Точка перехода (СИ)
Рассерженная девушка, возникшая у нас за спинами и произнёсшая по-русски столь решительную отповедь, была одета в униформу медсестры, но даже эта одежда не могла скрыть очень и очень многого. Например, того, что она чертовски красива. Той самой красотой, характерной для метисок в первом поколении. А в лице девушки явно просматривались азиатские черты. Во-вторых, если её поставить рядом с моей Наташей, я бы затруднился сказать, кому из них следует отдать предпочтение по части фигуры. Грудь? Ноги? Не просить же её снять этот балахон, чтобы оценить! Но фантазия подсказывала, что и здесь всё обстоит очень неплохо.
- Простите, а вы кто?
- Дежурная медсестра Сауле Кырымсак.
Понятно. Казашка. Скорее, даже наполовину казашка, судя по удлинённому лицу и высокому росту.
- Извините, Сауле, мы больше не будем! - растянул я улыбку на все свои двадцать девять зубов, уцелевшие после обожаемых в детстве ирисок "Кис-кис". - У нас с ребятами была очень трудная ночь, вот мы и не сдержались.
Медсестра недоверчиво осмотрела нашу компанию. Выглядели мы, конечно... Я с красными, как у кролика глазами и помятой от недосыпа физией. Олежка с разбитой в драке с колумбийцами бровью и синяком на весь левый глаз. Ну и Сашка в бинтах. С благоговейно офигевшей мордой и отпавшей челюстью. Не хихикнуть, глядя на него, было невозможно, а вслед за нами прыснула и девушка. Но тут же напустила на себя серьёзный вид и скомандовала:
- Освободите палату! Как видите, ваш друг чувствует себя хорошо, и вернётся к вам уже через несколько дней. А вы, Онищенко, лягте на живот и приспустите штаны: я вам укол сделаю.
- А ничё тёлка! - прокомментировал Олег, когда мы уже подходили к машине. - Жаль, происхождение у неё подгуляло: маловато в ней европейской крови...
- Дурак ты, Чивилёв! - не удержался я, но, к моему удивлению, Олег не стал возмущаться, а задумался о чём-то своём.
Территория Ордена, Порто-Франко, 19 год, 2 месяц, 14 день, вторник, 21:45
О чём задумался Олежка, и почему он никак не отреагировал на мою реплику, стало понятно, когда я подвёз его к "доходному дому", где пацаны снимали свою комнату. Официально она, конечно, называлась "студия", но как ни обзывай жильё без перегородок с кухонькой в углу и санузлом, хоть студией, хоть "гостинкой", оно так комнатой и останется.
Парень попросил высадить его не возле своего, а у соседнего дома, в приоткрытом окошке второго этажа которого, пользуясь прекратившимся дождём, маячила девица арабского вида, но одетая по-европейски. Лет, пожалуй, двадцати трёх.
- Коль, ты только Сашке ничего не рассказывай. Видел же, как он бурно реагирует на эти долбанные расовые вопросы. В общем... снюхался я тут с одной... Да вон она сидит... - кивнул он на окошко. - Ты не смотри, что она так выглядит. Она - наша, белгородская. Мать с арабом путалась, когда в институте училась. А Танька сюда перебралась, после того, как их предприятие бизнесуки перепрофилировали. Должна была в Демидовск ехать. Она сварщица на станках точечной сварки, её туда на механический завод пригласили, да из-за реакции на прививки опоздала на последний конвой. Теперь вот не знаю, что делать: с одной стороны, и Танька нравится, а с другой - мы же с Сашкой благородное дело затеяли, целое государство построить хотим.
Господи, когда же у этих великовозрастных детишек мозги на место встанут?!
- В общем, мы с Сашкой узнавали. Тут вроде как под Украину планировались окрестности Новой Одессы, да что-то там не срослось. Новая Одесса, как ты знаешь, теперь под москалями. Но люди-то там остались те же, что и заселялись! Вот мы и хотим попробовать там нашу Украинскую Самостийную Соборную Державу создать. Я думаю, не получилось у первых переселенцев только потому, что у них правильной идеологии не было. И стоит людям её дать, как всё само собой решится: и народ за нами потянется, и умные, честные лидеры для управления массами найдутся.
Ну, да. Потянется. С котелками и чайниками...
- Олег, а тебе нужна такая идеология, ради которой тебе придётся расстаться с человеком, который, как ты говоришь, тебе нравится?
- Ну-у-у... У нас же с Танюхой ещё ничего не решено. Да и поехать вместе у нас всё равно не получится. Мы с Сашкой - революционеры, борцы, перекати-поле. А она - такая домашняя. Не для неё это всё. И от контракта она отказаться не может, поскольку ей надо подъёмные отработать. А я - среди москалей в тоталитарном Протекторате Русской Армии вряд ли смогу жить. Может, отработает она положенный срок на своём заводе и ко мне в УССД приедет?
- А не боишься её упустить, пока будешь государства строить да революции организовывать?
- Боюсь. А что делать-то?
- Это уж тебе, парень, решать, что делать. Иди, давай, а то девчонка скоро мне в лобовом стекле, тебя высматривая, дыры взглядами прожжёт.
И действительно, не успел Олег выйти из машины, как окно опустело, а спустя минуту девушка вылетела из подъезда.
"Отъезжай, отъезжай!", - нетерпеливо махнул мне рукой парень, и я не стал далее смущать парочку своим присутствием.
За неделю, пока Олесь лежал в госпитале, его друг привёл в порядок свою БРДМ. Но, наученный горьким опытом, так и оставил машину в моём дворе.
С хозяином "доходного дома" проблему разгромленной квартиры Олег решил: часть мебели сам отремонтировал, часть поломанного оплатил из их с Санькой "резервного фонда". Так что к выходу Онищенко "на волю" после ранения их каморка была в прежнем состоянии. Но, как мне показалось, Александр не очень-то рвался покидать госпиталь. И вовсе не из-за глупостей, вроде неприятных воспоминаний, поскольку на следующий день я встретил его возле цветочного магазина на Главной улице.
Сашка, опирающийся на костыль-"канадку", густо покраснел при встрече, но плести байки про то, именно в этом месте у него рана разболелась, не стал.
- Ты, Колян, это... Только Олежке не рассказывай... Ты же знаешь, какой он идейный... Свидание у меня с девушкой... С ней...
- Я бы удивился, если бы ты сказал "с ним" или "с парнем"... - хмыкнул я.
- Тьфу на тебя! - отмахнулся он костылём. - С Сауле...
Опаньки! Впрочем, если вспомнить, с какой мордой ты на неё смотрел, когда впервые увидел, то не удивительно! Как бы мне не загордиться от того, что я оказался прозорливее рентгеновского аппарата, сразу поняв, что Сашка на неё западёт.
- Что ж, одобряю! Только как же быть с теорией о расовой чистоте, которую вы проповедуете? Ты ж так орал про чурок, а сам с казашкой связался...
- Слушай, не нуди! Да и не совсем она казашка, у неё мать русская. Теория, Колян, - это теория, а жизнь оказалась намного сложнее. У меня, блин, и без твоих подъё...к кошки на душе скребут, а ещё и ты соль на раны сыплешь!
- А что случилось?
- Да уезжает она с первым конвоем Русской Армии. В Береговой. У неё же отец нефтехимик, вот его русские и завербовали к себе на нефтеперерабатывающий. Он тут после перехода на местной нефтебазе работал, но в ПРА ему денег больше предлагают, дом сразу выделят, должность неплохую...
- И ты её просто так отпустишь?
- А что делать? - с тоской посмотрел на меня унсовец. - Что я ей могу дать, кроме головной боли? Ни кола, ни двора. "Профессиональный революционер", мля!
- Ну, так и ехал бы с ней!
- Не могу, Колька! Друга бросить не могу! Мы вот с Олежкой ещё попробуем замутить эту самую УССД, будь она неладна, под Одессой, где эти грёбанные хохлы изначально селились. Получится - хорошо, не получится - ну и хрен с ней, будем думать, как дальше жить. Там ведь, как я помню, до Берегового уже недалеко? Жаль, из-за этой моей раны вместе ехать не удастся. А так можно было бы хотя бы до Москвы с ней в одной колонне...
Территория Ордена, Порто-Франко, 19 год, 2 месяц, 24 день, пятница, 15:40