"Перевал Дятлова". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)
По вполне очевидным причинам они решили дождаться утра, чтобы свернуть лагерь и двинуться назад в Екатеринбург. Приняв окончательное решение, Вадим, казалось, немного повеселел — наверняка глубоко в душе он тоже чувствовал радость оттого, что жуткое место остается позади. Конечно, он сдержит слово и вернется сюда, но сейчас он слишком устал от всего этого.
Когда, прибравшись после ужина, они забрались в палатку, Вадим сказал это вслух:
— Знаете, чем больше я думаю, тем больше уверяюсь, что вернуться в город — самое лучшее решение.
Виктор посмотрел на Алису, ожидая услышать какое-нибудь колкое замечание, но она молчала. Наверное, она тоже устала от этого места.
— Нужно о многом подумать, — продолжал Вадим, — обобщить полученную информацию, сформулировать гипотезы, сравнить с тем материалом о перевале Дятлова, который у нас был. Это была предварительная поездка, небольшая разведка — но если учесть то, что мы испытали, она прошла исключительно успешно.
— Не поспоришь, — заметила Алиса, ухмыльнувшись.
Виктор повернулся к Прокопию:
— А вы что думаете? Вы сказали, что лес нас не отпустит. Вы до сих пор так думаете?
Шаман задумался на секунду и ответил:
— Лес задержал наш отъезд, он не хотел, чтобы мы уехали сегодня. А что будет завтра — я не знаю. Посмотрим.
Вероника вздохнула:
— У кого-нибудь есть предположение, какого чёрта творится в этом месте? — Она посмотрела на Алису. — Вы физик, у вас должны быть какие-то идеи, хотя бы догадки.
— Единственное, что пока приходит в голову, — это то, что местные явления могут подтверждать М-теорию.
— Что за М-теория? — спросил Виктор.
— Сокращенно «мембранная теория», но… ее надо долго объяснять.
— Мы не торопимся, — заметила Ника.
Алиса закурила. Никто не стал возражать.
— Хорошо. Эта теория касается происхождения Вселенной. На данный момент физики почти единодушно принимают так называемую стандартную модель ее возникновения, согласно которой Вселенная появилась после мощнейшего взрыва примерно четырнадцать миллиардов лет назад.
— Это теория Большого взрыва, — прокомментировал Константинов, — первым ее выдвинул Эдвин Хаббл.
— Да, но только Хаббл вовсе не был первым. Эта честь принадлежит бельгийскому астрофизику Жоржу Леметру, который, по иронии судьбы, был к тому же священником. В двадцатые годы прошлого века Леметр сделал предположение, что Вселенная возникла из «изначального атома», или «космического яйца», примерно 20–60 миллиардов лет назад. Он полагал, что это была сфера, диаметр которой в тридцать раз превосходил диаметр Солнца. В этом отношении, а также в оценке возраста Вселенной он ошибся, но сама идея была верной. Ее быстро подхватили другие ученые, включая Хаббла, который заметил, наблюдая звезды и галактики, что чем дальше находится звезда, тем большую длину волны имеет ее световое излучение. Ее свет смещается в красную часть спектра. Хаббл рассчитал, что красное смещение галактики пропорционально ее расстоянию от Земли: другими словами, чем дальше от нас находится галактика, тем быстрее она убегает от нас. Это наблюдение известно как «закон Хаббла», и из него неизбежно следует, что в силу своего расширения Вселенная должна была иметь сингулярную точку возникновения в далеком прошлом — четырнадцать миллиардов лет назад, если быть более или менее точными. Тогда вся материя и энергия космоса были сжаты в пространстве гораздо меньших размеров, чем «космическое яйцо» Леметра. Оно было бесконечно малым и бесконечно плотным, и никто не знает, каким образом и откуда оно возникло и как ему удалось расшириться вовне, учитывая бесконечную силу гравитации, характерную для таких объектов.
— Все это очень интересно, — произнес Виктор, — но как это соотносится с мембранной теорией?
— Терпение, Виктор, сейчас я почти до нее дошла. Эта идея о первоначальной сингулярности, способной расшириться до размеров Вселенной, является серьезной проблемой для астрофизиков. Такого расширения не должно было бы произойти, ведь сила гравитации в этой сингулярности слишком велика.
— Это похоже на черную дыру, — сказала Ника.
— Именно. Как только мы затрагиваем что-то «бесконечное» — так сразу возникают проблемы. Современное понимание физики не позволяет нам сказать ничего определенного о процессах, происходящих в пространстве бесконечно малых размеров и бесконечной плотности… поэтому астрофизики предпочитают считать, что Вселенная возникла из пространства размеров планковской длины.
— Что такое планковская длина? — спросил, наморщив лоб, Виктор.
— Это самое маленькое расстояние, которое наша физика способна описать: 10‾35. Идея изначального расширения Вселенной дополнилась идеей ее «раздувания»: это была сила, давшая Вселенной сильный толчок вовне, ускоривший ее расширение, прежде чем сила гравитации смогла остановить процесс и вернуть ее в сингулярность. Вот здесь и появляется мембранная теория. Она дала начало появлению новой модели возникновения Вселенной, которая уходит от необходимости «раздувания». Она называется экпиротической моделью, от греческого «экпиросис», «большой пожар» — в философии стоиков так назывался процесс, посредством которого Вселенная периодически сгорает и возрождается заново. Согласно теории, наша Вселенная представляет собой четырехмерную мембрану, внедренную в область пятимерного пространства.
— Кажется, вы меня окончательно запутали, — признался Виктор.
— Хорошо. Тогда представьте Вселенную в виде листка бумаги, плавающего в пространстве комнаты.
— Представил, — кивнул он.
— Этот лист бумаги имеет два измерения — длину и ширину. А комната, в которой он плавает, имеет еще одну, дополнительную величину — высоту. Теперь если вы добавите одно измерение этому листку бумаги и одно измерение комнате, то получите нашу Вселенную, плавающую в многомерном пространстве. Наша Вселенная является «мембраной», плавающей в безгранично-многомерном пространстве. И то, что мы называем Большим взрывом, было вызвано столкновением двух мембран. При этом кинетическая энергия столкновения превратилась в фундаментальные частицы, которые составили нашу Вселенную и оказались запертыми в трехмерном пространстве мембраны.
— Ладно, логику я вроде бы уловил, — сказал Виктор. — Но как это связано с тем, что мы видели?
Алиса бросила окурок в кружку, из которой пила кофе, хотела закурить еще, но передумала.
— Эта теория объясняет возникновение, исчезновение, изменение. И чем больше я об этом думаю, тем больше подозреваю, что смещение во времени здесь ни при чем. Что, если М-теория верна? Что, если Вселенная и в самом деле встроена в четырехмерную мембрану, которая, в свою очередь, движется через пятимерное пространство? И что, если существует бесчисленное множество подобных мембран и они не только сталкиваются друг с другом, но и могут взаимодействовать каким-нибудь иным способом… более мягким, скажем так? Что, если они могут пересекаться без катастрофического высвобождения энергии, которое и привело к образованию нашей Вселенной?
— Слишком много «если».
Алиса вздохнула.
— Сама знаю. Но не могу забыть небо прошлой ночью — на котором все созвездия были незнакомы. Я предположила, что, возможно, мы наблюдали за небом из другого временного периода нашей истории… но ведь возможно, мы смотрели на небо из другого измерения, через пересечение нашей мембраны и какой-нибудь другой.
— А «котел»? — спросила Вероника. — Каким образом он исчез? Вы говорите, что это не из-за смещения во времени, а…
— А в результате еще одного пересечения мембран. Да, я это хочу сказать. «Котлы» и инсталляции — что бы они собой ни представляли, принадлежат другому измерению…
Все какое-то время молчали, пытаясь переварить информацию. Все это было настолько фантастично и невероятно. Смещающиеся измерения пространства-времени, которые пересекаются друг с другом через многомерное пространство… Господи боже! Но логика в этом была. Виктор вспомнил, что кто-то однажды сказал, что экстраординарные заявления требуют экстраординарных доказательств. Но тогда и экстраординарные явления требуют экстраординарных объяснений.