"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Но его за что? Ведь обвинение касается только меня! - вскричала женщина.
– Ты могла развратить его. Досточтимая инквизиция установит меру вины каждого из вас.
Андре прекрасно помнил тот леденящий ужас, который пробрался в его сердце при этих словах и поселился там надолго. Повинуясь воле матери, он безучастно наблюдал, как ее заковали в кандалы, и не проронил ни слова, когда с ним поступили так же. Но ему стало очень страшно. Душу терзали дурные предчувствия.
Не медля более, стражники повели их в город, в тюрьму. Этот путь Андре запомнил очень хорошо. Именно тогда он отрекся от доброты к людям. Поглазеть на них собралась целая толпа, и лица практически всех искажала ненависть и отвращение. Некоторые даже кидали в них камни. И этих людей его мать лечила! Собирала травы, готовила зелья и настои. И вот какая отпущена за то благодарность! Вера в правду и справедливость растаяла без следа.
Дальнейшие события сплетались из вороха фатальных случайностей. Неожиданно запавший в душу донос и последующий арест. В ходе процесса еще можно было смягчить приговор, но в город с визитом-проверкой приехал епископ. Ярый поборник устоев церкви и инквизиции, он лично взялся за рассмотрение дела со всем рвением, какое только мог изобразить.
В конце концов, Верине пришлось общаться с палачом. Поняв, куда идет дело, и что ее, как женщину, и, значит, изначально порочную, слушать не будут, Верина задалась лишь одной целью - спасти хотя бы сына! Ради этого она на все была готова, признать любую вину.
А палач был умел и жесток. Единороги выносливее людей и быстро излечиваются, но каленое железо может быть очень разрушительно для плоти. Скоро стала очевидна способность Верины к заживлению, а чуть позже проявилась и ее суть.
Так пошло изначально, что, получая сильные ранения, чтобы оправиться, единороги всегда принимают звериный облик. Легенды гласят, это оттого, что именно он является истинным.
Когда-то давно, на заре времен, они вообще не могли принимать человеческий облик. Они жили в лесах и не общались с людьми. Но появилась жуткая сила, которая попыталась поработить единорогов, заперев их в море. Это почти удалось. Почти. Тогда один из последних единорогов, чтобы обмануть врага и спасти сородичей, впервые изменил облик на человеческий. И ему удалось победить, освободить своих. Но с тех пор постепенно все единороги приобрели способность обращаться человеком. А в случае тяжелых повреждений или нервных потрясений они неизменно возвращались в свой истинный облик единорога.
А вот теперь… Святой отец размашисто перекрестился, епископ поспешно выставил перед собой крест, охрана попятилась, а палач выронил свой инструмент, так как измученная женщина обратилась белоснежным единорогом, лежащим на соломенной подстилке с тяжело вздымающимися боками.
Понимая, что теперь она разоблачена, Верина собрала последние силы и ринулась в атаку. И еще одна роковая случайность. При всех своих талантах Верина не была воином, да и сил почти не осталось… А инстинкты палача оказались безупречны. Он выхватил меч и рубанул.
Описав дугу, сталь опустилась почти на самое основание рога. Меч, прыснув снопом искр, треснул, половина клинка упала на солому, а вместе с ним и рог единорога.
Раздался душераздирающий вопль, вспышка - и снова на соломе женщина. Корчиться и извивается, держась руками за лоб. Сквозь пальцы течет кровь. С рогом ушли и все силы Верины. Не в состоянии более терпеть боль, она лишилась чувств.
Епископ, наконец придя в себя, перекрестился и сказал:
– Думаю, более нет сомнений в бесовской сути этой женщины. Сжечь ее! Завтра же! Дабы она не совращала честных людей своими богомерзкими чарами.
Святой отец вздохнул, но все-таки позволил себе спросить:
– А как быть с ее сыном?
– Хм… Его допрашивали?
– Это бесполезно. Похоже, он онемел.
– Наверняка эта ведьма забрала его голос, дабы сын не поведал нам о богомерзких деяниях матери. Отправьте его в отдаленный монастырь Бенедиктинцев. Их обязанность призревать убогих. Пусть станет послушником, а братья следят за ним. Ежели выяснится, что бесовская скверна коснулась его, то отроку придется разделить участь матери.
 
– Слушаюсь, Ваше Высокопреосвященство!
– Отправьте парня сразу же после казни.
– Да, Ваше Высокопреосвященство, - кивнул святой отец и почему-то вспомнил рассказы из детства, в которых говорилось, что тот, кто причинит вред единорогу, навлечет на себя беду.
Священнослужители удалились. Палач приковал узницу и тоже собирался выйти, когда решил найти обломок меча. Вместе с ним он нашел и рог. Чуть поколебавшись и убедившись, что его никто не видит, он поспешно запихнул диковинку за пазуху.
Андре плохо помнил свое заточение. Те несколько дней слились для него в один. Отчаянье и горе душили его. Все это время юноша просидел в углу, погруженный в себя, игнорируя еду и не обращая внимания на внешние раздражители.
А вот казнь каждым мигом врезалась, выжглась в его памяти. Андре под охраной ранним утром вывели на площадь, где уже собирался народ. Кандалы не надели, просто связали руки за спиной. Стоило увидеть сложенный на эшафоте костер, как тотчас все стало ясно. Сердце ухнуло куда-то вниз, отказываясь биться.
Вскоре вывели его мать. Та шаталась от слабости, ноги не слушались ее, лицо превратилось в восковую маску, а посреди лба зияла кровоточащая рана. У Андре что-то оборвалось внутри. Рог… Они вырезали ей рог! Это конец! Верная смерть! Андре стиснул зубы, чтобы не завыть.
Проходя мимо сына, Верина нашла в себе силы улыбнуться ему. Собственная смерть ее не страшила, главное, он будет жить! Поэтому она гордо взошла на эшафот. Ее привязали к столбу, и епископ зачитал приговор - сборник нелепиц.
Андре смотрел, не в силах отвести взгляд. Рядом оказался святой отец, сжавший его плечо и тихо говорящий:
– Не смотри, мальчик. Отвернись. Тебе не годится видеть это.
Но Андре ничего не чувствовал и не слышал. Его взгляд оставался прикованным к эшафоту. Вот палач подошел к его матери, а когда отстранился, то ее тело безжизненно обвисло. Перед тем, как сжечь, ее задушили. И это можно расценивать как акт милосердия. Сгореть заживо - очень страшная смерть.
Заполыхал костер, а Андре стоял и смотрел, словно вкопанный, даже, кажется, не дышал. Ни звука, ни всхлипа не срывалось с его губ, только слезы текли по щекам, которых сам парень даже не замечал. Потом он не раз задавался вопросом: как ему удалось сдержаться, не потерять контроль и не превратиться. Тогда на него словно ступор нашел.
Когда все было кончено, и люди начали расходиться, стражники повели Андре к уже готовой к отправке телеге. Так, под надзором двоих крепких стражников, его и отправили в монастырь.
Дорога была извилистой и трудной, так как святая обитель находилась в весьма глухом месте. Но Андре было все равно. Он полностью замкнулся в себе. Ничто его не трогало.
Сдав парня с рук на руки монахам и объяснив в чем дело, подтвердив слова эдиктом епископа, стражники поспешили укатить восвояси.
Как ни странно, но братья-бенедиктинцы отнеслись к юноше очень благожелательно. Возможно, одной из причин стала внешность Андре. Со своими тонкими чертами лица, длинными белокурыми волосами и бездонными синими глазами, даже своей немотой он походил на ангела.
До сих пор Андре не проронил ни слова и не собирался выдавать себя впредь, так же как и совершать необдуманных поступков. С гибелью матери что-то непоправимо изменилось в нем самом. Все человеческое куда-то ушло, уступив место холодной расчетливости и цинизму, а также инстинкту выживания. Столь не свойственные в таком юном возрасте качества. Лишь много лет спустя Андре понял, что в ту пору звериная сущность взяла над ним верх, дабы сохранить разум.
Поначалу парень вместе с другими послушниками и монахами выполнял различную работу в поле или монастыре, пока настоятель не обнаружил феноменальную способность Андре к обучению. Тогда его начали учить грамоте, дабы сделать писцом. Многие книги монастыря изветшали и нуждались в переписи. К тому же немота для подобной профессии лучшая рекомендация.