Вопреки, или Ты меня не купишь (СИ)

Егор не ответив, отключился, будто телефон внезапно вышел из строя, или Меркулов не захотел больше слушать мои угрозы. Сука! Вот растяпы недоделанные. Вот он, первый недостаток миллиардов в кармане — ты нигде не чувствуешь себя в безопасности. Даже жена, которую не любишь, не ценишь, — для новых голодных врагов — лишь цель.
Водитель и охранник на переднем сидении переглянулись и быстро среагировали. Первый вжал педаль газа, второй связался с группой из другой машины, чтобы следовали за нами и были наготове.
Мне оставалось лишь влипнуть в сидение и верить, что Есения не наделает глупостей. И что с ней ничего не случится.
Не могла же Брагина сбежать, после того, что я вчера сделал? Неужели так сильно испугалась? Да она не посмела бы! Ведь знает, что ее отцу тогда не поздоровится.
Гнев и волнение хлынули в лицо, сердце глухо ударилось в ребра, в ушах засвистело от скорости.
Самое противное, что я волновался не из-за ее шалости, если это все-таки попытка сбежать, а из-за того, что могло случиться непоправимое. Если мои недоброжелатели, а их слишком много теперь, поймают Есению, могут не просто не пощадить, а закончить то, что я начал вчера. В этом мире жестоких денег нет справедливости, чистоты и доброты, и я откровенно не хотел в нем вариться и жить, но приходилось.
Я нервничал. Сильно. Словно обручальные кольца и наши с Есенией подписи в брачном договоре значили что-то сакральное. То, что намертво связало мою душу и сердце с этой девчонкой.
Помню ее ладошки, которые тонули в моих руках, пока обрабатывал раны, помню полные слез глаза и… чулочки.
И ночь, проведенная в постели с другой, ковыряла… мучила горечью неправильного поступка. Да мне плевать, с кем спать. Физиологию не отменить, я давно ни с кем не был, но вот морально — это выбило из колеи. Да и мне нужен ребенок от официальной жены, от чистой и высокородной женщины, а не от опытной, страстной, но однодневки.
Я не успел привязаться к Есении, не успел толком узнать ее, но как-то отпускать пока не планировал, клялся защищать девушку в горе и радости, обещал дать время. Я дам ей время, даже если будет очень тяжело. Много времени, только бы она нашлась.
Все это плескалось-перемешивалось в мыслях, пока мы летели через вечерний Париж.
Дед точно скажет, что я тюфяк, раз не смог искусить женщину в первую брачную ночь, трахнуть ее с наслаждением, чтобы она поскорее родила мне детей. Сына. А лучше двоих.
Ничего. Я ее найду и исправлю свой косяк. Соблазню по-настоящему, заставлю ее желать меня, вытравлю страх, даже если придется на несколько лет притвориться любящим мужем.
  
Глава 22
 
Есения
Егор отвез меня к Андрэ без лишних вопросов. Оставил с другом наедине, сам же расположился в приемной вместе с несколькими охранниками. Выхода из ателье, кроме как через главный ход, все равно нет, потому я не смогу просто так уйти. Он в любом случае меня заметит и вернет к Волгину.
Нужно время, чтобы подгадать момент для побега.
Я сжала ладонями перила балкона и вернулась к Андрэ, который как раз подбирал новую одежду.
У меня был план, как скрыться, но для его реализации нужна помощь друга. Я осторожно поделилась своей идеей, а он внезапно взорвался.
— Эния, нет! Так нельзя, — Андрэ тряхнул светлыми кудрями, подхватился с глубокого кресла и заходил по помещению, огибая стойки с одеждой. — Тебя поймают, — сдернул одно из светлых платьев, перекинул на руку, осмотрел его критично и вернул наряд на место. — А если нет — ты не проживешь одна, без мужской поддержки и денег… Это безрассудно и нелепо. Нужна хорошая работа или достаточно средств для существования, нужны новые документы… Есения — это безумие! Такие вещи нужно планировать, а не импульсивно вытворять. Я против и не позволю тебе сотворить глупость.
Впервые Андрэ мне перечил открыто, прямо и так резко, что я даже голову подняла и вперилась в его хмурое лицо.
Флобер потер висок, убрал кудри назад, но светлые пряди снова упали на высокий лоб.
 
— Эния, одумайся! Вашему браку сутки от силы, ты должна попробовать. Ничего же страшного не произошло…
Я начинала закипать. Хватит с меня! Пытаясь помочь родным, я опрометчиво поставила на кон свою жизнь, осталась один на один с жестоким мужчиной, с несправедливым и расчетливым, запертая в клетке, из которой нет выхода. Кто меня спросил, чего я хочу на самом деле? Да и кто поддержит, поймет, через что мне приходится пройти?
Не так я себе представляла замужество. Не хочу трястись и бояться каждый день, ожидая, когда он завалится в мою спальню и завершит начатое. Я не смогу жить так. Я погибну, как синица в клетке!
Андрэ стоял напротив с горой шмоток, но, оценив их светлые тона, я махнула, что не буду даже примерять.
— Выбери что-то более неприметное, пожалуйста. Я должна затеряться в толпе.
— Эния, ты глупости творишь. Остановись. Я могу помочь тебе, но не так — не выбрасывай себя из общества. Мы же…
— Не сможем больше официально встречаться?
Андрэ слабо кивнул, отбросил на угловой диван забракованные мной вещи, пошел по рядам за другими. Глядя на его крупную спину, я понимала, что друг прав, но боялась это признать. Продолжала бояться Волгина и его расправы над моим телом. Не Андрэ вчера отбивался от жестокого мужа, Флоберу меня не понять, а дружба… ничего, она переживет наше расставание. Как я пережила разлуку с домом и дорогими мне людьми ради спасения папиного бизнеса. Когда-нибудь приходится взрослеть и принимать решения, которые нам неприятны.
Но не спать с нелюбимым и, тем более, терпеть его издевательства.
— То есть ты не против, — начала я мрачно, цедя сквозь зубы, — что Волгин будет приходить каждый день в спальню и насиловать меня?! — я закрыла ладонью губы, но было поздно. Слова уже вылетели, а я в последний миг поняла, что перекрутила факты, исказила правду.
Друг застыл посреди вешалок, сдвинул часть их так быстро, что металл засвистел, а стеллаж закачался, угрожая завалиться набок.
— Что? Ты. Сказала? Он тебя…
Таким я еще нежного и романтичного Флобера не видела. Показалось, что в его светлых, кристально небесных глазах, сгустились тучи и засверкали молнии.
Я сжалась от стыда и ужаса. Обняла себя, прогоняя нервозность, что преследовала с самого утра, а если точнее, с той минуты, как я напялила белое подвенечное платье.
А если я ошиблась? Вдруг все не так, как кажется? У кого просить совета, с кем поговорить? С другом, который летом внезапно признался, что много лет любит меня без памяти? С другом, которому я не могу ответить взаимностью? Это будет жестоко. И то, что я болтнула про Рената — тоже жестоко и эгоистично. Это толкнет Андрэ на импульсивные поступки. Я его банально подставила сейчас и ничего не могла поделать — не оставалось выхода. Мне некуда больше пойти.
И неожиданно остро захотелось вернуться в гостиницу, подчиниться мужу, выполнить его условия, довериться чужаку, не способному любить, поверить, что он способен хотя бы на нежность, что Ренат сможет понять меня, увидеть во мне настоящую женщину и мать своих детей, будет ласковым и надежным супругом. Я уговаривала себя, что вчера — это был лишь порыв, что Ренат другой… и мечтала поверить в это по-настоящему, потому что его поцелуи… и порочные прикосновения все еще горели на коже, все еще тревожили.
Наверное, я испугалась своих чувств, своей реакции на незнакомого человека. Я не ожидала, что тело так отреагирует и не доверяла самой себе.
— Есэныя… — с сильным акцентом позвал меня Андрэ. — Tvoju mat, не молчи! Он тебя?..
— Хотел, но в последний момент отступил, — тяжело выговорила я и сжала рукой горло, чтобы не разрыдаться.
— Fuck… Эния… мужчина во время сильной страсти может голову потерять, — Андрэ подступил ближе, присел на колено, чтобы оказаться со мной на одном уровне, а я опустила голову, пытаясь спрятать глаза.
— Мы едва знакомы. Какая может быть страсть, о чем ты говоришь? Я в любовь с первого взгляда не верю.