Учительница в школе для маленьких магов (СИ)

— Поначалу я отправлялся туда на время, — выдохнул он явно против своей воли, и я поняла, что дело в сетке, выуживающей ответ из своего пленника. — И думал, что скоро вернусь. Но затея леди Береники не увенчалась успехом, а потом связь между нами прервалась. У меня осталась только одна моя верная марионетка, через которую я мог узнавать новости из этого мира и распространять чары, когда мне понадобится. А ещё меня невероятно влекло домой, и я понял, что дело именно в магии. Она волочет назад… Она. И я осознал, что от магии надо избавиться. Я проникал в чужие сознания благодаря нейтральной магии, которой тут все настолько сильно боятся, протягивал свои нити через других людей в том мирке, из которого ты родом, Маша… С помощью библиотекарши узнал, что нейтральная магия сильнее обычной, и решил — а что, если я стану первым нейтральным магом в своём мире? Но мне надо было как-то транспортироваться, а вместе с магией нельзя. Потому я решил, что перенесу себя отдельно, а чары — отдельно, через другого человека. А потом… Мне повезло. И я нашел носителя, который в целом замечательно мне подходил. Машу.
Я дернулась. Терпеть не могла, когда меня так называли.
— Разыграть любовь, оплести двух сестер, подстроить так, чтобы одна подставила другую… Я не мог сделать всё это руками одной девушки, потому что тогда она могла что-то заподозрить, да и магию проще опознать, когда у неё цельный носитель. А так, разделяй и властвуй!
Вот же… Властитель проклятый.
— Так что, магия отправилась в мой мир. Потом пришлось задействовать библиотекаршу, чтобы она заколдовала брошюрку, и Маша открыла портал для меня. Аня влетела в него случайно! Но я подумал, пусть будет. Сам не стал отсвечивать сразу же, скрылся… Всё должно было получиться! — он дернулся, пытаясь освободиться, и паутина стянула тело ещё сильнее. — Всё должно было получиться!
Последние слова были произнесены уже тише, а потом и вовсе перешли в хрип. Силы покидали тело Макса, паутина выпивала их из него, усыпляла…
И он наконец-то закрыл глаза, проваливаясь в черноту.
— Что мы теперь будем делать? — нашла я в себе силы посмотреть на Алессандро. — С этим властителем мира…
— Отправим в тюрьму, разумеется, — пожал плечами Ренци. — Пусть Лорды разбираются. А потом будем жить, правда ведь? Тебе ещё замуж за меня выходить.
— Я не собиралась за тебя замуж, — серьезно произнесла я. — Совершенно.
— У вас мир свободнее нашего. Не собиралась, но соберешься.
— Тиран, — вздохнула я, устало опираясь о его плечо. — И замуж я за тебя не пойду. Тебе придется ещё этого добиваться. А то мне как-то с женихами не везет…
С первым не повезло уж точно. А со вторым — посмотрим…
29
Заседание, на котором судили Макса, было закрытым. Обвинитель был, как ни удивительно, тот же, что занимался делом Алессандро, и я даже как будто невзначай поинтересовалась — это совпадение, или он у них вообще один?
Ренци ответил, что подобные дела, вот их и отдали одному и тому же человеку.
Следователь в круг «доверенных лиц» не входил и на Алессандро реагировал также, как и остальные — не узнавал, то есть, и относился с легким налетом благожелательности, когда опрашивал, как свидетеля. Алессандро тоже демонстрировал крайнее почтение и повторял раз за разом, что он лишь простой учитель, который считал своим долгом прийти на помощь директрисе, оказавшейся в сложном положении, и даже предположить не мог, что участвует в задержании преступника-рецидивиста. Лордов? Лордов он призвал случайно.
Паутина…
Ждала своего часа, разумеется, ещё с того момента, как арестовали Беренику. И других её пока не пойманных сообщников она тоже ждет, просто так открутиться не получится, пусть даже не мечтают. Это была официальная позиция, а шепотом Алессандро сообщил, что других заговорщиков почти не осталось, а кто остался — что ж, им придется бояться сетки, но вряд ли она их настигнет.
Магическая сеть сковывала руки Макса, и когда он сидел в зале суда и слепо таращился вперед, у меня возникало такое впечатление, будто из него все силы выпили. Никогда в жизни я не видела его таким бледным. Надо же!
 
Он вернул себе половину магии, даже больше, и её никто у него уже не отнимет, я знала это. Ему светят долгие исправительные работы на пользу государства, потому что Сеть снять нельзя, и магия будет использоваться на какое-то благое дело. Я не хотела знать какое. Мне хватило допроса, когда пришлось рассказывать, как ощущался тот проклятый стеклянный гроб.
До сих пор казалось, будто холод сковывает меня по рукам и ногам. Среди ночи я просыпалась в панике и тяжело дышала, не в силах справиться с ужасом.
Иногда проснуться не удавалось. Тогда я глухо стонала в подушку, и меня трусила за плечо Анна. Она выглядела расстроенной, а когда услышала, что Максим — звали его, разумеется, иначе, но Анне об этом знать совершенно необязательно, — просто проник в её сознание и ковырялся там своей магией, едва не развалила полкомнаты, стульями швырялась…
А магией не могла, потому что магии у неё не было.
Разумеется, свидетельствовать против него она согласилась. Рассказала обо всех случаях «забывчивости», которая периодически ей самой казалась странной, поведала, что порой сама не понимала, как оказалась в том или ином месте или почему время идет так быстро.
То самое рассказывала и леди Бельтейн, но она была мертва, а Анна, к счастью, нет.
Кошмары мои прекратил Алессандро — просто сказал, что с него довольно видеть, как я становлюсь всё бледнее и бледнее, и он забирает меня к себе.
И либо он отгонит мои кошмары, либо просто не будет давать спать полночи, чтобы мне ничего не снилось.
Вообще-то в пределах школы жить с мужчиной — не слишком прилично. Потому у меня в спальне оказался портал, завешенный какой-то тряпицей, стационарный, и я, шипя от боли каждый раз, перемещалась к мужчине вечером и возвращалась утром. И никто ничего не знал. Кроме Анны — но она не могла рассказать ни слова, связанная магией клятвы. И как бы мне ни хотелось сказать, что я доверяю своей сестре и безо всяких колдовских штучек, наличие магических преград определенно делало наши отношения более адекватными.
Я так и осталась заниматься разными организационными вопросами, но больше не лезла в преподавательство. Алессандро больше уделял времени занятиям, но и мне тоже помогал — благо, я вовремя вспомнила о том, что у директора может быть завуч, и вручила ему эту должность, заявив, что никакие возражения не принимаются.
Время текло, словно сквозь пальцы.
…Когда судили Макса, уже была зима. Холодая, но зато не такая болотистая, как осень в этих краях, а снежная — и земля под ногами твёрдая и подмороженная, а не какая-то жижа!
Закрытое заседание проходило быстро, и я уловила, насколько же разным может быть равнодушие судей! Если в случае с Алессандро Теодоро и Луиджи просто скрывали своё беспокойство, то сейчас — они скорее прятали гнев, который так и грозился вылиться наружу. Но мы все довольно быстро заслушали обвинения, магия плотнее стянула запястья Макса, а потом его увели прочь, и мы все могли наконец-то разбрестись по своим делам.
Я, разумеется, забежала ещё к Светлому Лорду — подписать смету и обнять Элеонору, — пока Алессандро наведался к Тёмному Лорду, чтобы он утвердил бюджет своей печатью, — и, когда выскочила на улицу, собралась гнаться в один небольшой магазинчик, чтобы закупить детям ткань для формы, но Ренци придержал меня за руку и промолвил:
— Думаю, сегодня нам лучше не заезжать за формой.
— Почему?
— Теодоро сказал, что есть возможность открыть портал, воспользовавшись силой, которую выплеснет Макс при приведении в жизнь его приговора и отправить твою сестру в родной мир. Ты же, помнится, хотела это сделать… Думаю, ты будешь рада возможности провести эти последние часы с ней.
Я застыла от удивления. Анна хотела домой, я знала об этом, и мы давно договорились, что, как только появится такая возможность, мы её туда отправим, но мне казалось, что это будет не так скоро… А летом. Когда пройдет год.