"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Не нужно, — прохрипела Карина. — Я уж думала, что жизнь моя кончилась. В глазах мрак, голова кругом пошла, даже что-то приснилось вроде… Ну ты иди, Сергуня, — она, не подумав, слегка толкнула его в поврежденное плечо. Но Сергей стерпел боль, даже не поморщился. — Свяжи этого буйного, а то он еще чего-нибудь плохое сделает… Самое главное — синяки наверняка будут.
Сергей перевернул детину на живот и ловко связал ему руки за спиной, потом снова перевернул на спину.
— Сейчас очнется.
Сергей отошел к креслу, на котором сидела Карина. И действительно, через минуту или полторы Пузан-Петрушка зашевелился, закряхтел, открыв глаза, сел и бессмысленно огляделся по сторонам. По его глупому, напряженному лицу было понятно, что он ожидал увидеть себя совсем не в этой обстановке, наверное, ему тоже что-нибудь приснилось.
— Ну, как здоровье, душитель женщин?
— У меня из-за тебя, придурка, на шее синяки теперь будут.
Карина любовно потрогала свою шею.
— Кто вы такие? Что вам нужно? — человек смотрел с пола испуганно.
— А ты и не догадываешься? — Сергей окинул его презрительным взглядом.
Тот помотал головой. И тут же глухо сказал:
— Хотя догадываюсь, вы пришли меня убить и ограбить.
— Скорее всего, убить, — подтвердил Сергей.
При этих его словах толстяк встрепенулся, так что его щеки неприятно студенисто вздрогнули, и лоб мгновенно покрылся крупными каплями пота.
— Да, убить… — повторил Сергей с угрозой в голосе.
И увидел, как такой совсем недавно храбрый драчун затрясся всем своим жирным телом. Это не была игра, толстяк действительно боялся. Страшно, дико, панически боялся смерти…
«Ну, теперь пора», — решил Сергей. И тут же бросился резко к толстяку, схватил свитер на груди и неистово задергал его, другой рукой больно схватил за жирный подбородок.
— Говори, гад, где Илья?!! Где Илья?!!
Вид Сергея был настолько страшен, его натиск нагнал на толстяка такой ужас, что он только трясся и не мог ничего произнести. А Сергей все напирал. Он орал на него, несколько раз ударил по щекам, и казалось, в следующее мгновение убьет или по меньшей мере изувечит. Сила энергетического воздействия была велика до того, что доведенный до крайней степени ужаса толстяк не в состоянии был вымолвить ни слова. А Сергей все стоял на своем:
— Где Илья?!! Говори, гад!!
Наконец преодолев ужас, дрожащими губами толстяк проговорил:
— Какой Илья?..
— Ах, какой?! — еще больше рассвирепел Сергей и снова наотмашь ударил его по щекам.
— Я не знаю никакого Ильи, — с придыханием повторил он.
— Ах, не знаешь?! — снова взревел Сергей, пуча полные гнева и ненависти глаза. — А кто убил моего отца, тоже не знаешь?!
Тут на помощь подскочила Карина.
— На! Выколупай ему глаза!! — даже не проговорила — прошипела она, сунув в руку Сергею огромный кухонный нож, который обнаружила в хламе.
Шипение и ее оскаленные зубы были ужасны. Сергей взял из ее руки нож и, сделав страшные глаза, повернулся к чуть живому от ужаса Петрушке.
— Выколупай! Выколупай ему глаза!! — бесчинствовала рядом Карина и как-то даже приплясывала, угрожающе перебирая в воздухе накрашенными коготками, словно сейчас вцепится в жирную рожу Петрушки.
«Боже ты мой! Ужасная-то она какая, как будто с шабаша прилетела», — пронеслось в голове у Сергея.
— Я не знаю!.. Не знаю никакого Ильи!!! — переводя взгляд с ножа на Карину — с Карины на Сергея, — вопил Петрушка.
— А это что?! — Сергей резко повернулся, как будто бросил тело к столу, схватил с него ботинок Ильи и снова оказался перед Петрушкой, ткнул ботинком в его красное и потное лицо. — Чей ботинок, говори!!
Другой рукой он потрясал столовым ножом, привлекавшим внимание Петрушки больше, чем поношенный ботинок. Наконец Петрушка выпученными глазами сосредоточился на обувке.
— Не моя, не знаю… — вымолвил он.
— Не твоя, гад! Не твоя!! А у тебя дома лежит! Где взял?!!
— Выковыряй ему глаза!! — опять взвыла рядом Карина.
Вскрик этот сразу мобилизовал умственные процессы, происходящие в голове Петрушки. Он откинулся назад, глядя на ботинок.
 
— Я его в машине нашел, — сказал он негромко.
— В какой машине?! Ты что, сволочь, издеваешься?!
Сергей приблизил лезвие ножа к его лицу.
— В своей машине, под сиденьем валялся, — быстро-быстро, стараясь успеть до того, как ему начнут ковырять глаза, высказал толстяк и заелозил пяткой по полу, стараясь отползти от ножа подальше.
— Ты что, издеваешься?! Кто же в твоей машине забыть ботинок мог?!
— А это что? — Карина сунула ему в нос разрисованную под клоуна игрушку.
— Эту тоже в машине нашел.
— Кто у тебя в машине забыть мог?! — негромко, но страшно, очень страшно спросил Сергей.
И это произвело действие не меньше душераздирающих воплей.
— Марк, наверное, с детишками.
— Какой Марк?!
— Марк Анатольевич, когда машину брал.
— Какой Марк Анатольевич? Где он живет?! Отвечай быстро!
— Да здесь напротив и живет, — пролепетал толстяк.
Сергей в запарке не сразу сообразил, что речь идет о друге его отца.
— А когда ты ему машину давал?!
— Да дня три назад — он с детишками уезжал куда-то. Вот тогда ботинок и нашел, мало ли, думаю, пригодится, а куклу уже давно взял, они не спрашивали, я отдавать и не стал…
— Так у него что, доверенность есть?
— Да, доверенность, давно уже доверенность… Он как десять лет назад въехал с детишками, так мы с ним в складчину машину и купили… — Толстяк разговорился, вероятно, это была реакция на перенесенный стресс.
Сергей опустил нож и стоял, что-то пытаясь сообразить, связать у себе в голове. Карина тоже перестала буйствовать и молча и неподвижно стояла рядом.
— Так разве он десять лет назад приехал? — спросил Сергей.
— Да, десять лет назад с детишками приехал.
— А ты здесь давно живешь?
— С детства. А раньше в том доме его брат жил, и звали-то одинаково — оба Марки Анатольевичи. Но он умер, вот брат с детишками и вселился.
Толстяк смолк, преданно глядя в глаза Сергею, желая обстоятельно ответить на любой вопрос, какой бы тот ни задал.
— С детьми десять лет назад… — проговорил задумчиво Сергей, глядя мимо толстяка.
— Да. С детишками приехал и живет… Но детишки, правда, странные какие-то: за десять лет ни на сантиметр не выросли. Как десять лет назад выглядели на восьмилетних, так до сих пор так же и выглядят…
— А им сейчас по восемнадцать, что ли? — спросила стоявшая рядом Карина.
— Да, выходит, так, — закивал охотно толстяк.
— Так это не дети, это карлики, — хмыкнула Карина.
— Вот и я думаю… — проговорил толстяк. — Но он их почему-то детьми называет, а какие же они дети?
— Карлики, — негромко проговорил Сергей, хлопнув себя по лбу. — Это же карлики!! Почему я не подумал об этом сразу?! Ведь это карлики…
Для Сергея вдруг все стало ясным. И детишки, которые вечно крутились вокруг него и в тех местах, где происходило очередное преступление. Оказывается, он сам все рассказал Петрушке, а Петрушка и есть «друг отца».
Сергей наклонился и развязал руки толстяка. Тот недоуменно, потирая затекшие кисти, поднялся на ноги.
— Произошла ошибка, — глухо сказал Сергей, не глядя ему в глаза. — Много лет назад убили моего отца, теперь пропал мой друг — и это все дело одного человека. И теперь я точно знаю, кто это.
— Вы говорите о Марке Анатольевиче, — понизил голос хозяин дома и оглянулся на окно. — Вы знаете, я не удивлюсь ничему, я сам его побаиваюсь. Иногда он бывает страшен. Вообще-то он не в своем уме слегка, наряжается в красную рубаху и красный колпак… А иногда, бывало, я кровь в машине обнаруживал, вот и дня три назад, когда он машину брал, тоже кровь на сиденье. А что за кровь? Кто ж его знает, может, ребеночек нос расковырял, а я в милицию побегу… Я уж о детишках не говорю, как их увижу — мурашки по коже. Да и бандиты какие-то к нему раньше приходили, я даже фотографировал…