «ножнами» что-то случится, а мнение последнего все еще имеет какой-то вес для Странницы — гибели она мне не желает. Но и хватать за руку, чтобы удержать на краю пропасти, вряд ли станет.
Верить в ее бескорыстную помощь тоже не получалось: кто скажет, какими мотивами руководствуется Дамнат? Дамнат, что не принадлежа ни северу, ни югу, ни западу и лишь отчасти востоку, странствует по миру, равно общаясь с королями и простолюдинами, Альянсом и завоевателями. Какую выгоду она надеется извлечь из моих снов?
Я горько усмехнулась: на ждущей меня развилке две дороги, и даже Страннице-по-страницам-чужих-историй не под силу проложить третью. В конце концов, что я потеряю?! Кроме шанса заручиться поддержкой могущественной ведьмы?
— Поклянешься не препятствовать мне?
— Древние! За кого ты меня принимаешь, девочка? — Селена наиграно удивилась. — За няньку, подстилающую во дворе соломку для непоседливых ребятишек, чтобы те случайно не разбили колени? Если тебя привлекает роль безропотной жертвы, разве могу я вмешиваться?
Я ей неожиданно поверила. Вмешиваться Селена действительно не любила, предпочитая просто следить за течением событий. Почему-то возникла ассоциация с вороной, которая уселась на козырьке, решив понаблюдать за стаей дерущихся псов. Время от времени черная птица смехом-карканьем подбадривает кого-то из собак, иногда отщипывает от притащенной с собой вырезки и сбрасывает шавкам кусочек мяса — и тогда грызня внизу усиливается. Но спускаться сама не торопится, а если кто-то решит залезть к ней — вспорхнет и улетит.
Дамнат бесполезно провоцировать и стараться втянуть в чужое сражение. Вероятно, даже на свои похороны эта едкая женщина явится как сторонний наблюдатель.
Я заговорила. Путано, рвано, не пытаясь связать в единое повествование обтрепанные нити надвигающегося будущего. Вместе со словами выплескивая боль и горечь от бессилия что-либо изменить.
Забавная и жестокая шутка — судьба. Древние нарекли меня эссой и доверили право выбирать путь, клана и собственный. Я, гордясь и пугаясь взваленной на мои плечи ответственности, не догадывалась: выбор возможен лишь из уже существующих вариантов, и если ни один из них не приемлем… Что тогда делать?!
Селена слушала молча: не перебивала, не задавала уточняющих вопросов. Могло показаться, что Дамнат опасалась спугнуть мучительную откровенность, но временами она отворачивалась, задумчиво изучая залитые лунным светом барханы в черных когтях теней, и в такие минуты возникало ощущение, что мои слова уходят в пустоту.
Когда рассказ выдохся, Странница также безучастно направилась к двери. Меня бы не удивило, реши драконица воспользоваться окном вместо выхода, но, верно, нынешней ночью у нее оказалось не то настроение, чтобы развлекать чудесами одну доверчивую особу.
— А как же мое желание? — устало поинтересовалась я ей в спину.
Дамнат обернулась. В довольно улыбающихся глазах, двоясь, плясал огонек ночника, придавая им загадочное выражение.
— Всему свое время, юная эсса. Всему свое время.
Как и предполагала с самого начала, это простая уловка, чтобы получить нужную информацию. Пускай! Злиться на обман не было сил. Я устала держать все внутри, мне жизненно требовалось выговориться, и Дамнат оказалась не худшим собеседником, чтобы признаться в своей слабости. Вряд ли она использует мои слова против меня, и уж точно не станет изображать квохчущую наседку, окружая мешающей заботой.
Я обняла Алис, прижимая ее к груди, легла обратно в постель, закрыла глаза. Скоро боль вернется с утроенной силой, но сейчас мне ненадолго полегчало.
 
***
— Тише. Ты в безопасности, малыш. — Узкая ладонь уперлась в грудь, останавливая. Прикосновение заставило содрогнуться: тело еще помнило боль от полученной во сне раны. — Это обычный кошмар.
— Харатэль?! — судорожно, вспоминая, как дышать, я хватанула губами воздух, точь-в-точь вытащенная из реки плотвичка. — Где Рик?!
— В темнице, я полагаю, — сестра удивленно приподняла бровь. — Как ты и велела. Или у тебя есть другие распоряжения насчет твоего бывшего когтя?
За налетом ехидства в словах Харатэль скрывалась тревога и приглашение к откровенности. Но ей я рассказать правду не могла. Хватит и того, что с какого-то перепуга выложила все начистоту Селене. Селене? Действительно ли Дамнат приходила ночью в мои покои, или ее визит мне попросту пригрезился?
Я окинула взглядом комнату: светлые блестящие лаком панели на стенах, книжная полка и платяной «пузан» из кедра, заваленные яркими подушками глубокие кресла без ножек, вылинявшая картина с драконом — но, ожидаемо, не обнаружила никаких признаков чужого вторжения. Вызывать же сенсориков с вопросом, не посещала ли меня сегодня леди Харэнар, значило окончательно расписаться в собственной чудаковатости.
— Лана? Ты себя хорошо чувствуешь?
Сестру озадачило затянувшееся молчание. Неужели Харатэль до сих пор не привыкла, что я периодически отвлекаюсь по поводу и без?
— Н-нет. То есть да. Я в порядке. Нет — это на предыдущий вопрос.
Мда. Со связным изложением мыслей у меня тоже по-прежнему проблемы, особенно, если нервы на взводе.
— Прекрасно, — кивнула Альтэсса, рассеянно побарабанила коготками по спинке кровати. Заметила. — Меня радует, что ты учишься пользоваться дарованной тебе властью. Но я надеюсь, причиной последнего приказа стала не кошка, пробежавшая между двумя влюбленными?
Алис, заподозренная в предосудительном поведении, сердито фыркнула, закончила вылизываться и скользнула в окно, отправившись на прогулку. Спутница посчитала, что может доверить меня заботам сестры и отлучится с поста. Но, по правде говоря, я предпочла бы компанию безмолвной кошки: та не задавала неудобных вопросов.
— Не собираюсь это обсуждать.
Рик… Мне до исступления, до лихорадки хотелось увидеть меченого. Кажется, чего проще: спуститься в казематы Южного Храма, взять ключ от нужной камеры, отворить дверь. Но достаточно взглянуть в родное лицо, и мне не хватит смелости исполнить то, что должно.
Завтра… Ногти впились в ладонь, отвлекая внешней болью от внутренних терзаний. Завтра, когда я проснусь на другом краю мира, искушение исчезнет.
— «Говорит Альтэсса Солнца устами избранных эсс, и слова их истинны так же, как истинны слова воплощения Матери Юга», — задумчиво процитировала Харатэль Завет, нахмурилась. — Никто не решится уличить Голос клана во лжи, и все же измена слишком серьезное обвинение, чтобы разбрасываться им голословно.
— Не собираюсь это обсуждать, — повторила. Поежилась, ругая внезапную настырность сестры: она не отступится так просто. — Обещаю, скоро у меня появятся доказательства либо связи Демона льда с западными завоевателями, либо того, что я ошиблась. Но мне требуется время.
Отсрочка в несколько месяцев и свобода действий — большего не нужно. Лишь бы не вмешивались ни сестра, ни тем более Рик.
Альтэсса многозначительно посмотрела на мою руку (я спешно прикрыла второй ладонью кольцо матери на безымянном пальце) и сделала вид, что поверила.
Кошмар отступал, таял под залившим комнату солнечным светом. Я неохотно выпустила одеяло. Ворс ковра приятно щекотал голые пятки. Теплая мыльная вода смыла обрывки сна.
 
Завтрак — стакан гранатового сока, медовое печенье и фрукты — ждал на столе. Сок я выпила, залпом, заглушая кислой горечью неприятную сухость в горле, но к еде не притронулась.
— Волнуешься?
Харатэль наблюдала за мной с ленивым интересом тигрицы, которой некуда спешить и можно просто погреть бока на пятне солнечного света, падающем из окна. Обманчивое впечатление, ведь дел у Повелительницы Юга, должно быть, невпроворот, и тем ценнее минуты, которые она выкроила, чтобы подбодрить меня.