"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Дык он же сам!
— Сам! А кто видел?! Пока докажешь, все жилы вытянут. Да и все одно — дохлый он уже! Поехали!
Силуэты исчезли. Я услышал, как на дороге взрыкнул двигатель фуры, и вновь стало тихо.
Дохлый? С ума они сошли?! Я в порядке! Даже не болит ничего! Я попытался сесть, но тело мне не повиновалось. Даже руку не смог поднять… на самом деле рук словно и не было. Ни рук, ни ног — ничего. Боли я по-прежнему не чувствовал. Вот оно что… Мои медицинские познания можно смело назвать ничтожными, но даже я знал, что это означает. Пожалуй, даже хорошо, что эти двое сбежали.
Какое-то время — не знаю даже приблизительно сколько — я лежал в тишине, глядя в небо и чувствуя, как силы покидают меня. Нестерпимо клонило в сон. Я сопротивлялся — звездное небо казалось мне в тот момент самой прекрасной картиной.
Раздававшиеся неподалеку тонкие голоса я принял за галлюцинацию. Кто-то перекликался в высокой траве пискляво и неразборчиво, как мышата в мультфильмах. Голоса приблизились, застрекотали возле самых ушей, о чем-то явно споря, ссорясь. Я скосил глаза, но, естественно, никого не увидел. Голоса вновь стали удаляться, пока совсем не исчезли.
Вскоре я услышал шаги. Шагали неспешно, но легко. Небо вновь заслонил темный силуэт, на этот раз женский — стройный, с длинными серебрящимися в лунном свете волосами.
— Привет. — Странно, но язык меня еще слушался. Разве что говорить было тяжело, поэтому вместо слов получилось едва слышимое бормотание.
Но незнакомка разобрала мой шепот.
— Привет.
Она остановилась в нерешительности. Ну да… Я бы тоже на ее месте растерялся. Гуляешь себе спокойно по ночному лесу и тут — на тебе! Куча переломанных костей… Находка не для слабонервных!
— Если тебе страшно, уходи — ничего, нормально… только не сообщай никуда.
— Мне не страшно. Я видела много смертей. Если хочешь, я побуду с тобой… до утра.
— Странно…
— О чем ты?
— Меня вот все стращали… мол, будешь так жить — умрешь в одиночестве… и надо же, получилось наоборот.
— Да, странно, — согласилась женщина. Я до сих пор не мог разглядеть ее лица, но голос мне показался самым прекрасным из всех, что я когда-либо слышал. Или сказывалось понимание, что это — последний раз, когда я слышу женский голос? Как и любой голос вообще.
Женщина плавно опустилась на колени рядом со мной. Теперь я смог разглядеть высокие скулы на треугольном лице, раскосые глаза под тяжелыми веками, маленький острый нос «клювиком», рот с пухлыми губами. Странное лицо. Изысканно прекрасное, какими иногда бывают лица местных красавиц, но — странное. Как у портрета или статуи. Таких совершенных лиц у людей я не видел. И что она делает посреди ночи в лесу?
— Кто ты?
— Когда-то давно люди меня называли Арья Хайша — Священные Ножницы.
— А-а-а… Так ты пришла за мной?
— За тобой? А, ты об этом… нет. Я не Смерть. Я лишь отмеряю время. Хотя иногда нас путают… путали раньше, когда у нас еще были капища. Случалось, их строили в честь одной из нас, а поклонялись в нем другой. Мы не ревновали — тогда это не имело значения. Теперь — тем более.
— Значит, боги все-таки существуют…
— Я не знаю. Это люди называли меня богиней… Ты, кажется, разочарован? Ты не верил в богов? Хотя бы в вашего нового бога?
— Если бы я верил… мне пришлось бы восстать против такого бога… а я слишком ленивый.
Арья Хайша улыбнулась, но почти сразу улыбка исчезла с ее прекрасного лица.
— Ты боишься?
— Не знаю, — подумав, признался я. — Наверное, нет. Боялся бы — ходил бы пешком и ел обезжиренный йогурт. Страшно терять что-то важное, а в моей жизни нет ничего такого… Жаль только — вот так внезапно. Не успел… хотел в настоящее путешествие — на мотоцикле в Китай. Или в Индию. Или в Африку… Все откладывал на потом. Знал бы… А в общем-то все равно.
— А я боюсь, — неожиданно призналась Арья Хайша. — Прожила столько, сколько люди и не мечтают, а все равно страшно.
— Разве боги умирают?
— Да. Когда в нас перестают верить, мы лишаемся силы. Когда люди про нас забывают совсем — мы исчезаем.
 
— Про тебя забыли?
— Да. Уже давно. Сейчас от меня осталась лишь тень былой силы. Я привязана к этому лесу, к последним сохранившимся развалинам моего капища. Все мои подданные — горстка бестолковых одичавших анахаи, это они тебя нашли и позвали меня. Для этих крох я по-прежнему могущественная богиня. А я даже появляться теперь могу лишь ночью. Скоро от меня ничего не останется.
— Жаль… Я бы хотел помочь, но — сама видишь… Могу, правда, обещать, что буду верить в тебя до конца жизни. С этим проблем явно не предвидится.
— Ты смеешься?
— Извини… просто это действительно смешно — умирающий человек встречает умирающую богиню… Извини.
— Ты странный человек. Ты умираешь и смеешься над собой. Ты смеешься надо мной, но я чувствую, что на самом деле тебе меня жаль.
— Думаешь, так не бывает?
— Обычно люди в такой момент беспокоятся о себе. А если и вспоминают о богах, то только чтобы попросить помощи.
— Какой теперь смысл? Кажется, я могу позволить себе роскошь больше не думать о себе. Или ты способна меня исцелить?
— Нет. Даже раньше, при всем моем могуществе, исцелять людей было не в моей власти. Я — Священные Ножницы. Могу лишь обрезать нить.
— Почему же ты медлишь? Обрежь мою…
— Не знаю. Я не хочу, чтобы твое время истекло.
— Брось! Мне кранты. Даже я сам это чувствую.
— Не хочу. Если твое время действительно истечет, здесь сразу объявится моя сестра. Правда… она и так придет. Даже если бы я не захотела обрезать твою нить, она бы все равно взяла тебя — она-то с каждым столетием становится все сильнее. Я уже ничего не решаю. Я стала бесполезным призраком…
— Очень красивым призраком. Жаль, я сейчас несколько не в форме…
— Ну ты и тип! — Хайша невольно рассмеялась.
— Мне это часто говорили. Хайша… отпустила бы ты меня, а? Устал я что-то…
Богиня пристально посмотрела мне в глаза:
— Ты хочешь жить?
— Я похож на идиота? Конечно, хочу… но не так. Если ты собираешься держать меня, пока кто-нибудь не наткнется и не вызовет «скорую», не делай этого. Жить парализованным я не смогу.
— Я хочу предложить тебе кое-что другое.
— Что? Ты же сказала, что не можешь исцелить меня.
— Тебя — нет. Но себя — могу. Если бы в твоем теле была моя душа…
— Ты хочешь, чтобы я отдал свое тело… тебе?
— Интересно, что бы ты ответил, предложи я именно это? Молчи! — Хайша приложила руку к моим губам. Этого небольшого жеста оказалось достаточно, чтобы я не смог произнести ни слова. А некоторые женщины еще жалуются, что не могут заставить меня держать язык за зубами! — Я не стану подвергать тебя такому испытанию. И себя — тоже. Я не прошу отдать мне все тело — только потесниться. Дай мне место в своем сердце.
— И ты сможешь исцелить нас?
— Нет. Моих теперешних сил не хватит на это, — призналась богиня. — Но самые серьезные раны смогу залечить. А дальше тебе придется бороться самому. Но ты сильный. Вместе у нас есть шанс выжить.
— Есть шанс выжить — значит, есть вероятность умереть, причем обоим. Я прав?..
Хайша промолчала, продолжая так же пристально смотреть мне в глаза.
— Значит, прав. Зачем тебе это?
— Я же говорила, еще лет сто — и от меня ничего не останется. И что за жизнь у беспомощного ночного призрака? А если ты выживешь, то и у меня будет возможность прожить — пусть и деля с тобой — еще сколько-то лет настоящей, полной жизни… И потом…
— Что?
— Ты смотришь на меня, как на женщину. После стольких столетий забвения это возбуждает…
Она наклонилась и поцеловала меня. Рот и горло наполнились сладким ледяным потоком, словно я пил родниковую воду. По мере того как этот холод опускался все ниже, заполняя каждую клеточку моего тела, Хайша становилась все прозрачнее — через нее уже просвечивали звезды, верхушки деревьев… Потом она исчезла совсем.