Время выбора II (СИ)

А тут привели посла от русских. Неожиданно выяснилось, что войском командует царёв брат Иван. Вот тот и предложил встретиться.
Азнагул Урускулов, который представлял Ногайскую дорогу, сразу предложил зарубить посланца и ночью напасть на спящий лагерь русских. А вот Бекзян воспротивился. Этому было несколько причин.
Ну, во-первых, убийство посла противоречит кодексу воина.
Во-вторых, не надо рассчитывать, что враг глупее тебя.
И наконец, в-третьих, молодому предводителю восставших стало интересно увидеть царевича Иоанна Михайловича. Он нём ходили очень странные слухи. И что он очень образован, привечает иноземцев, развивает торговлю и вовсе не похож на обычного важного вельможу.
Встретились в чистом поле, где русские разбили походный шатёр.
Царевич не производит впечатления человека, имеющего огромную власть в своих руках. Ведь кроме того, что он брат царя и возможно наследует русский трон, он также наместник крупного города со всеми вытекающими. То есть под ним целая армия воинов и чиновников. А непонятки начались сразу у входа в шатёр. Вместо того, чтобы забрать личное оружие, царевич одним взглядом охране разрешил уважить послов.
Иоанн с двумя спутниками с кряхтеньем уселись за традиционный башкирский табын. Сопровождающие царевича грозно смотрели на башкир, будто только ждали команды наброситься. А вот старший в их команде наоборот учтиво угощал послов и расспрашивал о здоровье близких. Даже Азнагул успокоился и перестал тискать рукоять сабли. Но когда перешли к делам, ради которых собрались, старший товарищ разгорячился и начать пересказывать все порушения договора, по которому башкиры вошли в состав русского царства.
Здесь и строительство острогов на исконно башкирской земле, кража табунов, незаконные подати и издевательства царских чиновников. Претензий много, чтобы их перечислить, нужно исписать много листов бумаги.
Что интересно, все горячились кроме двоих. Бекзян просто отслеживал сквозь опущенные глаза реакцию царевича. Но и тот не стал вскакивать и звать охрану. Наоборот, создавалось впечатление, что этот молодой парень смотрит на более старших по возрасту как на неразумных людей. А когда Бекзян не удержался и пристально посмотрел на второго человека государства в иерархии русских, тот неожиданно подмигнул. Причём без издёвки, а будто предлагая потерпеть, пока малоразумные дети успокоятся.
Вернувшись к своим Бекзян, в отличии от его старшего товарища, проголосовал за то, чтобы остановиться и послать в Казань переговорщиков. Ему удалось уговорить остальных, говоря о том, что царевич лично дал слово помочь башкирам встретиться со своим братом.
Бекзян напомнил, что они здесь не для того, чтобы грабить крестьянские деревни и купеческие караваны. Они хотят, чтобы у их детей сохранились родовые земли и обещанные царской «жалованной грамотой» привилегии.
Получилось так, что восстание в этой части прекратилось. В Сибири ещё шли стычки восставших с царскими частями, а здесь и в Зауралье всё успокоилось. Конечно временно, пока не вернутся послы из Москвы с результатами переговоров.
Но вот что интересно, Иоанн Михайлович, незаметно для других, передал Бекзяну приглашение посетить его дворец в Ярославле. Детали в послании не уточнялись, но Бекзян решил приехать. Как только позволят обстоятельства. Сейчас только нужно помочь старшему брату наладить порядок в главном стойбище. Там осталось мало опытных воинов и всё чаще добрые соседи пытаются потеснить его род с тучных пастбищ. Участились попытки угона скота и это надо прекратить единственно действенным способом. Пройтись по соседям сильным отрядом, показав свою силу.
А вот в конце лета Бекзян решился. В составе небольшого отряда конников он доехал до Казани, после Нижнего Новгорода повернул на Кострому и через две недели пути уже подъезжал к Ярославлю.
Здесь отряд из десяти всадников с заводными конями перехватил конный патруль. Старший долго пытал — кто и зачем. Выручило то послание от царевича с оттиском его печати, где он приглашал Бекзяна в гости.
 
Отряд из пятнадцати гусар сопроводил башкир до места назначения. Оказывается, дворец и вовсе находился не в городе, а верстах в семи от него. На подъезде опять остановила охрана и заставила ждать.
Но даже отсюда громада ярко освещённого дворца поражала. Бекзян повидал польские и литовские городки с их узкими улочками и резким запахом нечистот. Видел он немало крепостей и замков властителей. Но они выполняли чисто унитарную функцию — оборону нежного хозяйского тела и его семьи. Отсюда эти тяжёлые стены и узкие окошки-бойницы.
А это сооружение будто соткано из света. Огромные окна пропускают свет изнутри. Вокруг него огромный парк с дорожками и канал, который находился в стадии строительства. Судя по суете и большому количеству экипажей, башкиры приехали не совсем вовремя. Ждать пришлось долго, пока не разрешили проехать самому Бекзяну и двум его сопровождавшим.
Бал находился в той стадии, когда можно было и слинять. То есть торжественная часть прошла, теперь порядочный хозяин должен оставить гостей, чтобы не напрягать их официозом. Мне только осталось посетить карточные столики и оставить там небольшую сумму, показывая пример гостям. Но неожиданно меня перехватил Пахом, мой стольник и командир моей личной охраны.
— Иван Михайлович, тут башкиры заявились. Утверждают, что по Вашему личному приглашению. Вот, — и Пахом передал мне лист бумаги.
Ага, никак тот башкир заинтересовался, — и много их?
— Нет, дюжина и каждый с двумя заводными конями.
— Угу, прикажи проводить старшего. Если захочет пусть возьмёт одного-двух слуг. Остальных пока размести в казарме. Только обид не учинять, покажи наше вежество. Это полезные люди.
К сожалению, в этот вечер я встретиться с ними не смог, но гостя с его сопровождающим устроили в итальянском павильоне. Думаю, там всяко лучше, чем в казарме или походной юрте.
А вот после завтрака мы встретились. Парень явно зажался от той роскоши, которая несомненно подавляла неокрепшее сознание. Его слуга принёс подарки. Кинжал старинной работы, драгоценные украшения и очень понравилась мне белоснежная шкура с коротким шелковистым ворсом. Здесь видимо отдали свои жизни несколько животных типа снежного барса. Обязательно повешу эту прелесть на стену в кабинете.
После подарков мы решили прогуляться. Я показал гостю дворец. Он был явно шокирован размахом. Ведь огромная территория ещё в процессе строительства. Возле дворца уже разбит парк и сад. Действует церковь. Но второй «девичий» дворец только на стадии возведения стен. Земляные работы по рытью канала и пруда в самом разгаре. Сады ещё не разбивали, возможно на следующий год приступим. Но степняка всё это великолепие подавило. А уж внутреннее убранство помещений заставило его перевозбудиться и осторожно ступать, поглядывая чтобы ненароком не разбить что-нибудь.
А там и время обеда наступило, пришлось бедняге садиться за обычный стол. Но, вроде для него это не стало большой проблемой.
Я исподволь пораспрашивал Бекзяна о родном стойбище. О соседях, об количестве скота и влиянии осадков на тучность овец. Я, конечно, нарушил множество правил приличий, когда пригласил этого парня. Но у меня на него серьёзные виды.
Дело в том, что овечья шерсть очень востребованное сырьё. Сейчас они практически не стригут овец. Да это скорее мясная порода. Но всё равно, учитывая невообразимое количество овец, которые пасутся в том регионе, я могу построить там фабрику по производству шерстяной нити, ковров и даже войлока с фетром. Последний приятней на ощупь и идёт на производство шляп и много другого. Войлок вообще стратегический продукт. Это обувь, текстиль, походные шатры, потники под сёдла и попоны, верхняя одежда для сурового климата и пыжи для огнестрельного оружия. Короче очень востребованный продукт.
Вот после обеда я и принял Бекзяна в своём кабинете, набросал ему своеобразный бизнес-план. У меня и управляющий на новую мануфактуру уже имеется. То есть от башкира мне требуется шерсть в товарном виде и существенных объёмах. По весне он должен будет организовать стрижку овец. А уже я беру на себя строительство на его землях, на берегу реки своей фабрики. Оборудование и специалисты с меня.