"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

С дикими криками из сгустка появляются сгорбленные тела пещерных доисторических людей. У каждого в руке или сучковатая палка, или обглоданная кость.
— Тяжелая артиллерия? — после сдохшего бронтозавра я настолько смелею, что даже не останавливаюсь, в ожидании мохнатеньких прародителей человека. Мелкими шашками топаю к шалашу. Впрочем, не слишком тороплюсь.
Питекантропы проносятся мимо, даже не удостоив меня взглядам. Скорее всего они спешат покинуть тесную темницу прошлого и расплодиться под солнцем незнакомого мира. Будут множиться как кролики в Австралии, пока позволит площадь и запасы пищи.
За питекантропами топают низкорослые ребята в набедренных повязках. Щерятся от непривычно яркого солнца и разбегаются от одного моего предупреждающего крика. Теперь я знаю, откуда человечество узнало мат.
Робко постукивая мечами об щиты выступает римская когорта. Ребята, толкаясь, выстраиваются в правильный прямоугольник. Слышны незнакомые команды и знакомые латинские фразы.
Впереди легионеров десяток черных рабов тащат чугунную ванну. В ванной курчавый человек. Расплескивая воду рабы подтаскивают курчавого ко мне. Курчавый жалуется по поводу не лимитированного расхода воды. Кратко объясняю товарищу, что объем вылившейся воды равен массе его тела. Курчавый товарищ кричит: — «Эврика», — на скорую руку берет у меня автограф и вместе с рабами испаряется.
Чего нельзя сказать о возмущенных легионерах. Несколько стрел тыкаются под ноги. Но ребята в красивых шлемах явно не понимают, зачем они здесь нужны. Теоретически враг есть, но практически он не представляет никакой опасности. Ребята обижаются и с трудом забираются обратно в явно растерявшуюся массу сгущенного воздуха у шалаша.
Я не сбавляю ход. Не спешу, но и не опаздываю. Чем быстрее дойду, тем быстрее все это кончится.
На черном коне выезжает закованный с головы до пяток черный рыцарь. На идеально плоском щите рыцаря буквы LG. В правой руке полосатое копье. Смотрится красиво, но неестественно на фоне одинокого шалаша.
С удовольствием наблюдаю, как рыцарь резво берет разбег, целится своим дрючком мне в лицо, проносится мимо, промахиваясь, идет на повторный круг, но не вписывается в поворот и врезается со всего маху в шалаш. Щит с буквами в одну сторону, полосатое копье в другую. Остальное железо вместе с черной лошадью рассыпаются в пыль.
Но масса уже изрыгает из себя очередную порцию гадости. Я уже настолько успокоился, что решаю остановиться и просмотреть бесплатное представление до конца.
Первым подбегает парень с усами, в широкополой шляпе, с длинной шпагой. Тыкает, тараща глаза, острием прямо в лицо.
Хороший выпад. Придется выпрашивать у Баобабовой серьгу в ухо. Зачем дырке пропадать.
Следом на огневую позицию выходит мушкетер. Просит несколько секунд подождать и не двигаться для более качественно прицеливания. Пока тлеет фитиль из сгустка выпрыгивает дяденька художник с мольбертом под мышкой. В клубах едкого дыма рисует меня и пытается выпросить за высокохудожественное произведение три рубля.
Фитиль догорает, мушкет подпрыгивает, свинцовый шарик попадает точно по назначению. В серебряный крест, подаренный на время Баобабовой. Вот и не верь после этого в чудотворную силу крестов. Мушкетер жалуется, что он мазила, что сбился прицел, извиняется, помахивая шляпой в поклоне, и пропадает.
Художник исчезает следом. С высокохудожественным портретом молодого лейтенанта и тремя рублями.
Зеваю.
Следующие десять минут ко мне выстраивается очередь из разномастных по виду и вооружению товарищей. Преимущественно с колющими предметами. Используют меня в качестве чучела для тыканья штыками, пиками, саблями, ножами. Попадаются и ребята с ружьями, мушкетами, чугунными пушками.
Практически все безбожно мажут, смущаются и уступают место другим желающим поразить неподвижную мишень.
Те, кто попадает, веселятся, как дети, но недолго. Больше пяти минут на этом свете не задерживаются.
Серебряный крест постепенно превращается в истерзанную свинцом и железом крестообразную заготовку. Надолго его хватит. Но я надеюсь на крепость святой вещи, потому что знаю, основная огневая мощь впереди. И не ошибаюсь.
 
Проносится мимо тачанка, поливая огнем из пулемета. Высовывается из массы дуло танка, бабахает, прячется. Падает под ноги, но не взрывается ракета «Земля-земля».
Минута затишья. Сгусток у шалаша набухает до невероятных размеров и выплевывает из себя летающую тарелку. Завывая и дергаясь тарелка отхаркивает из трубчатых орудий пламя. Вокруг меня закивает почва. Тарелка на дикой скорости проносится над головой, задевает оставленный художником мольберт, кренится, пускает струю дыма, врезается в землю и уходит по макушку в почву.
Пережидаю пока перегорит и остынет земля.
Отличная работа.
Вокруг хорошо вспаханное поле. Ямы, ямы, ямы. Пролетают над головой перелетные птицы, роняют по зерну. Богатый урожай вырастет! Стосковалась степь по зерно продуктам.
Сгусток у шалаша бледнеет, перекореживается, сужается, превращаясь в легкое облачко, и улетает вслед за перелетными птицами.
Быстро, не теряя даром драгоценного времени, проверяю физическое состояние. Все цело и здорово. Крест расплющило так, что он превращается в односторонний бронежилет. Тонкий, но, как оказывается, достаточно надежный. Снимать его не решаюсь. От преступника еще можно ожидать выстрела из-за угла.
Но успокаиваться рано. Маловероятно, что уничтожитель вселенных израсходовал все возможные средства для остановки сотрудников милиции. С такой вещью, как борода джина, он может сделать все что угодно, и когда угодно.
Продолжает беспокоить только одно обстоятельство. Почему? Почему до сих пор я жив? Почему мои косточки не развеяны по степи? Почему на этой незнакомой планете до сих пор витает русский дух. Почему пахнет Русью?
Потому, что молодые лейтенанты не потеряли способность волноваться за свою жизнь.
На умные мысли нет времени. Через полчаса, если Садовник ничего не перепутал и не соврал, вселенная окунется во мрак небытия. Должно быть это красиво — мрак небытия. Но для нас, для меня и всего человечества, данная перспектива неинтересна. Поэтому продолжаю работать, как учили и как положено.
Зигзагами, короткими перебежками, пригнувшись до самой выжженной земли, добираюсь практически до самого шалаша. До задней его стенки. Несколько секунд, привалившись спиной, отдыхаю.
Впереди последний рывок. Рывок, от которого завит судьба вселенной. Приготовил ли Угробов медаль? Глупо погибать, если приготовил. Куда подевалась Баобабова?
Выдохнув, выставляю впереди себя газовую горелку и крадусь к входу в шалаш.
Интересно, какой он — преступник, посягнувший на целую вселенную? Гнусный тип с лицом психопата? Или ангел с комком зла вместо сердца?
Над головой проносится что-то огромное и быстрое. Неужто летающая тарелка выкопалась из земли? Натренированным движением брякаюсь на землю. Не хочу получить по голове с воздуха чем-нибудь тяжелым.
Смотрю вверх. Не верю глазам. Щипаю, впрочем не сильно, руку. Нет, глаза не обманывают. Поднимаюсь и, прикрываясь от солнца ладонью, наблюдаю чудовищную картину.
В небе над злодейским шалашом идет воздушный бой. Наших и не наших. Не наши, это длинноногая мертвячка в красном платке. Наши — не менее длинноногая, но живая и горячая Баобабова в бронежилете и ботфортах.
Два высокоскоростных паласа, размерами два на три, мечутся среди облаков. Честный бой. Один на один. До последней крови. До последнего метра высоты.
Метрах в двадцати от шалаша земля встает бугром и из нее вылезает длинный металлический шест с квадратным раструбом на конце. Раструб многозначительно прокашливается:
— Добрый день. Сегодня в нашем небе праздник. Показывают свое летное мастерство две лучших паласницы мира. Прапорщик Баобабова — измерение Земля. И загадочная незнакомка из таинственного измерения. Прекрасный день для выяснения отношений. К услугам зрителей горячие пирожки и прохладительные напитки. Нет, нет! Вы только посмотрите, что они вытворяют?! Это же фантастика! Это удивительное рядом, простите, над головой. Конгениальное владение техникой дальнего и ближнего боя! Филигранное чувство полета и расстояния!