100 великих тайн Нового времени
Начнем с неизвестного ранее фрагмента письма.
Вольтер – Екатерине
Ферне, 26 февраля 1768 г.
«Ваше величество!.. Несколько дней тому назад один человек с новыми идеями сказал мне, что на широких равнинах, где будут проходить ваши войска, было бы удобно с успехом применить в несколько измененном виде старые военные колесницы. Он имеет в виду повозки с двумя дышлами, наружной широкой обшивкой корпуса, доходящей до морды лошади, и которая служит прикрытием. Каждый такой легкий танк управляется двумя стрелками с возвышения, расположенного сзади. Они должны двигаться перед кавалерией и это зрелище должно устрашить турок, а то что устрашает – побеждает!
В гористой и на пересеченной местности они малоэффективны, зато они могли бы быть великолепны на равнине или, по крайней мере, в сельской местности. Их испытание обошлось бы не очень дорого и не потребовало бы больших усилий…»
Несмотря на весьма скупое описание «танка», по нему тем не менее можно сделать схематический чертеж: защищенные броневым каркасом кони тянут за собой особое сооружение на колесах, в коем на возвышении укрыты стрелки. Двигаясь впереди в боевых порядках, они врезаются в расположение пехоты противника и рассеивают ее, чем в значительной степени содействуют успеху сражения. Во времена Вольтера конница и артиллерия были самыми сильными боевыми тактическими средствами европейских воюющих армий и применение «танков Вольтера» в сражениях неминуемо привело бы к пересмотру всей сложившейся тактики ведения войн. Новое изобретение дает полководцам неоспоримые преимущества – так мыслил Вольтер и попытался это объяснить Екатерине. Однако посмотрим, как развивались события далее.
Вольтер – Екатерине
Ферне, 27 мая 1769 г.
«…Не знаю, найдется ли в вашем государстве хоть один человек, который следил бы с большим участием, чем я, за успешным осуществлением всех ваших начинаний… Я знаю, что янычары слывут за весьма хороших солдат, но, полагаю, русские значительно лучше. Я снова виделся с тем старым офицером, который предлагал во время войны 1756 г.ввести в употребление танки. По приказанию военного министра графа д Аржансона, они были тогда опробованы. Но ввиду того, что применение этого изобретения могло быть успешно только в обширных равнинах Лютцена, этим изобретением не воспользовались.
Изобретатель продолжает утверждать, что какие-нибудь полдюжины таких танков, предшествуя кавалерии или пехоте, были бы в состоянии расстроить совершенно янычар Мустафы (турецкий султан Мустафа III, 1717–1774), и неудача могла бы явиться только в том случае, если бы они встретили перед собой рогатки и рвы…»
В приведенном фрагменте письма императрице имеется указание на то, что в 1756 г. друг Вольтера со школьной скамьи Пьер д’Аржансон (1696–1764) в бытность свою военным министром Франции намеревался провести испытания и даже попробовать «танки» в деле, но, видимо, не успел это осуществить, так как из-за интриг известной фаворитки короля Людовика XV мадам Помпадур оставил свой пост. Как же реагировала Екатерина на предложение Вольтера вновь опробовать на войне свое изобретение?
Екатерина – Вольтеру
15 августа 1769 г.
«Я получила, милостивый государь, ваше прекрасное письмо от 26 февраля и сделаю все возможное, чтобы последовать вашим советам. Если Мустафа еще не побит, то это, решительно, не ваша и не моя вина, и не вина моей армии… Ничего более не могло бы мне доказать, с какой действительной искренностью вы относитесь к тому, что касается наших дел, как то, что вы пишете мне по поводу этих новоизобретенных танков. Но беда в том, что наши военные люди совершенно те же, что и военные других стран: новации не испытанные кажутся им сомнительными…»
Итак, Екатерина обещала последовать совету Вольтера. Философ ликовал. Он обрушил на императрицу каскад изысканных похвал и блестящих острот. Осведомленность Вольтера в европейских делах того времени была поразительная, поэтому его советы Екатерине оказались весьма дельными. Например, он писал о том, что России необходимо иметь свой флот на Черном море, дабы обезопасить границы со стороны Оттоманской Порты. Пишет он и о своих танках. Видимо, Вольтер вновь обсуждал ожидаемый эффект с военными и получил хороший отзыв.
Вольтер – Екатерине
Ферне, 10 апреля 1770 г.
«…Я серьезного полагаю, что Великая армия Вашего Императорского Величества попадет на равнины Адрианополя в июне. Умоляю простить меня, если я осмеливаюсь вновь настаивать на танках…
Я не принадлежу к ремеслу человекоубийц, но вчера двое немецких военных уверяли меня, что действие этих танков было бы неотразимо при первом сражении, и что ни батальон, ни эскадрон не могли бы устоять против силы новизны подобного оружия. Римляне смеялись над военными колесницами прошлого и были правы… Один опыт с моими машинами и с тремя или четырьмя эскадронами кавалерии может сделать очень многое и не доставить особых хлопот…
По всей вероятности… при вашем дворе все другого мнения, и я прошу сообщить хотя бы об одном доводе против этого изобретения. Что касается меня, то каюсь, что не вижу ни одного аргумента против…»
Весьма примечательно, что Вольтер говорит о танках как о машинах, не похожих на древние колесницы, видимо, возражая тем, кто не понимал огромную разницу между ними.
Под напором доводов Вольтера Екатерина дает указание построить несколько танков для русской армии и провести полевые испытания.
Екатерина – Вольтеру
20 мая 1770 г.
«Милостивый государь, оба ваши письма от 10 и 14 апреля дошли до меня друг за другом вместе с чертежами, которые вы приложили к ним. Я сейчас же заказала два танка по рисунку и по описанию, которые вы так любезно прислали мне и за которые я вам очень признательна. Я велю сделать опыт в моем присутствии… Наши военные согласны, что подобные танки могли иметь свое действие с правильным войском, но они добавляют, что в прошедшую кампанию турки имели привычку окружать наши войска врассыпную, и что у них никогда не было в одном месте батальона и эскадрона вместе. Одни только янычары выбирали закрытые места, как-то: лес, рвы и пр., чтобы нападать отдельными отрядами, и тогда пушки делают свое дело. Во многих случаях наши солдаты встречали их штыками и заставляли отступать».
Екатерина по присланным чертежам распорядилась изготовить два танка. К сожалению, утрачено письмо Екатерины за 27 мая, где, судя по всему, она сообщала хорошие вести.
Вольтер – Екатерине
Ферне, 4 июля 1770 г.
«Письмо, которым Ваше Императорское Величество удостоили меня от 27 мая, мною получено. Я восхищаюсь вами во всем… Еще раз повторяю, что я не знаток дела, но готов поставить на ставку свою жизнь, что на равнине эти вооруженные танки, да еще с помощью пехоты, уничтожат всякий неприятельский эскадрон или батальон, правильно выступающий (подчеркнуто мною), ваши офицеры согласны с этим, такой случай может представиться…»
Как видно из текста, Вольтер был весьма уверен в эффективности новой техники. Война с Турцией к тому времени принимала все большие масштабы, и он надеялся, что его танки удастся испытать непосредственно в боевой обстановке.
Вольтер – Екатерине
Ферне, 11 августа 1770 г.
«Неужели эти варвары-турки будут всегда нападать как гусары? Попадутся же они когда-нибудь сомкнутыми рядами, чтобы на них можно было пустить мои танки? Мне хотелось бы помочь вам… Еще раз умоляю каких-нибудь известий!..»