"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

У вошедшего в комнату Ильи рвотный ком подступил к горлу, так мерзко там воняло. Струганый в одних трусах и майке лежал на кровати, представляя собой ужасное зрелище. Илья теперь понял, почему он носил такую кличку. Голые руки и ноги были словно обструганы огромным кухонным ножом.
Илья заметил, что при его появлении правая рука Струганого скользнула под подушку и там осталась. Илья, видя перед собой такое редкое уродство, с интересом и некоторой растерянностью смотрел на инвалида. Струганый тоже наблюдал напряженно-молча. У него были большие, навыкат, испуганные глаза.
– Меня просил зайти к вам Егор Петрович,-начал Илья, почему-то краснея. Не прерываемый, Илья продолжал: – Он просил вам передать, что если он не вернется… – Илья совершенно растерялся и забыл, что же нужно передать, и покраснел еще больше.
– Ты-то кто? – спросил хрипло Струганый.
– Я Илья.
– Сядь, Илья.
Илья сел на краешек табуретки. Немного уже привыкнув к дурному запаху, он смог осмотреться.
Лачуга Струганого окон не имела, освещаясь тусклой лампой под потолком, и была обставлена ветхой мебелью. Эмалированный таз на полу был внутри желтый.
– Значит, пропал Егор, – проговорил в задумчивости Струганый. – Значит, и моя очередь пришла. Ты где живешь?
– Я из Новгорода приехал, сегодня уезжаю.
Загнанные глаза Струганого неожиданно просветлели.
– Из Новгорода? Так ты не местный? Ну тогда это хорошо, хорошо…
Струганый вынул искалеченную руку из-под подушки.
– Значит, слушай, сынок. Я один черт сдохну. Спасибо, конечно, Егору, что тебя прислал, но доберутся до меня так или иначе. Я уже с этим смирился. Егора вот уже взяли, а ты еще уберечься можешь. – Он понизил голос до шепота, так что Илье пришлось встать и подойти к калеке совсем близко. – Дам я тебе документы, и драпаляй из этого города. Понял? Спрячь их и живи, а года через два-три, когда все уляжется, снеси их в свой уголовный розыск. Там они знают, что делать… Эх, Егора жалко! Я бабку за бумагами пошлю, а ты хочешь – здесь сиди, хочешь – погуляй часок. Бабку мне позови.
Илья решил погулять.
Машина с затемненными стеклами, которую он видел на Галерной, потом из трамвая, стояла на улице. Странно. Проходя, Илья заглянул из любопытства в стекло, но внутри ничего не увидел. "Хорошо б в такой прокатиться", – подумал он. Набредя на крохотный скверик между домами, уселся на скамейку отдышаться после комнаты Струганого. Что за документы собирался он передать Илье? Ему становилось жутковато: инвалид с загнанными, полными ужаса глазами не выходил из головы – столь отвратительное и жалкое впечатление произвел он на ранимую душу Ильи. Почему Егор Петрович ничего не сказал про документы? Может быть, не знал?
Илье уже давно хотелось есть. Он вышел из сквера и побрел по улице в поисках кафе. На углу обнаружил столовую. Посчитав, что на билет хватит, взял тарелку макарон с сосиской и, стараясь больше не думать о Струганом, дабы не портить аппетит, принялся за еду.
После посещения столовой мир стал выглядеть более привлекательным, и Илья, вновь зайдя в тот же скверик, посидел еще минут пятнадцать, потом пошел к Струганому.
Возле входной двери на пустом ящике сидела кособокая старуха с палкой от швабры в руке, как постовой, она тупо смотрела на Илью одним глазом, кажется не узнавая.
– Куда? – спросила одноглазая постовая старуха.
– К Струганому. Я недавно заходил, он мне велел через час прийти.
– Не ходи туда, – сказала она бесстрастно.
– У меня к нему дело, бабуля. Важное! – Илья старался говорить громче, но старуха не разумела его слов и казалась глуховатой.
– Не ходи, – повторила она, подтвердив предположение Ильи. Скорее всего, она не слышала его объяснений.
Он подумал, что с глухой нечего разговаривать, и прошел в раскрытую дверь.
На стук никто не ответил. Илья вошел в комнату. Инвалид лежал на прежнем месте. Изо рта у него что-то торчало, как большая сигара. Илью снова одурманил резкий тошнотворный запах, даже немного защипало глаза.
– Ну как, вы документы приготовили? – спросил Илья, подходя. – Уже час…
 
Илья остановился в двух шагах от кровати. Не веря, не понимая еще, что произошло.
Струганый лежал на засаленном матрасе, раскинув изуродованные конечности, неподвижно глядя в потолок. Изо рта сквозь выбитые зубы торчал металлический штырь. Пройдя через глотку с огромной силой, штырь пригвоздил голову Струганого к койке. Глаза его, в страшной муке выпученные, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит. Илья тупо глядел на зрелище смерти и не мог отвести глаз, – было в этом нечто гипнотическое, столько человеческой крови он никогда не видел; она заливала всю кровать и пол…
– Убили, – раздалось за его спиной.
Илья вздрогнул, резко обернулся. Сзади стояла старуха и смотрела на него свободным от бельма глазом.
У Ильи ослабли ноги, мелко задрожали колени. Его замутило, он сел на табуретку и потер лицо ладонью.
– Как же… Ведь он обещал документы какие-то дать… – бормотал Илья, не сознавая своих слов. – Как же теперь?..
– Помоги, – перебила старуха.-Помоги железяку вытащить.
Илья поднял глаза. Сухие старушечьи руки старались вытянуть штырь, пригвоздивший Струганого к кровати, но сил ей не хватало.
– Помоги, говорю.
Илья встал, ему было омерзительно, хотелось уйти, но он, бессознательно повинуясь приказу старухи, подошел, взялся обеими руками за штырь и, не глядя на убитого, изо всей силы дернул вверх. Ничего не получилось. Он дернул снова и снова… Наконец штырь поддался и с хрустом и хлюпаньем вышел из тела. Илья уронил железяку на пол и бросился в угол…
Его рвало долго и мучительно. Даже когда рвать уже было нечем, тело содрогалось в конвульсиях. После того как желудок освободился, сделалось легче: голова просветлела, но тело ослабло. Илья опустился на табуретку. Старуха возилась возле мертвеца, тихонько бубнила что-то, разговаривая то ли с покойником, то ли сама с собой…
– А ведь это ты их привел, – вдруг громко сказала старуха.
Голова у Ильи кружилась, поэтому он не понял, что слова эти относятся к нему лично.
– Ты их привел Струганого убить. – Старуха от кровати смотрела на Илью страшным глазом.
– Да вы что, бабушка, – проговорил Илья и не узнал своего голоса. – Ведь он мне документы передать должен был…
– Документы, – передразнила старуха. – Вон, в этом портфеле были документы, я их из песка вырыла. Теперь пусто.
Старуха бросила сухой рукой к ногам Ильи старый портфель. Он заглянул в его пустоту.
– Теперь все! Отмучился. Ведь он пять лет боялся этого, ведь пять лет скрывался – найти его не могли.
– А что же теперь, бабушка, в милицию надо…
Вдалеке что-то зазвенело, бабка не сводила с Ильи глаза. Зазвенело снова.
– Так ты не с ними? – спросила она, подозрительно прищурив зрячий глаз.
– С кем, бабушка? – Илья не понимал, чего она хочет.
Звон уже не прекращался.
– Пойдем со мной, – сказала бабка и, опираясь на палку от швабры, зашаркала из комнаты.
Илья пошел за ней, не посмотрев туда, где лежало тело. Старуха повела его в противоположную от входной двери сторону. В конце коридора был чулан с небольшим оконцем. Бабка велела открыть форточку.
– А теперь лезь туда и убегай отсюда. Скорее убегай! – Старуха остановилась, хотела еще что-то сказать, обернулась на дверь, потом посмотрела на Илью. – Но вернись когда-нибудь и меня найди. А документы…
Во входную дверь раздались мощные удары. Старуха махнула рукой, вышла из чулана и закрыла за собой дверь.
Илья подтянулся на руках, с трудом выбрался в отверстие форточки. Оказался он в каком-то дворе со стоянкой для автомобилей. Он знал, что за ним гонятся, чтобы убить, как Струганого. За что? Он не понимал. Смертельная опасность придавала силы.
Илья побежал, перемахнул через металлическую оградку, выскочил на улицу. Оглянулся. Метрах в тридцати он увидел черную иномарку с затемненными стеклами. Иномарка плавно тронулась с места. Илья мгновенно все понял. Он повернулся и побежал. Изо всех сил он бежал по улице, безумно выпучив глаза и размахивая руками. Прохожие останавливались, отступали в сторону, им тоже неосознанно становилось тревожно и страшно. Машина догоняла бегущего Илью. Расстояние между ними сокращалось каждую секунду…