Лекарь для захватчика (СИ)

Император напряжен. Его взгляд впивается в меня, но я встречаю его мягким спокойствием. Вижу, что Уилберг не собирается мне ничего докладывать и никак не комментирует произошедшее, а лишь требует:
– Расскажи все, что знаешь, – его глаза слегка сощуриваются. – Не бойся.
Смешно, но его приказ «не бояться» только нагоняет страха.
– Я знаю так же мало, как и вы, – отвечаю, не пытаясь больше ничего скрывать. – Но я считаю, что Антуанетта не смогла бы организовать заговор против вашего отца. У нее не было союзников. Двор использовал ее в своих целях. Ее вина в том, что она пыталась противостоять вам, как умела.
  
– Как умела? То есть вынуждала всех думать, что она шлюха, – цедит Реиган. – Элизабет говорила тебе, что не давала принцессе настойку против беременности?
– Нет, – а вот это уже интересно. – Элизабет хотела, чтобы вы думали, будто Антуанетта вам изменяет?
– Именно.
– Но я точно знаю, что у нее ничего не было с Гербертом Уолшем. В ту ночь он был слишком пьян.
– Но это не значит, что у Антуанетты не было других любовников. Или ты считаешь, что она все три года хранила верность генералу Берку?
Именно так я и думала на самом деле.
– Могу я задать вам бестактный вопрос, ваше величество? – дожидаюсь его молчаливого одобрения: – У вас был секс с вашей женой?
В этот момент экипаж начинает движение, и как бы в насмешку над нашим диалогом ехидно ржут кони.
Лицо Реигана изумленно вытягивается. Разумеется, он знает, что я человек прямолинейный, но все-равно не ожидает подобной откровенности. Вообще-то с ним, его императорским величеством, женщины ведут себя скромнее и такие провокационные вопросы точно не задают.
– Наш брак состоялся, несмотря на слухи, – говорит император. – Простынь с твоей девственной кровью была вывешена и продемонстрирована всем желающим. Оспорить это невозможно. Тот, кто мог сказать, что было иначе, в могиле. Я твой муж, и это никогда не изменится.
Потираю шею. Вообще-то я спрашивала не об этом, но его величество, видимо, не намерен раскрывать все секреты.
– Что будет с Элизабет? – задаю другой вопрос.
– Ты никогда ее не увидишь.
Сглатываю. Как всегда, Реиган категоричен и не видит никаких компромиссов.
– А с капитаном Эртом?
По губам императора скользит горькая усмешка.
– Его тоже.
– Ваше величество… – начинаю я запальчиво.
– Продолжим этот разговор в другой раз, Анна. Дай мне разобраться с тем, что там произошло. Если между вами ничего не было, я его отпущу.
– Между нами ничего не было.
– Слишком яро он кинулся на твою защиту. Боялся, что я не просто увезу тебя в Вельсвен, но буду к тебе жесток. Он был готов рискнуть своей жизнью ради тебя. Я был впечатлен, на самом деле.
– Он просто…
– Влюбился? – интересуется Уилберг вполне невинно, но я вижу, что за этим кроется нечто ужасающее.
– Я не давала ему повода.
– Повода не нужно, чтобы потерять от тебя голову.
– Эрт не в чем не виноват! – восклицаю я.
– Ему не стоило даже смотреть в твою сторону.
– Он хороший человек! – пытаюсь вразумить мужа.
– Тем хуже.
– Он спас мне жизнь. Если бы он не выкрикнул мое имя, вы бы не успели среагировать!
– Да? – Реиган хмурится, и я понимаю, что он слишком заведен для этого разговора. – Огорчу тебя, милая, у меня другие мысли на этот счет.
– Но, ваше величество…
– Закончим, Анна, – рычит он. – Еще слово, и я вернусь и четвертую его!
Я складываю на груди руки, едва справляясь с собственным дыханием. Внутри все бурлит, точно ведьминский котел. Некоторое время я сижу молча. Свет от фонарей то и дело заглядывает в окна кареты, ослепляя. Сквозь полумрак я различаю, как горят злостью глаза мужа.
Он ревнивый, как черт.
Тряска кареты делает свое дело – я начинаю засыпать. День был ужасно трудным, как и все дни до этого. В моей душе мечутся колкие переживания за Эрта, особенно после того, как он выкрикнул мое имя, фактически подставляя себя под удар. Император Эсмара не простит ему даже крошечной симпатии в мою сторону.
– Я не хочу тебя делить ни с кем и никогда, – в тишине доносится до меня его голос.
Молчу.
Ерзаю.
– Анна?
Закатываю глаза и отвечаю:
– Да, ваше величество?
– Я должен тебе кое-что сказать.
Я смотрю в потолок, по которому скользит желтоватый свет и тотчас исчезает. На улице тихо переговариваются гвардейцы. Я стараюсь сбавить градус накала и усмехаюсь:
– Кое что? Хорошее или плохое, ваше величество?
Слышу смешок из его угла кареты:
– Скорее, плохое.
И почему вечно плохое?
Разве я недостаточно старалась и в прошлой, и в этой жизни? Вечно Нине Виннер достаются одни только шишки!
Голос Уилберга заставляет меня разом проснуться:
– Ты сводишь меня с ума.
  
Глава 32
 
Усталость все-таки берет верх и меня утягивает в сон. Просыпаюсь уже в объятиях Реигана и в первую секунду просто растерянно смотрю на него.
Если тебя настиг в лесу медведь – притворись мертвой. Если над тобой склонился император Эсмара – постарайся раствориться в воздухе. Если он уложил тебя на свои колени и по-хозяйски играет прядями волос – все, взывай к милости небес.
Я не взываю. Предпочитаю решать все на месте.
Правда, до выяснения отношений и очерчивания личных границ не доходит – мы приезжаем в столицу, и стража начинает традиционную перекличку. Экипаж колесит ко дворцу, когда уже восходит солнце, а по роскошному дворцовому парку снуют садовники.
И вот я снова в Вельсвене. Он величественно восстает передо мной, когда я спускаюсь с подножки кареты, опираясь на любезно предложенную руку мужа. В этот раз император обходителен и спокоен. Он набрасывает мне на плечи плащ, и я с изумлением поглядываю в его сторону. 
Вижу, что к нам торопится герцог Бреаз, а с ним и несколько дам, в числе которых леди Фант. Последняя не скрывает неприязни – ей до смерти не хочется меня здесь видеть… в здравии.
– Ваше величество, – Алан делает кивок императору, а затем его взгляд падает на плащ, наброшенный мне на плечи и на мою руку, лежащую на согнутом локте Реигана.
В глазах герцога Бреаза читается растерянность. А в светло-серых глазах Элен – ревность и боль.
Фрейлины, которых я насчитала пять, приседают в реверансах, исподволь разглядывая меня, словно диковинную игрушку. Их тоже удивляет теплота, с которой император сопровождает меня ко входу. А еще они замечают, что он хромает, что его рука покрыта страшными ожогами, и что ему плевать на все это, потому что он бросает Алану:
– Я сам провожу свою жену в покои. Собери совет.
Он игнорирует свою любовницу и даже подоспевших слуг.
Замечаю, что граф Денвер, на которого Алан смотрит, будто тот способен как-то растолковать поведение императора, лишь коротко усмехается и опускает взгляд.
Реиган поднимается по ступеням, не отпуская меня. Он сопит, и я говорю с укором:
– Вам не стоит ходить так много.
– Все в порядке.
Мельком оглядываюсь – фрейлины идут гуськом, но поодаль, боясь навлечь гнев его величества.
– Я сменил почти всех, – сообщает он. – Некоторых отобрал лично.
– По своему вкусу?
Реиган бросает на меня нечитаемый взгляд. Мы двигаемся к моим покоям, и я ощущаю внутренний трепет – в прошлый раз меня не ждало там ничего хорошего.
– Принцессе обязательно иметь фрейлин, ваше величество? – спрашиваю я с раздражением.
– Да, так положено.
Вздыхаю – не отделаться мне от них.
Я могу избавиться хотя бы от одной?
Перед нами открываются двери, и мы входим в покои. Ничего, кажется, не изменилось – цветы до сих пор меняют каждый день. Они стоят всюду, но вот незадача – посредине комнаты манекен в шикарном платье. И это платье настолько ослепительно, что я останавливаюсь, словно истукан, и не могу отвести от него взгляд. Но рассмотреть его не успеваю, Уилберг вдруг тянет в сторону, а затем прижимает меня спиной к стене. Его ладонь ложится мне на шею почти невесомо.