"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Потом они прошли мимо большого зала, сплошь заваленного деревянными обломками гробов. В соседнем подземелье несколько человек суетились вокруг огромного чана, стоявшего на плите, в которой был разложен огонь. От чана к отверстию в потолке поднимался пар, дыма в помещении не было: он уходил в пристроенную к плите вентиляционную трубу. Все здесь казалось Илье до дикости примитивным, как в древние времена, но, на удивление, продуманным до мелочей.
Мимо них мрачные кромешники проволокли сани с человеческими костями.
– И не мечтай, – остановившись, повернулся к нему Профессор.
– Что? – не понял Илья.
– Я говорю: и не мечтай! – громче повторил Профессор, перекрикивая шум работающей где-то рядом машины. – В разделочный тебя не возьмут. Хлебное место. Для того чтобы в разделочный попасть, нужно выслужиться – года три землю покопать. Потом, может, переведут в разделочный или в варочный. Но в поисковой группе лучше всего.
Помимо больших залов к коридору выходило множество мелких нор. Стены были испещрены отверстиями, напоминавшими муравейник. Горбун с привязанной к спине лопатой вдруг вынырнул из норы.
– Вон, этот горбун вчера заползал, – сказал Илья и хотел указать на горбуна Профессору, но юркий человек скрылся в другой норе.
Профессор только пожал плечами. Удивительно, но горбун как-то уж очень напомнил Илье шустрого больничного инвалида. И вдруг, стоя посреди подземного коридора, Илья с изумлением вспомнил, что слышал об этих подземельях еще в психушке из уст временами впадавшего в транс горбатого человека. Только тогда это казалось Илье фантастикой, миром, рожденным больным воображением писателя-фантаста, в котором он выразил свою сексуальную неудовлетворенность и детские комплексы… Но теперь вот сам Илья оказался в этом фантастическом ужасе, в этом кошмаре, и, оказывается, мир этот не выдуман – он есть.
– Тебе плохо? – спросил Профессор, посветив в лицо Илье. – Ты чего бледный такой?
– Да, мне плохо, – еле слышно проговорил Илья.
Его мутило от вони, дрожали конечности; он чувствовал шум в ушах и понимал, что вот-вот может потерять сознание.
– Ну, давай туда вон свернем – там к склепу выход есть.
Они снова опустились на четвереньки и поползли по узкому тоннелю. В скором времени они оказались в небольшом круглом помещении, наверху была решетка, сквозь нее поступал свежий воздух. Здесь можно было выпрямиться и передохнуть. Илья встал с четверенек и, вцепившись в решетку, стал глубоко вдыхать свежий воздух. Неба отсюда видно не было – мешала железная крыша склепа, – но Илья слышал пение птиц, шум листьев… Это был глоток свободы, который придал ему силы. Профессор сидел на земле, глубоко задумавшись о чем-то. Каска с выключенным фонарем лежала рядом на земле. Илья впервые видел этого человека при дневном свете. На голове у него оказалась обширная плешь, кончик носа уныло свешивался книзу. Было ему лет сорок, но выглядел он на много лет старше и внешний вид имел затрапезный. Это среди остальных запущенных кромешников в полумраке он смотрелся настоящим денди, но при дневном свете…
Профессор зачем-то достал из-за пояса меч. Он был явно озабочен. Это не укрылось от Ильи, когда он, отдышавшись, изредка поглядывал на своего нового товарища. Илья прикидывал, можно ли взять этого человека сообщником в случае побега. То, что здесь он не останется, Илья решил для себя твердо. Но он в этих краях ничего не знает. Можно ли довериться этому человеку?.. Слова Профессора о том, что отсюда никто по своей воле не уходит, не убедили Илью. С ужасом подумав о возвращении в коридор, где располагались разделочные цеха, Илья от отчаяния хотел было завести разговор на волнующую его тему, но почему-то не решился.
Профессор в задумчивости поигрывал мечом, то пробуя пальцем его остроту, то снова засовывая за пояс, но, посидев так минуту, снова доставал оружие. Видно было, что в душе у него шла какая-то борьба.
– Ты, Илья, парень, видно, неплохой, – не поднимая головы, глухим простуженным голосом вдруг заговорил Профессор. – Я к тебе, в общем-то, претензий не имею. Но пойми – было у меня сегодня предчувствие. Понимаешь? Сильное такое…
Илья, боясь оторвать руки от решетки, как будто это окончательно лишит его надежды на свободу, сверху глядел на лысину Профессора, на то, как он крутит в руках свое оружие, и слушал.
– Ну, короче. Сказал я тебе про клад зря.
– Про какой клад?.. – не сразу понял Илья. – Ах, про клад…
– Ты пойми, – не поднимая головы, продолжал Профессор. – Я теперь не успокоюсь, пока ты не забудешь… Ты меня понимаешь?
Профессор поднял голову и посмотрел в глаза Илье… И увидел Илья в этих бесчувственных глазах что-то такое, отчего внутри у него вдруг похолодело, ноги ослабли. Профессор продолжал, не отрываясь, глядеть на него своими карими, ничего не выражающими глазами. Рука его крепко сжимала рукоятку меча.
– Но ведь ты же сам говорил, что отсюда никто не уходит. Ведь для того чтобы добыть твои сокровища, отсюда выбраться нужно. Ведь так?! А я здесь навсегда остаюсь. Мне здесь очень даже нравится… – стал отчаянно врать Илья. Он проговорил все это быстро-быстро и увидел, как холодный, безразличный взгляд Профессора потух (или это только почудилось), но, так или иначе, Профессор сунул меч за пояс.
– Ладно, поползли, – сказал он, надевая каску.
Оказавшись в тоннеле с высоким потолком, выпрямились во весь рост. Илья заметил, что многие из кромешников даже в том месте, где можно передвигаться на двух ногах, предпочитают ползти на четвереньках. Навстречу им попадались и представители племени чудь. Определить их можно было легко по высокому росту и по бесцветным глазам, кажущимся белыми. Смотреть в эти глаза с непривычки было жутковато.
– Будешь копать землю, – сказал хмурый Профессор, он так и не повеселел. – Сейчас дам тебе лопату и санки, а там посмотрим. Новые ходы строятся на случай газовой атаки.
– Какой еще атаки?
– Начальство задумало газом вытравить этих мерзких тварей, поэтому для безопасности нужно будет переселиться за пределы. Иначе крысы всех нас пожрут, гадины.
Они свернули в другой коридор с низким потолком, по которому можно было передвигаться, не опускаясь на четвереньки, а только слегка склонив голову.
Профессор, шедший впереди, вдруг остановился, словно бы что-то внезапно вспомнив.
– А давай-ка сходим сначала в жертвенный зал.
– Куда?
– Туда, где саркофаг Гомера стоит. Ну, увидишь. А работа – не волк.
Они вернулись в тоннель с высоким потолком и, немного пройдя по нему, оказались в обширном зале с отверстием в потолке, через которое поступали свет и воздух. Несмотря на отверстие, в зале все равно стоял смрадный запах. В центре его, на возвышении, стоял саркофаг. Совсем такой же, какой Илья видел у Егора Петровича в миниатюре, на котором тот любил казнить мух и гусениц. По бокам саркофага стояли двое исполинского роста мужчин с мечами в руках.
– Видишь, это и есть саркофаг Гомера,-печально проговорил Профессор. – У чуди это считается реликвией: они жертвы человеческие здесь приносят.
– Неужели?..
Илья понял, почему вокруг саркофага такая черная и как бы блестящая земля. Она напитана кровью многочисленных жертв. Двое исполинов-охранников безразлично глядели на маленьких пришедших на экскурсию людишек.
– А охранники не будут против того, что мы здесь?.. – шепотом спросил Илья.
– Они только рады тому, что мы с тобой пришли, – как-то странно ухмыльнулся Профессор.
Они остановились возле саркофага. Теперь вблизи Илья видел, что вся его поверхность покрыта толстым липким слоем почерневшей человеческой крови.
– По преданию, в этом саркофаге, – начал Профессор, – покоится прах сына подземного бога Атхилопа. Ему-то и приносятся жертвы. Так было всегда, и до того, как чудь окончательно перешла жить под землю. Считается, что души принесенных в жертву людей не пропадают даром, а вселяются в мертвого сына Атхилопа. И, когда он наберет нужное количество душ, он восстанет из гроба и выведет свой народ. И народ будет властвовать над миром вечно. Поэтому здесь рады любой жертве – даже мышам, клопам и мухам.