Ревизор: возвращение в СССР 30 (СИ)

— Секретарь комитета комсомола у нас в университете.
— И что ему от тебя надо?
— Ничего не надо. Он меня в группу специальную комсомольскую брать не хочет, — расплакалась Регина.
— Почему? — сразу успокоился Юрий, что его любовному трофею никто не угрожает.
— Не знаю. Не берёт и всё. Я уже два раза к нему подходила. Первый раз сказал, что мест нет. А девчонки говорят, что он людей сейчас добирает. Ещё то ли двух, то ли четырех человек. Я к нему подошла сегодня, говорю, так и так, возьмите меня в группу. А он знаешь, что сказал? Вот кто тебе сказал, что места есть, пусть тебя и берёт.
— Вот же гад, — начал он целовать её заплаканные глаза. — А что это за группа?
— По работе с письмами. В газету, на радио люди пишут, девчонки эти письма сортируют, отвечают. Там так интересно! Девчонки рассказывают, что как книгу сидишь читаешь, там такие истории люди про себя пишут!
И про свои предприятия, — мысленно добавила она про себя.
— Ну, не плачь, солнышко, — ласково заговорил Головин. — У каждого секретаря есть начальник. Попробуем мы найти управу на твоего гуся ощипанного…
— Правда? — Регина на него так восхищенно взглянула, что он понял, что данное обещание придется сдержать…
* * *
  
Глава 14
 
Москва. Завод имени Лихачёва.
Марат выбрал момент и подошёл ко мне, когда никого не было рядом.
— Завтра же лекция? — уточнил он.
— Да, как обычно, — подтвердил я.
— А можно перенести на час дня? У меня субботник завтра в училище. Неудобно филонить, они меня на очередь на жильё поставили, как своего полноценного сотрудника…
— Я-то не против, — сказал ему, понимая, что Марат не в курсе, что мне Фирдаус платит за эти занятия, поэтому его мнение решающее. — Главное, с остальными договорись. Если Фирдаус согласится, то я не против.
— Аишу повезу домой и договорюсь.
— Хорошо, не вопрос, — согласился я. — Позвони мне потом, скажи, получилось, или нет.
Позанимались с удовольствием. И нервная разрядка, и физическая. И посмеялись вдоволь.
На парных упражнениях Сатчан шепнул, что Захаров с Бортко согласились на вьетнамцев за наш счёт.
— Бригаду СМУ тоже будем использовать в собственных нуждах. Сначала к тебе, а потом, по очереди. Хоть и за деньги, а у всех что-то, хотя бы, по чуть-чуть делать да надо… Кстати, Захаров сказал, что раз ты этот проект придумал с нуля, то у тебя бригада СМУ пусть работает бесплатно.
— А остальные будут платить? — удивился я.
— Будут, но это ерунда. Денег у всех полно, надо же куда-то девать, — хмыкнул Сатчан.
Вот когда я пожалел, что нельзя построить что-нибудь на пару сотен квадратов. Ну, надеюсь, не последняя такая возможность подвернулась.
После тренировки Сатчан напомнил мне про рыбу.
— Не забудь забрать из моей машины, и с тебя полтинник.
— Рыба, это хорошо, — улыбнулся я в предвкушении. — Мы в прошлый раз за пару дней всё съели.
— Да, я матери отвёз в прошлый раз кусок, так она то же самое потом сказала, что за пару дней съели. Ночью поезд, опять в Ленинград поеду, — улыбаясь, сказал он.
— Да, ты говорил. Маме привет от меня передавай.
— Обязательно.
Сразу отдал ему пятьдесят рублей, пока оба помним. И ехал всю дорогу домой, наслаждаясь рыбным ароматом. Очень кстати рыбу Ригалёв сегодня привёз, завтра надо бы встретиться с Васей, будет, чем угостить… Мысли переключились на предстоящий разговор с другом. Надо как-то ему будет объяснить, почему надо вывести из-под удара псевдонумизмата Шестинского. Стоит ли ему говорить, что, если этого не сделать, угроза будет, в том числе, и для меня? Или сослаться на хороших друзей, которых неохота подводить?
Приехал домой озадаченный этой дилеммой. А тут жена с порога на шее повисла.
— Такая прелесть! Где ты это взял? Сколько же это стоит? — без каких-либо предисловий засыпала она меня вопросами. — Ирина Леонидовна сказала, ты ещё вчера его принёс и прятал от меня.
— О, дорогая, тебе понравилось? — рассмеялся я, поняв, что жена, придя домой, неожиданно увидела витраж, и сюрприз удался, как и был задуман. Ну а что Ирина Леонидовна вчера не рассказала ей заранее, то она молодец. Наш человек!
  
— Ты ещё спрашиваешь? Конечно! Такая красота!
— Очень рад, — обнял я её, — что тебе понравилось.
Положил кусок рыбы на стол. Она усадила меня ужинать, а сама набрала по игрушечному телефону Алироевых и пригласила маму делить рыбу. А затем принялась рассказывать, что у нее на работе происходит.
— Мне сегодня звонила Элла Родионовна из Министерства бытового обслуживания, с которой мы в Воронеже работали на выставке. Хочет благодарность мне официальную от их управления прислать, — похвасталась жена. — Спрашивала, кто у меня начальник. Моя начальница сказала, чтобы на председателя нашего Союза писали. Вот!
— Это просто чудесно. Может, премию дадут?
— Может быть, — игриво улыбнулась она.
— У вас завтра субботник устраивают? — поинтересовался я.
— Устраивают, — кивнула беззаботно Галия.
— Я только до полпервого могу с детьми посидеть, — сразу предупредил ее.
— А я уже отработала субботник, — состроила она хитрую рожицу. — Я окно у нас в кабинете вчера в обед вымыла.
— Вот молодец! Какая же ты у меня умница. И, главное, начальство разрешило, пошло тебе навстречу.
В дверь поскреблись и Галия впустила маму.
— А я сразу сказала, что в субботу не приду, детей оставить не с кем, — уже серьёзно ответила жена. — Им ничего и не оставалось, кроме как согласиться.
— Сынок, а ты только раз в месяц можешь привозить? — уточнила мама, смерив рыбу азартным взглядом.
Понятное дело, на солёненькое тянет.
— Чаще опасаются возить, — начал объяснять я. — Приестся быстро и люди брать перестанут… Отрежьте мне кусочек с полкило хотя бы, — попросил я, видя, как они лихо начали нарезать куски. — Мне надо к Васе завтра съездить…
О, чёрт! Васе не позвонил. Глянул на часы, ну, десяти нет, надеюсь, ещё не спит.
Он быстро подошёл к телефону, голос бодрый, явно, не из постели его вытащил. Но за поздний звонок, всё равно, извинился и спросил, будет ли возможность завтра встретиться.
— Случилось что? — обеспокоенно спросил он.
— Ничего срочного… Посоветоваться хочу, — ответил я.
Договорились с ним, что я подъеду к нему ближе к вечеру, часов в пять. С утра у него дела какие-то уже намечены были.
Остаток вечера писал фельетон. Давно уже родилось в голове название «Бег с препятствиями». Начал как спортивный репортаж с чемпионата страны по лёгкой атлетике. Как будто корреспондент берёт интервью у победителей и каждому задаёт один и тот же вопрос:
— Откуда вы? — спрашивает он золотого призёра.
— Москва, Чухлинка, — с гордостью отвечает он.
— А вы откуда? — спрашивает он серебряного призёра.
— Москва, Чухлинка.
— А вы откуда? Только не говорите, что вы тоже с Чухлинки, — озадаченно говорит корреспондент.
— Простите, — отвечает ему бронзовый призёр, — но здесь все, до десятого места включительно, наши, с Чухлинки.
— Но как это так? — не может понять корреспондент.
— А у нас весь район с раннего детства серьёзно спортом занимается, — наклонился к микрофону золотой призёр. — Мы все, как только в ясли ходить начинаем, так уже через рельсы с мамой за ручку прыгаем. Каждый день, туда и обратно, в любую погоду. И стимулы такие нешуточные для серьёзного отношения к тренировкам! Знаете, когда на тебя поезд на всей скорости несётся, гудит, прожектором светит, то и тот, кто не умеет ещё ходить, сразу бегать начинает!
Потом уже описал проблему этого района в свете многолетнего противостояния Министерства автодорог и МПС, а потом уже перешёл на то, что это системная проблема и имеет место быть по всей стране.
Закончил фельетон словами, что если наши чиновники не найдут выход из сложившегося положения, то и ничего страшного. Люди будут здоровее, занимаясь спортом принудительно. И ловчее, и сильнее, если, конечно, под поезд не попадут.