"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Что?! — Отбой шутовски скривился, приставив ладонь к уху. — Я не слышу тебя, Фокс! Да и поздно просить пощады…
Видимо, Отбой собирался высказать все, что думает о глупом слабом человечишке, посмевшем оскорбить вожака стаи оборотней. Но тут вновь открылась соседняя дверь, и Едвига Константовна, вопреки обыкновению, не произнеся ни слова, окатила столпившихся на площадке оборотней из ведра. Поднявшиеся клубы пара и вопли не оставляли сомнений, что в ведре был крутой кипяток. Может быть, я не так уж и неправ, что неизменно вежлив со старушкой?
Отбой отвлекся, я распахнул дверь настежь, а потом со всей силы захлопнул ее. К воплям ошпаренных оборотней добавился щенячий визг их вожака. Пока Отбой скакал на одной ноге, сжимая руками расплющенную конечность, я спокойно запер дверь и вернулся в комнату.
Катя сидела на диване и чесала Ми-ми голову в том месте, где поросячья шкура переходила в пластинчатый гребень. Чжуполун закатил глаза и тихо похрюкивал от наслаждения. Просто идиллия.
— Что там?
— Наши общие знакомые пытались взять реванш. Ничего, объединенные силы добра взяли верх над силами зла. Как обычно.
— Извини, что я тут… устроила. — Катя грустно вздохнула. — Но ты тоже виноват! Надо было предупредить, что у тебя здесь девушка!
Я оглянулся на приоткрытую дверь, за которой скрылась Женька. Наверняка ведь подслушивает!
— Она — не моя девушка! — нарочно громко произнес я, — Ее украл твой шеф, Келлер. А я случайно освободил. Теперь вот прячем ее здесь, пока не разберемся с Келлером. Мы почти договорились, что Женя будет работать в нашей команде, но после сегодняшнего представления у меня появились серьезные сомнения, что мы сработаемся.
Из-за двери послышалось сердитое фырканье.
— Что-то я устал от всех этих событий. — Я не удержался и зевнул. — А завтра мне еще штурмом брать крепость. Я тебе постелю в своей комнате.
— А ты?
— Да вот диван освободился, лягу здесь.
— Зачем? — Катя встала, подошла ко мне вплотную, прижавшись всем телом. — У тебя ведь широкая кровать? Хватит места двоим?
Ретроспектива1724 год, Санкт-Петербург
— Ты же колдун… — Петр сказал это, не поднимая глаз. Ему — невиданное дело! — было неловко за свои слова.
Брюс вздохнул. Тяжело смотреть на умирающего государя. На умирающего друга.
— Видать, плохой из меня колдун вышел, государь… Эх, и надо же было вам в воду-то лезть! — прорвалось из глубины души жалкое, ненужное. — Без вас спасателей не нашлось бы?! Я ж говорил, с вашей болезнью от всякого холоду надо беречься… А вы — в ноябре, в Ладогу…
— Дурень ты, Яшка, — невесело усмехнулся Петр. — Разве в такой час умом думаешь? Как душа повелит, так и поступаешь. Лучше бы придумал какую тинктуру или микстуру… Неужто во всех книгах, что ты читал, ничего нет?
— Блюментрост лучше меня разбирается в медицине, он этому учился, всю жизнь посвятил, и то не знает, что тут поделать, — виновато развел руками Брюс.
— Лаврентий меня лечит по науке. От тебя же я хочу, чтобы ты в тех книгах поискал…
— Я искал и ищу, но… Если бы у меня было время!
— Лаврентий надеется, что я еще сколько-то проживу. Да и этот, новый, Азарини, обещает на ноги поставить. — Петр скривился, — Но если эта боль не прекратится, такой жизни и грешники в аду не позавидуют. Ищи в своих книгах лекарство, Яшка! Нельзя мне сейчас помирать, никак нельзя, не ко времени… Ступай, найди снадобье…
— Будет исполнено, господин бомбардир. — Яков Брюс поднялся, тяжело опираясь на трость. Вроде и не стар еще, только разменял шестой десяток, а бессонные ночи последних дней отняли, кажется, все силы. — А итальяшку этого гоните в шею. Они там, в Риме, все больше по срамным болезням мастера, навряд ли он больше в медицине понимает, чем Блюментрост.
Стоило Брюсу выйти из покоев государя, как его обступили придворные. На встревоженных лицах за вопросами о здоровье Петра читался один, самый главный: «Что нам-то теперь делать? Пора новому хозяину кланяться или обождать?»
Бесцеремонно растолкав напудренных стервятников, Брюс зашагал прочь из дворца. Надо сегодня же отправляться назад, в Москву, в Сухареву башню. Там его лаборатория, все инструменты и записи, там Либерия…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Я проснулся посреди ночи. Светящиеся цифры на будильнике показывали три часа.
Все тело болело, но это была приятная боль.
Безумно хотелось пить.
Осторожно, чтобы не потревожить Катю, я выбрался из-под простыни и побрел на кухню. Спохватившись, натянул джинсы — вдруг Женька опять всю ночь работала в большой комнате. Ох… Представляю, чего она наслушалась сегодня ночью!
Чувствуя, как горят уши, я осторожно выглянул за дверь. Женьки, к счастью, не было видно. Черт! Представляю, как она завтра будет ехидно ухмыляться! А какие перспективы для острот открываются, лучше и не думать! Впрочем, плевать! Оно того стоило!
Я босиком прошлепал на кухню. Достал из холодильника бутылку минералки. Налил в стакан.
Ох, Катя-Катюша, что ж мне теперь делать-то?
«А что? Разве тебе не понравилось? Мне вот, например, очень!»
«Хайша! У тебя совсем стыда нет!»
«Разумеется. Не забывай, я все-таки богиня!»
«Ты извращенка, а не богиня! Боги должны проповедовать высокую любовь, духовную!»
«Какие у тебя странные представления о богах! Духовная любовь? Это тебя точно кто-то обманул. Если существо не способно даже на плотскую любовь, то куда уж ему духовная-то?»
От теологического спора меня отвлек какой-то шорох в прихожей. Ми-ми спал на диване, до меня доносился его храп с характерным похрюкиванием.
— Паштет? — Я шагнул в комнату, включил свет. — Ты чего…
Я успел увидеть только смазанную тень, метнувшуюся ко мне из прихожей. Знак на груди отчаянно забился, но Отбой уже приблизился вплотную. Он врезал мне изо всей силы в солнечное сплетение, я сразу задохнулся от боли. Мышцы превратились в кисель, меня отбросило на полки с книгами. Посыпались на пол папки с делами, книги, какие-то безделушки. Отбой не давал мне упасть, мощными ударами буквально вбивая в полку. Перед глазами плыло.
Только левая рука действовала по своей собственной воле. Я почувствовал, как ее опутывают тонкие нити тьмы, и прохрипел:
— Дурак… беги…
Отбой не понял. Но даже если бы понял, навряд ли бы побежал. У оборотней очень жесткие понятия о чести. Ну и вообще, как я уже говорил, они слегка туповаты.
Спасла его, как ни странно, Катя.
На самом деле она вовсе не собиралась спасать Отбоя. Она собиралась спасать меня. Видимо, грохот падающих предметов ее разбудил, и она выскочила из комнаты в чем была — то есть ни в чем. Испуганно вскрикнула, нырнула назад и тут же вернулась. С бейсбольной битой. Все-таки потрясающе отважная девушка!
Удивительно, что способна натворить бейсбольная бита в руках слабой девушки!
Отбой заметил мой взгляд и даже успел повернуться.
Очевидно, вид обнаженной валькирии вызвал в нем мгновенный ступор, и он не успел трансформироваться. А в следующее мгновение бита со звонким стуком влипла в его лоб. Да, оборотни — крепкие ребята. Особенно крепкая у них голова. Несмотря на то что Отбой был в человеческой форме, даже удар бейсбольной битой по голове лишь слегка оглушил его. Мне удалось собрать остатки сил, взять его голову в борцовский захват и рвануть назад. Хрустнули позвонки, оборотень обмяк и рухнул на пол.
Катя, выронив биту, закрыла лицо руками и заплакала.
— Ну тише, тише… — Я обнял ее, гладя по волосам и одновременно пытаясь прогнать совсем некстати возникшее желание. — Все в порядке. Все уже закончилось!
— Мы его убили! — прохныкала девушка, — Нас посадят!
— К счастью, нет… или к сожалению. Оборотни очень живучие. Этот очухается максимум через полчаса.
Вспомнив об этом, я усадил Катю на диван и полез в кладовую. Конечно, волколаки чудовищно сильны, но двенадцати миллиметровый капроновый шнур даже оборотню-медведю не порвать. Отбой оказался крепче, чем я думал, он пришел в себя как раз к тому моменту, когда был затянут последний узел у него на щиколотках.