"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Кое-как оправившись, Глория вышла к завтраку. За столом сидел мрачный отец. Кивнув дочери, он сказал:
– И правда что ли, кака дурна псина у нас завелась. В наш курятник забралась, да двух курей разодрала, – Глория почувствовала, как к горлу подступает тошнота. – А сосед говорит, что не собака это, а волк. Да откель в наших краях волку-то взяться? Чай не в лесу живем. Но если эта паскуда еще заберется – прибью! Да что ты так побледнела, Гло?
– Ничего, – тихо ответила девушка.
– Эх, молодежь малохольная! Ешь давай и марш в школу! И чтоб из нее сразу домой, поняла?
Но в школе ей абсолютно ничего не лезло в голову. Да и чувствовала она себя неважно. Тошнота не отпускала, а на еду смотреть вообще никакой возможности не было. Поэтому Глория сбежала со второго урока.
Она ушла в посадки. Когда-то кому-то из власти пришло в голову разбить фруктовый сад на окраине города. Разбили. Деревья прижились. Но почему-то никто урожая так до сих пор и не видел. К чему бы это?
Но гулять там было хорошо. А Глории это сейчас было очень нужно, чтобы хоть немного прийти в себя. По дороге она спугнула какую-то парочку, милующуюся в кустах – благо теплынь, но даже не заметила этого. Глория чувствовала себя очень растерянной, и не представляла, что ей делать. И ей было страшно, страшно, что она станет кровожадным монстром.
Глории хотелось бы думать, что то, что с ней произошло – лишь единичный случай, и такого не повториться. Но голос разума неумолимо говорил, что повториться, и наверняка не раз и не два. И от этого становилось жутко.
Погрузившись в свои мысли, Глория слишком поздно спохватилась, что пора домой. Ведь уже вечер на дворе. Она со всех ног кинулась домой. Но уже с порога заподозрила неладное.
Отец встретил ее мрачнее тучи. Хмуро глянув на часы, он спросил:
– Ты где была?
– Я…
– Я же сказал, после школы сразу домой!
– Но я… так и сделала…
– Не ври мне! Ты вообще в школе хоть была? – похоже, отец завелся не на шутку. Глория инстинктивно вжала голову в плечи, а он, не дожидаясь ответа, продолжил, – Мне кажется, мы с тобой уже все обговорили насчет прогулов, и ты поняла…
– Я…
– Отвечай, где ты шлялась, шалава малолетняя! – раздался хлесткий удар по лицу. – Хочешь стать развратницей? Блудницей? Иди сюда! Ты знаешь, что я вынужден сделать.
Да, Глория знала, и слишком хорошо, поэтому сжалась еще сильнее. Но в такие моменты ее отца ничто не могло разжалобить. Он ее выпорол, совсем как в детстве. Выпорол, как всегда цитируя библию: "Кто жалеет розгу – портит ребенка". Потом Глория была отправлена к себе с лишением каких бы то ни было развлечений на две недели.
В своей комнате Глория уткнулась лицом в подушку и разревелась. От боли, от бессильной злобы, от скопившейся горечи. Ревела, зажав рот подушкой, чтобы отец ничего не услышал. Знала, что это ни к чему хорошему не приведет. Ее никто никогда не утешал.
Выплакивая свою боль, Глория вновь почувствовала, что меняется, и похолодела от ужаса. Но изменение было уже не остановить, и снова в ночь выпрыгнула белая волчица, направляясь уже проторенной дорогой к курятнику.
На утро снова остались следы разгрома и растерзанные останки двух куриц, из-за чего отец был мрачнее тучи. Пообещал начать дежурить и ушел чистить ружье.
Как ни странно, но наутро на теле Глории не осталось никаких следов от экзекуции. Ничего не болело. Но особого восторга по этому поводу девушка не испытала.
Пара недель под домашним арестом, как ни странно, прошли спокойно. Глория больше не перекидывалась. Но она боялась, боялась себя выдать, боялась, что отец узнает, боялась, так как толком не знала, что с ней происходит.
И вот, спустя еще две недели, Глория перекинулась вновь. Да так, что это полностью разрушило ее прежнюю жизнь.
  
Глава 12.
 
Она опять провинилась. Отец застукал ее, когда Глория тайком пробиралась домой, заболтавшись с подругами. Ведь время было уже девять с чем-то.
Он вновь залепил ей пощечину, да так, что у девушки в глазах на миг потемнело. Схватившись за щеку, Глория не выдержала:
 
– За что? Я всего лишь гуляла с подругами!
– Знаю я твоих подруг. Шалавы! Ты тоже хочешь стать такой? Я же сказал, быть дома в восемь!
Глория закусила губу от обиды – он ничего не хотел понимать! И в то же время она почувствовала, как внутри нее поднимается что-то темное, заполняет ее всю, заглушая голос разума.
– Я стараюсь воспитать тебя добродетельной девушкой, но ты вновь заставляешь меня…
Отец замахнулся ремнем, и вдруг услышал низкое утробное рычание. Он невольно отпрянул, потом догадался, что это Глория.
– Ах ты, мерзавка!
Опущенный было ремень вновь описал дугу, которая, к ужасу отца, закончила путь в звериных клыках. Рывок, и ремень вырвало из его рук. Рычание. Глория трепала эту полоску кожи, как собака, пока не остались лишь жалкие клочки. А девушка уже встала на четвереньки. Изменение началось, и не могло прекратиться. Вскоре на ошалелого отца зыркнула белая волчица, рыкнула и убежала в ночь.
Через некоторое время, когда коллапс прошел, и Глория снова стала человеком, то она просто пришла в ужас оттого, что было. Сжавшись, она, по старой памяти, забралась в свою комнату через окно, привела себя в порядок, и только потом решила выйти из комнаты.
Отец сидел в гостиной, в кресле. На коленях он держал ружье, и вздрогнул, когда услышал, что вышла Глория. Она вся похолодела, столкнувшись с отцовским взглядом. Такого она не видела никогда. Полное отвращение.
– Отец… – осторожно начала она.
– Не смей ко мне подходить, бесово дитя!
– Что?
– Ты не моя дочь! Выродок! Семя дьяволово! – в его глазах светилась маниакальная убежденность.
Глория оторопела, не зная, что сказать. Да если бы и знала, то вряд ли сказала. Она была просто в ступоре.
– И как я столько времени оставался слепцом? Ты всегда была нечистой! А я-то пытался вырастить тебя послушной и благочестивой. Привел беса в храм! – он уже походил на безумца.
– Папа… – едва вымолвила Глория
– Не смей меня так называть! Я тебе больше не отец! Убирайся! Не желаю тебя больше видеть!
– К-куда?
– Мне все равно! Но чтоб ноги твоей в этом доме больше не было! Вон! Если вернешься – я тебя убью! – и он навел на Глорию ружье.
Девушка в ужасе выскочила за дверь и убежала в ночь. У нее просто земля ушла из-под ног. В один миг весь ее мир рухнул, обратился в прах. Теперь Глория брела по ночной, скудно освещенной улице, не разбирая дороги. Не в силах что-либо придумать, она просто разревелась. Все плакала и плакала, пока слезы не кончились. Остались лишь всхлипы. А она все шла и шла…
Через какое-то время Глория услышала шум мотоциклетного мотора, но никак не прореагировала. Сейчас ей хотелось лишь умереть. Вдруг до нее донеслось:
– Эй, детка!
Глория нехотя оглянулась и увидела три мотоцикла с тремя парнями и девушкой. Все весьма "вольно-распутного" вида, но не сказать, что оборванные. Лет по восемнадцать-двадцать.
Самый старший, блондин с высоко выбритыми висками, оценивающе изучал Глорию. Он же сказал:
– Цыпа, ты что делаешь на дороге ночью? Неужто работаешь?
– Нет, – внезапно смутилась девушка.
– А че не дома? Может подвезти?
– Нет у меня дома… Мне некуда идти.
– О как!
Глория медленно села прямо на дорогу.
– Э, девка, ты чего? – воскликнул белобрысый. Она заглушил мотор и вмиг оказался рядом с ней. – Пиво хочешь?
Девушка дрожащими руками приняла бутылку. Пиво она не любила, но сейчас ей было все равно. И она сразу залпом выпила почти половину.
– Лихо, – одобрил старший. – Меня Ворон зовут. Поехали с нами, цыпа. Будешь моей девчонкой.
На секунду Глория внутренне похолодела, но потом решила, что терять ей все равно уже нечего, и ответила:
– Поехали.
Ворон усмехнулся и усадил ее на мотоцикл, попутно представив остальных. Самый грузный, в красной бандане – Мак, прозванный так за любовь к фастфуду. Другого парня – долговязого и лысого, вернее бритого, звали Сергом – сокращенное от Сергея. Девушка представилась как Майя. Все они гордо именовали себя бандой.