Долиной смертной тени
— И не старайся, Шум. Не бери в голову, нормально всё.
Видя, что я не особо настроен на разговоры, Шум кивнул мне и спустился обратно во двор.
Мне хотелось выпить. Похер чего: водки, коньяка или самогона. Состояние и вправду было дрянным. Лицо мальчишки всё ещё стояло перед глазами, а его голос, которым он звал свою убитую мать, вспоминался очень живо, с горечью и с каким-то страхом, который я не мог объяснить.
В этот момент справа, рядом с позицией второго отделения прозвучал взрыв. Все во дворе побросали свои кулинарные дела и схватились за автоматы.
— Гремлин! Что у вас там случилось?! — на ходу крикнул в радиостанцию Камрад, забегая на второй этаж дома, ко мне на пост.
— Периметр сработал! Сейчас проверим! — ответил в эфире Гремлин.
Пока не поступила информация о причине взрыва, положение считалось с повышенной опасностью возможного штурма или прорыва. Взрыв мог быть и от заранее заложенного фугаса. Пристально вглядываясь в бинокли по территории за посёлком, мы с Камрадом выискивали малейшие признаки присутствия поблизости врага.
Через несколько минут голос Гремлина снова появился в радиоэфире:
— Камрад! Бродячая корова на растяжку напоролась, её «Ведьма» [21] порвала.
— Восстановите периметр и тушу уберите подальше! — ответил Гремлину взводный. — Только аккуратнее!
— Принял, сделаем! — закончил передачу замок.
Разжёвывая куски жёсткого куриного мяса, тушёного с луком, я лениво ковырял пластиковой ложкой из сухого пайка быстрорастворимую лапшу, сваренную в концентрированных специях на скорую руку, слушая Фила, потягивающего чай из эмалированной кружки:
— Мы с Карабасом познакомились в 2008 году во время разборок с грузинами. В одной бригаде по контракту служили. Наша колонна тогда чуть под обстрел не попала. Авиация помогла. Потом контракт закончился, он во ФСИН «дубаком» [22] ушёл, а я в областную реанимацию подался. Потом его оттуда за синьку турнули, и он пошёл в «Славянский корпус». Я узнал об этом, ушёл из реанимации, и мы вместе в 2014 году на Донбасс съездили. По возвращении я вернулся в клинику. А полгода назад встретились и сюда рвануть решили…
— Фил, а ты зачем сюда поехал? — спросил Шум. — Опыта у тебя хватало, в любой клинике мог бабки поднимать без всего этого. Или на гражданке драйва не было, клятва Гиппократа и всё такое?
— Клятва… — поморщился Фил. — Те, кто больше всего о ней говорит, как правило, меньше всего о ней знают. Ты бы хоть ради интереса поискал её в интернете, чтобы знать, что это вообще. В наше время понятия обязанности и ответственности извратили до предела на фоне внешних атрибутов преуспеваемости и зашкаленных нужд потребительского скотства. В основном, врачи — это люди, которые выписывают лекарства, о которых мало что знают, от болезней, о которых знают ещё меньше, для людей, которых они не знают вообще.
— Тогда зачем? Мне просто интересно.
— Я хотел понять для себя, на что я способен.
— И как, — не унимался Шум, — узнал?
— Узнал… — ответил Фил, посмотрев на меня. — Я узнал, на что я НЕ способен.
— Ты меня долго ещё взглядом сверлить будешь? — не скрывая раздражения, спросил я Фила.
— Извини… — Фил потупил взгляд. — Ты всё правильно сделал. Ты… Это нужно было сделать. Я бы не смог. Да и большинство, я думаю, тоже. Я же, когда от мальца назад к Карабасу вернулся, он ещё живой был. С такими ранениями, как у него, я думал, он сразу умрёт. Хотел ему «трам» вколоть и раны перевязать, он не дал. Сказал мне: «Я же знаю, что умру, так что не мучай жопу». Я его успокаивал, мол, сейчас перевяжу, и в Скельбию тебя отправим. Там медсестрички симпотные, и даже парочка «сладеньких» санитаров есть, всё, как ты любишь… А он кровью мне в лицо булькает и лыбится. Говорит: «Ты что, всерьёз думаешь, что я петухов на зоне пользовал?» Я ему: «Ну, хер тебя знает, тебя не поймёшь, серьёзно ты говоришь или нет…»
Было видно, что Филу нужно выговориться. Никто не перебивал и ничего не уточнял.
— «Один раз, — говорит он мне, — не считается. И то, я тогда синий в хлам был». Я смотрю на него, а он морщится от боли и продолжает: «Вот ты чукча! Я над тобой угораю, а ты ведёшься! Давай, док, улыбнись. Терпеть не могу хмурые лица и телячьи нежности. Только за руку меня возьми, хорошо? Возьми и улыбнись. Мне так легче будет…»
Фил закурил, смахивая рукавом набежавшую слезу.
— Он хотел ещё что-то сказать, но только сильно сжал мою руку в своей, выгнулся, шумно, со свистом выдохнул и расслабленно всем своим весом лёг мне на бедро. А я держу его руку в своей, во второй окровавленный ИПП мну и слёзы градом текут… Слава Богу, что он этого уже не видел. Ему было бы тяжелее так уходить…
Треск двигателя прервал рассказ санинструктора. На лёгком мотоцикле к дому подъехал Куница.
Глава 13
Мутный взгляд на вещи
Там, где все горбаты, стройность становится уродством.
Как оказалось, Куница приехал не один. Следом за ним на УАЗе «Патриот» подъехал Мономах.
— Всем приятного! — махнул в приветствии рукой Куница.
— Старшина здесь? — спросил Мономах, выходя из УАЗа.
— Да, — ответил Мономаху Кусок, — а что нужно?
— Возьми пару бойцов и идите сюда.
Открыв багажник, Мономах указал на картонные ящики с быстрорастворимой лапшой, рыбными консервами и паки с бутилированной водой.
— Откуда столько удачи? — спросил Кусок, выгружая содержимое багажника на землю.
— Нашли схрон с провиантом духов. Трофей, так сказать, — ответил взводный, — Камрад далеко?
— Нет, здесь где-то был.
Вышедший из дома Камрад поздоровался с прибывшими и отошёл с Мономахом в сторону.
— Хлеб да соль! — подойдя к нашему импровизированному столу, сказал Куница.
— Присаживайся, — пригласил я его, — есть будешь?
— Нет, спасибо, ел недавно. А вот чайку я бы выпил.
— Мага, иди к нам! — крикнул Шум закончившему выгрузку Маге. — Давай, поешь мяса, ты со вчерашнего дня ничего не ел.
— Нет аппетита, — бесцветным голосом отозвался кабардинец, — не лезет ничего.
— Надо, Мага, надо! — не оставлял его в покое Шум. — И силы восстановить нужно, и отвлечься. Неизвестно, когда ещё придётся свежего мяса поесть.
Набрав в тарелку жаркое, Мага лениво ковырял его ложкой и, внезапно подняв голову, спросил меня, глядя мне прямо в глаза:
— Как его подстрелили?
— Мы зачищали дом, — я решил кратко описать ситуацию, — на балконе второго этажа он увидел флаг духов и полез его снимать. Сказал, что давно себе хотел такой трофей. Я не успел его остановить. Он вышел на балкон и словил пулю.
— Он долго умирал? — с надеждой в голосе, что я отвечу «нет», продолжал Мага.
— Нет, — я решил облегчить воображение Маги, — он не мучился.
— Я помню, он говорил, что хотел такой флаг домой забрать, на память. Хотя и сам флаг мог быть заминированным.
— Куница, а где ты мотоцикл взял? — стараясь увести разговор в сторону, спросил Шум.
— Недалеко от того самого минарета и стоял. Прямо во дворе мечети. Этот снайпер, походу, должен был на нём уходить.
— Где его тело? — с вызовом в голосе спросил Мага.
— Садыки вывезли за пределы посёлка и танком раскатали. Тела тех, кто бежал из того посёлка в вашу сторону, тоже.
Мага зло пробурчал что-то на своём языке и продолжил:
— Этого ишака мне нужно было отдать!
— Не заводись, кавказский воин, — спокойно попивая чай, Куница сдерживал улыбку, — у меня для тебя подарок. Он не такой, как тебе хотелось бы, но всё же…
Протянув Маге небольшой свёрток, он сменил тему:
— Борзый, вот скажи, при попадании пули в голову, человек же какое-то время ещё жив, правильно? Не всегда же он мешком падает?
Мага, молча взяв свёрток, ушёл на фишку, заступая на пост в свою очередь дежурства.