"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Можно сказать, что и на экскурсию,-уклончиво ответил Илья. – Нужно бы разобраться в одном дельце, – и замолчал.
Сейчас Илья напряженно раздумывал, можно ли этому малознакомому человеку рассказать все то, что приключилось с ним в этом городе три года назад. Егор Петрович говорил, что человек, знающий о чуди, подвергается смертельной опасности… Хотя такого драчуна подвергнуть опасности… А если не рассказывать ему легенду, только последствия?.. Нет, нужно все, а то ничего понятно не будет. Хотя Илье самому было ничего не понятно, но при помощи нового знакомого можно попробовать разобраться.
Сергей молчал, должно быть давая Илье собраться с мыслями.
– Видишь ли, Сергей, – начал Илья, – одному мне все равно не понять, в чем дело. Но три года назад, это когда меня первая жена бросила…
И Илья, стараясь не упустить никакой мелкой подробности, пересказал все, что сохранила память. Иногда Сергей задавал вопросы. В процессе пересказа Ильей тех странных событий лицо Сергея менялось – в глазах зажигались искорки интереса и нетерпения. Он весь как-то оживал и возбуждался.
– Я где-то читал про чудь, ушедшую под землю, что они подрубили сваи, которыми укрепляли землянки, и их засыпало. Считалось, что все они погибли. В первый раз слышу, что кто-то выжил и якобы по сей день живет. Человек я реалистического склада, что характерно, и, мне кажется, что-то здесь не совсем так. Понять не могу… Впрочем, разберемся завтра. У меня "Жигуленок", я сейчас не работаю, так что можем поездить. Но чувствую я, что дело здесь интересное. Давно я его ждал.
Когда выходили из кухни, Илья бросил взгляд на засохший букетик колючек.
– О! Вспомнил, где я этот запах встречал. Ведь так же мерзко пахло зелье, которым поил меня Егор Петрович для памяти. После него я и вспомнил.
– Понюхай снова, – сказал Сергей, протягивая Илье букетик.
Илья принюхался.
– Точно, он и есть. Этот запах ни с каким другим не перепутаешь.
– Теперь понятно. Вот этого звена и недоставало, – задумчиво сказал Сергей.
Прошли в комнату.
– Так вот, это растение – афганская колючка – очень ядовитое. Его в древности применяли как сильнодействующий яд. Но еще отвар его использовали как галлюциноген. Понял?
– Ну и что? Ведь Егор Петрович меня не отравил.
– Да, не отравил. Ему это и не нужно было, он использовал это растение не для того, чтобы ты вспомнил, а, скорее всего, для того, чтобы ты забыл.
– Как забыл? Зачем же ему это было нужно?
– Зачем – это мы разберемся завтра. Но несомненно то, что, опоив тебя отваром из афганской колючки, он вызвал у тебя галлюцинации; потом он рассказал тебе сказочку про всемогущий народ, живущий в норах под городом, и прочую белиберду, чтобы напугать тебя хорошенько и свихнуть мозги окончательно.
– Ну хорошо, а мертвый Струганый тоже галлюцинация?
– А вот это, скорее всего, не галлюцинация.
– Но зачем ему все это было нужно? – недоумевал Илья.
– Ответ напрашивается сам собой – чтобы убить Струганого. Уж не знаю, чем тот инвалид ему насолил. Но ты играл самую главную роль в этом деле. Егор Петрович просто подставил тебя, преподнеся все так, что это ты убил Струганого. Но тебе удалось убежать. А если бы тебя арестовали, то о чем бы ты говорил следователю?.. Правильно, что характерно, о чуди, живущей под землей. Пересказывал бы свои галлюцинации и нес бы прочий бред, а еще говорил бы, что остального не помнишь. Дальше нетрудно представить, на кого бы повесили это убийство. Понял?
Илья молчал. Все, что говорил Сергей, казалось в его устах вполне правильным и логичным. Но какой все ж таки мерзавец этот Егор Петрович.
– Завтра мы с тобой съездим, пожалуй, для начала к старухе с бельмом. С ней потолкуем. А уж потом благодетелю твоему – легендологу – визит нанесем.
– Ну хорошо. А кто же в меня стрелял? – подумав, спросил Илья. – Легендолог не очень-то похож на "крестного отца" мафии.
– Все это мы и выясним завтра.
Насколько был подавлен и расстроен Илья, настолько Сергей был доволен и возбужден.
 
– Вот и славненько, что характерно, – бубнил он в задумчивости. – Вот и чудненько…
Илья прохаживался по комнате, иногда останавливаясь и разглядывая двуручный японский меч, потом опять начинал бродить без устали. Через некоторое время он остановился у фотографии в рамке. На ней были засняты парни в солдатской форме, человек двадцать, у каждого из них на лбу был начертан черный крест. Лица у них были счастливые.
– Это мой взвод в Афганистане. Из них только двое в живых остались, я – третий, – с дивана сказал Сергей. – А теперь спать пора. Завтра тяжелый день.
  
Глава 3
 
ЕЩЕ ДВА ТРУПА
 
Утром Илья проснулся от грохота и вздохов. Сергей в своем вчерашнем виде молотил "грушу", задействовав почти все ударные части тела: локоть, колено, пятку, лоб… И все, что только могло ударить или сделать больно. Утром на голодный желудок это казалось особенно жутким и не вызывало восторга. Илья лежал молча, не желая мешать человеку упражняться. Потом Сергей, нацепив пояс и вставив в него семь ножей по всему периметру пояса (на пояснице, на боках и на животе), взял в руки нунчаку и стал с сумасшедшей скоростью вращать ими – поднялся вой и ветер. Поуспокоившись немножко, Сергей принялся исполнять танец, выкидывая то ногу, то руку, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, иногда по непонятной причине замирал на месте, выкидывал вперед ногу – опять замирал. Этот медленный танец постепенно ускорялся, и вот он уже в бешеном темпе наносит удар, поворачивается, бьет противника сзади, но тут подступает еще один (уже с другой стороны), но и он повержен разящей палочкой… И вот они нападают одновременно с двух сторон, с трех… Илья словно видел их. Нунчаку летят в противника, им оказывается "груша", Сергей выхватывает из-за пояса два ножа. И начинает с ними пляску. Внезапно он кидает нож в тень на стене, но тут же выхватывает еще один, снова кидает… причем, как заметил Илья, – и правой, и левой рукой. Но дикий темп постепенно угасает, и вот уже движения медленные и плавные, и ножиков не осталось, кроме одного. Наконец он затихает на полу. Потом как ни в чем не бывало отправляется в душ.
Илья неторопливо встал, оделся и, дожидаясь хозяина квартиры, подошел к мирно висящей "груше" и ткнул ее кулаком в кожаное туловище… И тут же застонал, схватился за кисть. "Груша" была набита песком, и непривычный кулак не вынес его плотности. Мстя "груше", Илья стукнул ее другим кулаком, но уже послабее.
Позавтракав, Илья с Сергеем спустились во двор. Там стояли синенькие "Жигули" Сергея. Гараж у него был в другом районе, поэтому машину для удобства он держал под окном.
Когда сели в машину, Сергей поставил в магнитофон кассету, и сзади из колонок зазвучал орган.
– Я только органную музыку слушаю. Это токкаты Баха. Правда, есть еще "Реквием" Моцарта. Поставить? – вопросительно взглянул он на Илью.
– Да ладно, – вздохнул тот.-Пусть играет. Только потише сделай.
Начать решили со старухи Струганого.
– Ты посидишь в машине, – инструктировал по пути Сергей. – А я схожу с каргой поговорю. Если что, тебя вызову. Понял?
Илья не очень хорошо помнил адрес: бумажку с ним он, конечно, выбросил.
– Ну что, сюда? – спросил Сергей, притормозив.
Илья колебался. За три года на улице, где жил Струганый, произошли изменения. Раньше дом был вида облупившегося и ветхого, а теперь…
– Пожалуй, сюда.
Сейчас Илья вспомнил Струганого. Он отчетливо всплыл перед глазами с торчащим изо рта штырем на пропитанном кровью матрасе… особенно хруст и хлюпанье, с которыми он вытянул железяку из горла. Непроизвольно он сморщил нос.
Над подвалом, в котором жил и умер Струганый, как мемориальная доска в его честь, висел красочный щит. На щите был нарисован голубой сверкающий унитаз "Лучшая сантехника из Европы".