Девушка с Косой
Зажмурившись от ужаса, я пару минут вообще не соображала, что происходит, а потом меня как по голове кирпичом ударило воспоминание. Ма-маааа!
Мама-мама-мамочка! Что это было?!
Очень осторожно, буквально по сантиметрику, я выкарабкалась из-под тяжелой мужской руки, придавившей меня к кровати, и поползла к краю дивана. Не дай бог проснется! Как я буду ему объяснять, почему я его вчера изнасиловала?!
Я сама не знаю!
Не доползла.
– Мастер, – мужчина, не просыпаясь, притянул меня ближе и уткнулся носом в шею. – Ты… – его объятия стали крепче настолько, что ресницы защекотали кожу, – кажется, похудела…
Я замерла, как суслик в когтях у тигра, лихорадочно соображая, что же делать дальше. Как ни странно, опасности я не чувствовала и ни капли не боялась здоровенного незнакомого мужика в собственной постели. Кхм… он уже не настолько незнакомый был, наверное. Но… но… А-а-а! Что делать-то с ним?!
– Мас… – парень всё же оторвался от меня ненадолго, чтобы взглянуть в глаза, и так и застыл на середине слова. А я быстро забыла о своей панике, потому что в невозможно синих глазах я увидела то же самое. Только дикое удивление и непонимание очень быстро сменилось странной чередой эмоций: сначала ужас, а потом и отчаяние. А через пару секунд и вовсе начала твориться какая-то бесовщина – из глаз парня полились слезы, которые он резко смахнул рукой и жалобно… завыл!
Ежики в кошмарах!
– Ой! Эм… это… – я поспешно скатилась с дивана и рванула к аптечке за валерьянкой. – Да черти его… где же… а, вот! Выпей, пожалуйста, – начала уговаривать я, вернувшись к лежащему в руинах дивану со стаканом и пузырьком. Сколько ему капель-то?! Он же здоровый, как… а, десятком больше, десятком меньше, от валерьянки не умирают. А у товарища явно горе. Ну не из-за того же он рыдает, что с девственностью нечаянно попрощался?!
Парень грубо выхватил у меня из рук стакан, отчего пришлось ловить выпавшую бутылочку с драгоценным успокоительным, и залпом осушил, даже не удостоив взглядом. На всякий случай отошла от него подальше, а потом и вовсе ретировалась в ванную и прикрыла дверь. Зрелище воющего в одеяло мужика мало бы кого вдохновило. А меня еще и расстроило и даже немного обидело – ну блин, я не Клеопатра, но еще ни один парень после секса со мной не рыдал взахлеб!
На этом фоне я даже забыла ужаснуться собственной распущенности и общему дебилизму ситуации. Начавшийся вчера в подворотне дурдом и не думал заканчиваться.
Всхлипывания в диван продолжались минут десять, за это время я успела наскоро ополоснуться, закутаться в толстый махровый халат, прокрасться из ванной к плите, поставить чайник и заварить чай. Ну… а что ещё я могла сейчас сделать? Порыдать с ним за компанию? В целом идея хорошая, но не рыдалось, как назло.
Когда на диване, наконец, стало тихо, выждав для верности еще некоторое время, я подошла поближе.
– Это был не яд… – с какой то детской обидой в голосе предъявил мне претензию лохматый.
– Эм… нет, – согласилась я. – У меня только валерьянка. Может, еще? Или лучше чаю?
– А смертельная доза у этого отвара есть? – из-под спутанной челки сверкнул один заплаканный синий глаз, но тут же исчез за упавшими лохмами.
– Ты столько не выпьешь, – вот блин, только чокнутых самоубийц мне не хватало. – Если только утопишься. Но желательно не в моей квартире.
– Другого я и не ожидал, – вдруг как-то зло усмехнулся он, но не просохшие еще дорожки слёз на щеках портили всю картину. – Сколько?
– Что сколько?
– За сколько меня продали?
– Кому?!
– Какова бы эта сумма ни была, знай, – мрачно и пафосно провозгласил псих, – я не стою даже ржавого медяка и сражаться не собираюсь.
– Слава богу, – я откровенно обрадовалась, потому что сражаться с ним мне совершенно точно не улыбалось. – А валерьянки еще хочешь?
Вот теперь и он сидел и осоловело хлопал на меня глазами, как и я пару секунд назад.
– Наш резонанс ничего не значит, я не стану твоим оружием… – он прищурился на меня, пытаясь уловить какую-то только ему известную реакцию.
– Как скажешь, – я кивнула и отхлебнула из своей кружки. У меня, похоже, сгорел предохранитель какой-то, и я почти перестала удивляться. Ну дурдом, ну мужик, ну резонанс… ничего не значащий. Ну секс… потрясающий. Подумаешь. После того, как меня вчера таскали через нарисованную на стене дверь – вообще плевое дело.
– И я… просто могу… уйти? – он даже чёлку откинул, чтоб не мешала смотреть мне в глаза.
– Ну можешь, наверное, – растерялась я. Не знаю, почему, но эта мысль мне не понравилась. Вот не понравилась, и все! Хотя казалось бы, нафига мне этот чокнутый суицидник?! – Только куда? И зачем? И… в чём?
Каждый мой вопрос парня будто разрядом тока бил, он даже вздрагивал. Лишь на последнем он немного задумался и, сжав в кулаках многострадальное одеяло, спросил:
– Вещи еще не привезли, да?
– Тебе не кажется, что мы ведем разговор двух дебилов, причем иностранцев? – по некотором размышлении я решила все же попытаться вернуться в реальность. – Я вообще не понимаю, что происходит. А ты?
– Когда выкупают нестабильное оружие, все его вещи переходят в собственность купившего Мастера… до его полной реабилитации. Обычно вещи высылают в течение часа. – нахмурившись, лохматый явно процитировал официальную бумажку.
Я снова задумчиво отхлебнула из чашки, потом посмотрела в серое утро за окном и встретилась глазами с наглой вороной. Ворона моргнула и презрительно каркнула.
– “Выкупают” – понимаю. “Оружие” – понимаю. “Собственность” – тоже понимаю. Все слова по отдельности понимаю, а вот вместе… – я посмотрела на собеседника и пожала плечами. – Ты вообще кто?
– Вот у меня такой же вопрос, – ошалело помотал лохмушками парень. – Вроде Мастер… Или нет? Да нет же, Мастер! Мастер, которая меня привязала через резонанс, да еще и насильно, так, что я даже слова сказать не успел! – тут он гневно сверкнул на меня глазами. – И после этого ты говоришь, что не понимаешь, какого хрена тут происходит?!
– Можно подумать, ты сопротивлялся, – обиделась я. Насильно его… угу. А кто меня на диване… и в ванной… и… и на теть Марусином ковре?! – И ни к чему я тебя не привязывала, если уж на то пошло.
– Действительно, не понимаешь? Да быть не может… нет… но… – вот тут его, кажется, всерьез проняло. Синие глазища широко распахнулись и он уставился на меня с неким почти суеверным ужасом:
– Ржа-а! Вот это я попал…
Глава 4
Оружие Она была Звездой. Яркой, задорной, непредсказуемой звездочкой. Моим ориентиром и путеводителем в этой жизни, подругой, старшей сестрой. А потом, по мере моего взросления, чувства переросли во что-то большее. Моя Любовь. Моя Женщина. Мой Мастер. Это была достаточно распространённая практика… хотя и считается теперь устаревшей. Сейчас Мастера чаще выбирают себе оружие из выпускников академии, уже взрослых, сформировавшихся и готовых к бою. Но раньше… раньше было не так. Раньше оружие отбирали ещё в детстве, полностью выкупали у семьи, обрывая все связи с родителями. Оружие растил сам Мастер, медленно привязывая его к себе, создавая нерушимую и непоколебимую связь душ, позволяющую им буквально сливаться во время боя в одно целое. Но в последнее время семьи все чаще отказывались продавать детей. Тогда и придумали сделать отдельный факультет для Оружия, хотя изначально в академии обучались только Мастера. Когда оружие стали привязывать в подростковом возрасте, а то и позже, это сильно повлияло на “сыгранность” боевых команд. Чтобы хоть как-то нивелировать разницу, вместо душевной близости стали интенсивно использовать физическую и в какой-то мере это даже помогало… Правда, построенное только на сексе партнёрство редко было долгим и плодотворным. Но очень многим так было легче. Меньше ответственности, меньше душевных терзаний.
Я же… я был выкуплен в возрасте шести лет. Каюсь, первое время я бунтовал и ненавидел своего Мастера. Как же, меня забрали пусть и из бедной, но любящей семьи, оторвали от привычной обстановки…