Девушка с Косой

Нет, я всё ещё тосковал по Мастеру, и от мыслей о ней всё так же хотелось выть в голос, но покончить жизнь медленным самоубийством уже не казалось такой уж хорошей идеей. Почему я вообще решил просто умереть от ржи? Не лучше ли было выбрать смерть в бою? Да и вообще, почему именно смерть, а не служение роду? Ведь я не предавал… Был слишком слаб, чтобы защитить, слишком труслив, чтобы последовать за своим Мастером, но не предавал! Почему в голове такая каша?
Мои мысли прервала вязь плетения, сверкнувшая возле входной двери в местную нору, и звонкая трель дверного звонка. Похоже, курьерская доставка, наконец, соизволила явиться. Недели не прошло, тащили, как за фиолетовую спираль!
Девчонка удивилась, но вытерла руки цветастой тряпочкой с какой-то страшной антропоморфной мышью и пошла открывать дверь. Пояснить или нет? Хотя, я вроде ей уже это объяснял.
– Что за!? – раздалось возмущенное восклицание, когда один из присланных чемоданов буквально ввалился внутрь, перегородив собой вход в нору. Застежка, давно растерявшая всю скверну, не выдержала и некогда дорогие и практически новые вещи неопрятной кучей выпали на пол. Курьеры в своём репертуаре! Раз доставка бесплатная – то скажите спасибо, что хоть всё заявленное в наличии. И то не всегда.
Я, всё так же кутаясь в одеяло и не обращая особо внимания на причитания девушки, хм, Ирины вроде, подошёл ближе.
На каком сыром складе эти проржавевшие насквозь чинуши их держали? Хорошо хоть защита, видимо, слетела не так давно и есть надежда, что вещи остались… приемлемыми, особенно для такого захолустья. А вот сами чемоданы из кожи стального ящера придется выкинуть. Межмировой переход дался им слишком тяжело.
– Ух ты… – удивилась Ирина. – Это что за бомж-энд-прада? – она пошевелила ногой сильно отсыревший и покрытый разводами ржавчины элегантный кожаный плащ, вывалившийся из лопнувшего чемодана.
– Мои вещи, – грусть и раздражение уговаривали меня огрызнуться, но мозги всё же убедили, что девочка тут точно ни в чём не виновата. – Жаль, что придётся выкинуть.
– Что, прямо все? – Ирина присела на корточки рядом с одним из чемоданов и с натугой откинула крышку. – Смотри, здесь вроде не… хм… а зачем тебе пятьсот трусов?
– Хочешь сказать, что ты постоянно ходишь в одних и тех же? – я с некоторой оторопью уставился на то самое место, где они должны быть одеты на девушке. Ржа знает, какие тут обычаи, есть же вообще народы, которые не моются…
– Сам дурак! – обиделась девчонка. – Я их меняю каждый день, – фух, аж от сердца отлегло, – но стираю, а не выкидываю использованные!
– Ну я тоже… вернее, мне тоже стирали… вроде, – не понял я таких странных претензий. Чего ей не нравится?
– Понятно, не знаешь, – кивнула она, с интересом заглядывая в следующий чемодан. – О, носки! – она хихикнула и обернувшись осмотрела меня с головы до ног: – Похоже, мне повезло получить не косу, а принца крови. Если в следующем бауле у тебя галстуки, – она ткнула пальцем в последний более-менее уцелевший чемодан, – то зашибись ты принц. В трусах, носках и галстуке!
– Не знаю, может, и есть такое, – чему она вообще веселится? – Смотря что такое эти самые гал-суки, – слово, действительно, было мне не знакомо. Судя по контексту, это обязательный атрибут местного одеяния монарших особ.
– Ладно, давай разбирать это плесневелое богатство, – хмыкнула Ирина. – Тащи его в середину комнаты, будем потрошить. Мне прямо любопытно. Только пакеты найду для мусора, хотя… может чего-то еще и отстирается.
Кое-как повязав одеяло вокруг талии (похоже, я успел с этой тряпкой сродниться), я подхватил самый крупный из кофров. От запаха ржи и сырости, ударившей в нос, аж глаза заслезились.
– Апчхи, – не выдержал я, но на ногах устоял. А вот чемодан этого не пережил – дно со скрипом отвалилось и всё содержимое оказалось на полу. Ну это уже бред какой-то! Не настолько ж они прогнили!
– Мама! – вдруг заорала Ирина, тыча пальцем в гору вывалившейся трухи, и с визгом вскарабкалась на меня, как примат на любимое дерево. Вот буквально только что стояла в нескольких метрах и вдруг рраз! Уже сидит у меня на плечах, при этом продолжая визжать.
 
Невольно подхватив девушку под бёдра, я недоуменно уставился на кучу бывшей одежды. Куча вытаращилась на меня в ответ и моргнула, потом перевела взгляд на Ирину, отчего та запищала еще громче и полезла еще выше – мне на голову. Еле поймал и зафиксировал, стиснув в объятьях.
Вот ржа, это же цвирк! Совсем, дебилы оловянные, на складах грызунов не травят! Теперь понятно, что случилось с моими вещами! То-то тварь отъевшаяся, фиолетовая чешуя на морде лоснится, шерсть яркая, ядовито-зелёная, и размером эта тварюга вымахала чуть ли не мне по колено.
– Вкусно было? – с улыбкой маньяка спросил я у грызуна. На удивление, тот утвердительно кивнул и запищал.
– Офигеть, дайте два, – прокомментировала с моих рук девчонка, перестав визжать. – Ты ему еще предложи трусы доесть… что это за монстр?
– Цвирк, – я шарил взглядом по комнате, стараясь найти что-нибудь колюще-режущее. – Отъевшийся. Похоже, не только мой гардероб сожрал, но и склад скверны обчистил. И я даже не знаю, ужасаться по этому поводу или злорадствовать.
– Куда позвонить, чтобы эти доставщики приехали и забрали его обратно? – все еще дрожащим, но уже заметно окрепшим голосом поинтересовалась моя ноша, настороженно следя за деловито шевелящимся носом цвирка. – Мы вроде ничего такого не заказывали!
– Ну как тебе сказать… – я тоже с сомнением оглядел самого живучего паразита всех миров и спиралей. – Если бы всё было так просто…
– Я его боюсь чего-то, – простодушно призналась Ирина. А то я, ржа, не заметил! Вцепилась в меня, как в мать родную, и слезать не собирается! – Что будем делать? Оно не ядовитое?
– Если б цвирки были ещё и ядовитые, то завоевали бы весь сектор, – я сгрузил свою ношу на “диван”, не спуская глаз с любопытствующего грызуна и постарался нащупать за спиной что-нибудь увесистое. Так, нет, ботинком эту тварь не прибьёшь, до ножей далеко… а вот этой штукой можно и попробовать.
– Хоба! Молодец, хана фену! – радостно прокомментировали мой бросок с дивана. А потом несколько озадаченно переспросили: – Э… а куда это зеленое делось?
Я раздосадованно ткнул пальцем под недокровать, на которой девушка и сидела.
– Да ну?! – не поверила она и свесилась головой вниз со своего ложа. – Ты видел ту щель?! Туда даже таракан не пролезет. Мне диван уже без ножек отдали… ой! Едрить твою налево через направо! – чешуйчатый нос и возмущённый писк опровергли все ее доводы.
– Скверны он явно сожрал больше, чем вещей, – тяжело вздохнул я, вспоминая о потере. Ржа, да там один камзол стоил как сотня моих нынешних месячных содержаний!
– Ладно, оставь, сам уйдёт, – махнул рукой я, стараясь не выдавать своё беспокойство. Поскольку даже дети знают, цвирки не покидают территорию, пока не сожрут всё, что в состоянии съесть…
– Охренеть перспектива! – Ирина почему-то не обрадовалась. – Судя по тому, что жрет эта скотина вообще все подряд… Так, поднимай диван! Я не согласна скармливать инопланетным монстрам свое единственное жилье!
Эм, я что, мысленный канал не перекрыл? Ну, ржа…
Я осознавал, что, не имея в наличии специальных ловушек и устройств, цвирка, да еще и такого откормленного, мы вряд ли поймаем. Но просьбу всё же выполнил, приподняв край “дивана” вместе с сидящей на нем хозяйкой.
Ох, да рассыпаться мне на металлическую стружку, что ж так тяжело? Неужели за эти дни… месяцы простоя я растерял большинство своих характеристик? Да быть не может… наверно, сказывается недостаток скверны в организме. Нужно как можно скорее доказать девушке, что взять пару заданий нам необходимо буквально вот сейчас. Иначе с такими вот нагрузками мирно уйдём на перерождение уже через неделю.
Чуть облегчая мне работу, девушка спрыгнула с подозрительно трещащей мебели, и попыталась выгнать цвирка из убежища странной палкой с прибитой на конце поперечиной. Грызун пищал, метался, уворачивался, но, пользуясь тем, что Ирина сама его изрядно опасалась, сдаваться не собирался. Мы как полоумные, с дикими воплями (Ириниными) и матами (моими), попрыгали за ним по всей этой конуре, потому что, выскочив из-под окончательно треснувшего недоложа, гаденыш молниеносно шмыгнул под кухонную мебель, а затем под шкаф. Который мы тут же чуть не опрокинули, так как оказалось, что стоял он лишь за счёт подложенных под один из углов книг.