"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Накаркали, — толкает в бок Машка, намекая на разговор о генерале в автобусе.
Чуть в стороне от спящего начальства и дремлющих полковников столы, составленные прямоугольником. За единым сборным столом несколько человек в гражданском. Изучают нарисованную шариковой ручкой приблизительную схему самолета. Крылья воздушного судна несуразно маленькие, пассажирские места обозначены крестиками. Здесь же на столе переносная рация. Растянутая под потолком проволока заменяет антенну. На карте следы от жирных бутербродов и разлитого кофе.
Сопровождающий нас таможенник с чувством выполненного долга укладывается рядом с генералом, отпихивая его к спинкам. Генерал не против. Старая солдатская истина гласит — там, где один генерал замерзнет под одеялом, два генерала не замерзнут никогда. Таможенник, хоть и не особый чин, но тоже греет.
Полковники, разбуженные нашим появлением, трут глаза. Нелегка полковничья служба.
Один из них, медведь в мундире, на цыпочках подходит к нам.
— Полковник Чуб. Исполняю обязанности начальника оперативного штаба во время кратковременного отсутствия товарища генерала. Как я понимаю, старший лейтенант Пономарев и прапорщик Баобабова из отдела “Подозрительной информации”? Рад видеть вас на боевом посту. Разрешите представить состав штаба. Полковник Куб, мой зам. Это полковник Дуб, зам зама. А это полковник Зуб…
— Зам зам зама? — опережает полковника Баобабова.
Чуб подозрительно прищуривается:
— Для прапорщика вы слишком много знаете. Служили в разведке?
— Интуиция, — отвечает Баобабова, нагло улыбаясь. Врет. Работала она в разведке. Два дня под прикрытием. Потом кого-то из окна выбросила, и прикрытие свернули.
Полковник продолжает знакомить с личным составом:
— Директор аэропорта, начальник охраны, начальник таможенной службы, начальник комнаты матери и ребенка, уборщица на всякий случай, врач, а может, и не врач, но говорит, что врач. Проверяем по нашим каналам. Чай, кофе, сигареты?
— Ничего у нас нет, — отмахивается Машка.
— Могли бы и подготовиться, — обижается Чуб, сглатывая слюну. — У нас тут голодуха. Все сожрали.
— Товарищ полковник Чуб, нам бы узнать, что и к чему, пока ваш генерал спит.
— Генералы не спят. Генералы отдыхают, — сквозь сон уточняет генерал, переворачивается на другой бок и томно чмокает. Таможенник чудом удерживается на краю сдвинутых кресел.
— Доложить можно. Чего ж не доложить. — Полковник Чуб приглашает к столам: — Начальник комнаты матери и ребенка, подвиньтесь. Я вообще не понимаю, что вы здесь делаете?
— А генерал? — обижается начальник комнаты матери и ребенка.
Полковник Чуб сопит, но не спорит. Не время для посторонних разговоров.
— Самолет, опознанный специалистами самолетостроения как “Ту-104” отечественного производства, появился над вверенным нам аэродромом одиннадцать дней назад. Три дня ушло на то, чтобы убедиться, что никто отвечать на посылаемые запросы не собирается. Еще два дня начальник вокзала боялся рассказать о происшествии товарищам. В частности нам. Четыре дня мы решали вопрос — ложный вызов или нет. Неделю наблюдали, пытаясь понять, с чем имеем дело.
— Долго наблюдали. А нас-то зачем?
— Мы послали на разведку перехватчики и обнаружили, что на борту “Ту” нет живых существ.
— Простите, — перебиваю я полковника. — Что значит, нет живых существ? Вы подразумеваете, там наверху могли быть не только люди?
— Принимая во внимание обстоятельства, можно предположить все что угодно. Мы давно работаем над проблемой неопознанных летающих объектов. В нашем случае вынуждены признать, что самолет над нами принадлежит именно к таким аппаратам.
— По инструкции неопознанные сбиваются, — шипит Машка, которой милее всего звуки стрельбы, вывихнутых конечностей и канонады победного салюта.
— Никак невозможно, прапорщик. — Полковник внимательно осматривает Баобабову, будто только что увидел. Особое внимание привлекают баобабовские серебряные колечки на пупе. — Министерство обороны весьма заинтересовано в приобретении образца. Самолета то есть. Новые технологии, позволяющие держаться в воздухе две недели, беспилотное управление: все это, хоть и секретно, но жутко любопытно. Перед нами поставлена задача — захватить летающий объект быстрее, чем это сделают иностранные службы. Скажу вам по секрету…
— Полковник Чуб — находка для шпионов, — отчетливо произносит спящий генерал, переворачиваясь на другой бок. Таможенник снова чудом остается на креслах.
— Не надо нам ваших секретов. Если в деле участвуют военные, не понимаю, зачем здесь мы, сотрудники отдела “Пи”? У нас другой профиль. Вот если бы настоящая тарелка летала, тогда с удовольствием. Мы уезжаем.
Полковник Чуб нерешительно топчется, оглядывается на спящего генерала.
— Я не все вам сказал. Существуют обстоятельства, которые указывают на то, что с самолетом не все в порядке.
— Конкретней? Отсутствуют крылья? Хвостовое оперение? Или летает задом наперед?
— Вы, товарищ лейтенант, шутник. Обстоятельства следующие. Кто-то внутри поет песни, и иногда слышится конский топот.
Это совсем другое дело. Топот по нашей специализации.
— Будем сотрудничать. — Пожимаю руку полковника, принимая предложение поработать вместе.
Голоса — это серьезно. Обычно все начинается с голосов. Сначала шепотом с народом общаются, потом песни горланят. За время работы отдела “Пи” бывали случаи всякие. Но чтобы с пустого самолета песни пели? Несомненно, расследуемое дело войдет в учебники. Возможно, в книжках эту странность обозначат как шумовой эффект Пономарева — Баобабовой.
Полковник Чуб приветливо распахивает руки:
— Не желаете ознакомиться с планами самолета? Или в натуре посмотрите?
Генерал со спального места четко проговаривает: “Первым делом, мням, мням, самолеты, а натура, мням, мням, потом”.
Естественно, переворачивается.
Все смотрят на таможенника. По правилам волшебного числа “три” он должен наконец свалиться с пригретого чужим генеральским телом места. Это должно быть смешно. Но таможенник плюет на законы чисел и продолжает с невероятным упорством цепляться за краешек кресел.
— Ну и ладно, — говорит полковник Чуб, отворачиваясь к схеме самолета.
— Рано или поздно, — поддакивают остальные замы, зам замы и мы с Машкой. Закон чисел неумолим, но случаются осечки.
Наваливаюсь грудью на стол и тщательно, под комментарии Баобабовой, тетка которой до стюардесс работала на секретном самолетном заводе главным конструктором по обшивке кресел, изучаю схему.
— Это что?
— Крылья. — Машка чувствует, что время шуток прошло, и работает четко и немногословно. — Хвост. Не знаю. Опять не знаю. Топливные баки. Салон. Подвал. Без понятия. Туда же. А черт его знает. Ящик черный. Ящик белый. Холодильник. Пакеты использованные. Кабина. Командирское кресло. Штурвал.
— Почему круглый?
Откликается полковник Дуб, ответственный за представленные схемы. Стирает круглый руль, пририсовывает половинку баранки. Так гораздо правдоподобнее.
— А колеса где?
Полковник Дуб подрисовывает и колеса.
— Без прицепа?
Полковник тянется к хвосту рисунка добавить необходимую деталь, но его вовремя одергивают гражданские. Мне же сообщают, что прицепы в данной конструкции технически нецелесообразны и не предусмотрены.
— Определенно надо сбивать, — не унимается Баобабова, протирая ладошкой свой любимый пистолет.
— Требуется осмотр места происшествия. Подхожу к большому окну, выходящему на взлетное поле. В целях безопасности все самолеты собраны в кучу у одного из ангаров и оцеплены пожарными машинами. Само взлетное поле чисто. Садись, не хочу. Только редко кое-где высунется голова солдатика из оцепления, которому надоело прятаться в редкой траве.
Подходит начальник штаба, склоняется поближе и, озираясь на гражданских, сообщает, что:
— Есть две кассеты. Последние записи песен с “Ту”. Хотите послушать? За тридцатку уступлю. Нет? Ладно, вы мне нравитесь. Даром отдам. Впрочем, если честно, нет там ничего интересного. Помехи одни.