"Перевал Дятлова". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)

Отвечая на вопросы журнала Aviation Week & Space Technology, представитель из Пентагона заявил, что Вашингтон до сих пор не знает точно, что происходит под горой Ямантау, добавив следующее: «Русские неубедительно уверяют нас, что никакой угрозы против США не представляют». Однако они выстроили целый комплекс, чтобы выдержать десятки ударов атомных бомб.
В онлайн-версии издания Congressional Record [3] от 19 июня 1997 года я нашел еще одно подтверждение тому, насколько серьезно правительство США воспринимает существование комплекса Ямантау. Под заголовком «Для обсуждения в Палате представителей — Распорядительный акт Министерства обороны на 1998 финансовый год» я прочитал следующее:
 
Секция______. Конгресс считает необходимым добиться от России открытости в отношении горного комплекса Ямантау.
 
Выводы, к которым пришел Конгресс:
 
Соединенные Штаты и Россия длительно сотрудничают друг с другом после окончания холодной войны с целью установления новых стратегических отношений, основанных на взаимодействии и открытости между обеими нациями.
 
Попытка установить новый тип стратегических отношений привела к заключению принципиальной договоренности по нескольким соглашениям на будущее, включая СНВ I, II и III (переговоры о сокращении стратегических вооружений), пересмотр пункта о традиционном вооружении в Европейском договоре и еще ряд соглашений (таких, как Договор о запрете комплексных испытаний и Конвенция о химическом вооружении). Все они составлены с целью дальнейшего уменьшения обоюдной военной угрозы и ограничения распространения оружия массового поражения.
 
Эти долгосрочные соглашения были основаны на понимании США и Россией того факта, что соблюдение буквы и духа соглашений упрочит доверие с обеих сторон, приведет к окончанию гонки вооружений холодной войны, так что ни одна из сторон не получит стратегического превосходства.
 
По данным отчетов, в России идет строительство массивного подземного сооружения неизвестного назначения в горе Ямантау в городе Межгорье (бывшие городки Белорецк-15 и Белорецк-16), который спроектирован как бункер на случай ядерной войны и выходит за рамки достаточных требований безопасности.
 
Проект Ямантау идет вразрез с соглашением об уменьшении стратегической угрозы, политики открытости и взаимодействия на основе послевоенного стратегического сотрудничества США и России.
 
Россия, по всей видимости, намеренно скрыла и ввела в заблуждение Соединенные Штаты касательно истинных целей возведения комплекса Ямантау…
 
И тут я наткнулся на сайт, где рассматривалась версия, в которой я все больше уверялся, страница за страницей просматривая информацию о Ямантау. Там был поставлен прямой вопрос: «А что, если предназначение секретного подземного города вовсе не в том, чтобы стать правительственным бункером в случае ядерной войны?»
Что, если он должен стать укрытием от какой-то иной угрозы?
На сайте предлагалось три альтернативы: грядущая экологическая катастрофа, столкновение с астероидом или кометой, которое также приведет к катастрофе, и неясная угроза из космоса…
Я откинулся на спинку стула и дрожащей рукой провел по волосам. Неясная угроза из космоса, думал я, о Боже…
Те, кто знал о комплексе Ямантау, подозревали, что он является частью плана России пережить я дерную войну — неважно, случайную или нет. Похоже, что даже в самых высоких правительственных кругах Соединенных Штатов были твердо уверены, что подземный комплекс должен обеспечить укрытие российскому правительству в случае подобной катастрофы.
Сама по себе эта версия показалась довольно разумной; но если рассматривать ее в контексте гибели туристов на перевале Дятлова, проекта «Сварог», исчезновения людей из экспедиции Константинова и теорий Валерия Уварова… то, все факты уводили совсем в другую сторону.
Они свидетельствовали, что российское правительство чего-то боялось — страшно боялось, но не Америки или любой другой страны на Земле. Последние тридцать лет оно усиленно к чему-то готовилось.
 
К чему-то, о чем не знал остальной мир.
* * *
Когда через пару часов следователь Комар вернулся, я рассказал ему о том, что прочитал о Белорецке и комплексе Ямантау. Но было видно, что слушает он рассеянно. Тогда я спросил, что случилось.
— Прокурор Глазов распорядился, чтобы я закрыл это дело, — вяло ответил он.
— Что? Закрыть дело? Но почему?
— Это не его собственное решение. Приказ поступил сверху — с очень большого верха. Сам он рвет и мечет, но видно, что руки у него связаны. Он сказал мне, что дело Константинова передали в другое ведомство…
— В ФСБ?
— Возможно, официально туда… Но думаю, мы с вами знаем, кто здесь замешан.
— Проект «Сварог».
— Вот именно.
— А как же ваши люди, которые сейчас в лесу?
— Их отзовут обратно и тут же переведут на другое дело.
— Так, а что Стругацкий?
Комар вздохнул и посмотрел на меня с мучительным выражением на лице:
— Его выпустят из больницы. Все обвинения снимаются. Скоро доктора Плетнера известят об этом.
— Бог ты мой! Стругацкий был прав.
— Прав? В каком отношении?
— Во время одной из наших бесед он сказал, что если ваши люди найдут то, что ищут, уже через час его отсюда выпустят, а после, возможно, с ним произойдет несчастный случай. И что же? Ваши люди так и не нашли то, что искали, и, кажется, не найдут, но Стругацкий уже покидает эти стены.
Следователь кивнул:
— Мы с вами мыслим в одном направлении, доктор. Стругацкий знает больше, чем положено, и, разумеется, видел больше, чем должен был. Лишин, очевидно, сломался во время допроса и все выложил «Сварогу». И уж они-то не позволят Стругацкому разгуливать свободно, будто ничего не произошло.
— А милиция не сможет приставить к нему охрану?
— Вряд ли.
— Но вы же можете пойти к прокурору Глазову и сказать, что Стругацкий в опасности.
— Он захочет узнать почему.
— Ну так скажите ему, ради бога! — закричал я.
— Вы думаете, так он мне и поверит? — сердито возразил Комар. — Да я окажусь в палате на месте Стругацкого, и ваши люди будут вправлять мне мозги.
— Я буду на вашей стороне.
Комар сухо рассмеялся:
— Вы? Да вас уволят за это. А может, что и похуже.
— Но мы не можем так поступить, — упорствовал я. — Мы не можем просто взять и отдать Стругацкого на растерзание волкам.
— Вы думаете, меня такая перспектива радует? У нас просто нет другого выбора!
— Тогда давайте его отпустим. Прямо сейчас! Не будем ждать, когда поступит приказ его освободить. Тогда мы успеем его спрятать в безопасном месте.
— Даже если это ваше «безопасное место» существует, сама больница находится под видеонаблюдением. Как далеко нам удастся убежать?
Конечно же, он был прав: нас арестуют, как только мы переступим порог больницы. Я беспомощно взглянул на следователя.
— Что же нам делать?
Комар молча смотрел на меня. И наконец произнес:
— Я хочу дослушать историю Стругацкого до конца. Хочу знать все подробности того, что произошло в лесу. Хочу знать, почему исчезли Константинов и остальные, — хочу знать все.
— Вы полагаете, у нас есть для этого время?
— Передача расследования из одного ведомства в другое и оформление выписки пациента из клиники — это не дело пяти секунд. Они захотят все сделать официально, а это волокита. Стругацкий успеет все рассказать. А потом…
— Что потом?
Комар вздохнул:
— Потом я решу, что нам делать.