"Фантастика 2024-45". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Он, хихикнув, ткнул свободной рукой травмированного в бок, но не улучшил тому настроение. Вторую руку, с носовым платком, Кирилл держал у разбитого носа. Но за этот нос он уже посчитался, сейчас посчитается с оставшимися бывшими дружками.
— Вон к тому крыльцу подкати, — приказал он водителю.
— Значит, так, — остановился на лестнице Кирилл. — Зайдете, как только скажу. Не раньше. Поняли?
Заведующий отделением психбольницы доктор Михаил Александрович Пинчер сидел в своем кабинете и, ожидая приезда большого бандитского начальства, просматривал истории болезней подшефных психов. Последнее время, после сдвига своего папаши (кстати, умершего два дня назад), он жил в постоянном страхе. Теперь ему самому приходилось отвечать за все отделение. В психиатрии из рода Бородавко он остался один. В смутное революционное время дед Бородавко — красный матрос — был поставлен заведовать отделением исключительно из-за своего пролетарского происхождения. Но после революции ситуация изменилась, и его сын должен был изменить фамилию на более благозвучную и интеллигентную. Перебрав множество фамилий, Бородавко обнаружил редкую собачью породу доберман-пинчер и, разделив ее на две части, получил две красивые и интеллигентные фамилии — с такими фамилиями не стыдно было заведовать не то что отделением, но и всей больницей. Тут, как назло, началась кампания с национальным уклоном. К тому времени уже ставший заведующим, его отец вынужден был писать в анкетах с пояснением: «Доберман — урожденный Бородавко».
Должно быть, что-то передалось Пинчеру от собачьей породы, потому что в последнее время он ощущал опасность особенно остро. Вот и сегодня он очень не хотел идти на эту встречу с головорезом Тузом. Но ему был известен крутой нрав правой руки мертвого Китайца. В том, что Китаец мертв, доктор Пинчер не сомневался, хотя от него сведения эти старательно скрывались. И в то же время доктор Пинчер ждал и жаждал этой встречи, предполагая, что на ней решится нечто очень важное.
Из комнаты свиданий через чуть приоткрытую дверь донесся шум. Доктор Пинчер тут же привстал и, приспустив очки, всмотрелся в лицо вошедшего человека.
— Ах, это ты. Кирилл! Почему без стука входишь? Обнаглел, мерзавец.
Кирилл молчал, стоя недалеко от двери.
— Ты что, оглох?! Где хозяин?
Пинчер снял очки и положил их на страницы истории болезни, которую только что просматривал.
«Ну, сволочь, сделаю я тебе за грубость — в ногах валяться будешь», — злорадно подумал Кирилл.
— Туз будет позже, — кротким голоском начал Кирилл. — Он просил, чтобы вы нашего паренька посмотрели. Ранило его сильно.
— Это к хирургу нужно, — морща нос, недовольно проговорил доктор Пинчер — он не любил кровь. Хотя и был врачом, но его специальностью было лечение чего-то темного и неконкретного.
— Но Туз сам просил…
— Ну ладно. Давай его в процедурную.
Доктор встал и, подойдя к маленькой дверце процедурной, открыв ее, зажег свет и вошел. Кирилл в это время высунулся в комнату свиданий.
— Эй ты, — указал он на первого подвернувшегося низкорослого кряжистого громилу. — Тащи сюда кусаного.
Несчастный еле держался на ногах, был бледен до синевы, из перетянутой ремнем руки кровь не шла, зато содранная щека сильно кровоточила, и кровь, пробежав по кожаной поверхности куртки, капала на пол.
— Не вздумайте сказать, что собака покусала, — шепнул обоим Кирилл.
— Ну, где вы там?! — раздался из процедурной недовольный голос доктора Пинчера.
Травмированного, поддерживая с двух сторон, ввели в процедурную. Доктор Пинчер, увидев его, всплеснул руками.
— Да его к хирургу нужно. Он мне здесь все кровищей зальет.
— Туз просил вас перевязку сделать.
Доктор поморщился от вида крови, отчего его лошадиное лицо сделалось очень смешным, и сказал:
— Снимите с него куртку и пускай на стол ложится, посмотрю. Потом все здесь языком вылижешь, — бросил он Кириллу.
Тот согласно кивнул. Эх, с каким бы удовольствием он дал по этой рыжей башке, с каким бы блаженством выпустил кишки из его жирного живота; он еле сдерживался, чтобы не пнуть доктора. Сейчас казалось удивительным, как Кирилл всегда спокойно сносил его насмешливый наплевательский тон, словно он, Кирилл, куча дерьма, а сейчас это его раздражало до того, что приходилось бороться с самим собой. Такова уж психология всякой мелкой душонки…
 
Сняв куртку, пострадавшего положили на стол, и доктор осмотрел его раны.
— Странно… — задумчиво проговорил доктор Пинчер, разглядывая рваные раны. — Странно…
— Ну как, Михаил Александрович? — поинтересовался Кирилл.
Но доктор, с интересом разглядывая рваные сухожилия, не удостоил его ответом.
— Я пойду Туза встречу, — сказал Кирилл. — А ты побудь с доктором, — он незаметно подмигнул глазом кряжистому мужичку, приведшему покусанного. — Все, что доктор скажет, выполняй беспрекословно.
— Угу, — буркнул тот.
Кирилл тщательно прикрыл за собой дверь, через кабинет врача вышел в комнату свиданий, где ждали его четверо «братков».
Когда он внезапно вышел, го отметил для себя, что парень с огромной, как у католических монахов, плешью, недоброжелательные взгляды которого он уже ловил на себе сегодняшней ночью, вдруг смолк, а другие, слушавшие его, потупили взгляды. Значит, говорил плешивый о нем, о Кирилле. Ну, погоди у меня, сволочь!..
Кирилл понимал, что одноглазый Забойщик не погладит его по головке за искалеченного «братка». Но он надеялся все же как-нибудь вывернуться, в случае чего можно все свалить на покусанного — он сам промахнулся, у него ведь был пистолет.
— Плешивый, ты кончаешь санитара, который на раскладушке дрыхнет. И чтобы он не пикнул. Понял?! — Кириллу нравилось корчить из себя начальника, голос его сделался резким и грубым.
Плешивый не ответил.
«Значит, не уважаешь, сволочь?! Ну, погоди у меня, дождешься… Все дождетесь».
Кирилл чувствовал недоброжелательность и агрессивность подельников.
В коридоре отделения психбольницы не было ни одной больной души — придурки спали.
— Ядрена вошь, пистолет в машине оставил, — хлопнув себя по карману куртки, прошептал Кирилл.
— Сходить? — предложил плешивый.
Кирилл посмотрел на него внимательно и подмигнул. Он увидел в его предложении желание увильнуть от расправы с ночным санитаром.
— И так справимся, — он похлопал плешивого по плечу. — Главное — экологию беречь.
Ночной санитар три ночи назад переставил свою раскладушку за угол, чтобы меньше дуло, и спал там, по обыкновению с головой укрывшись одеялом.
Кирилл, подкравшись, выглянул из-за угла и, убедившись, что санитар спит, сделал плешивому знак. В руке плешивого блеснул нож, он на цыпочках подкрался к раскладушке. По выступающему сквозь одеяло рельефу тела определил, где голова, где ноги. И, мгновение постояв, плешивый вдруг рухнул на него, сквозь одеяло вонзая острие ножа, по его расчетам, в грудь спящего… Нестерпимо в ночной тишине взвыли пружины раскладушки. Плешивый всем телом вжался в санитара, удерживая его последние предсмертные судороги. Санитар не вскрикнул, он только издал вздох сильно уставшего человека. Через мгновение плешивый поднялся с мертвого тела. Из-под одеяла только выпала расслабленная рука с синей наколкой в виде восходящего солнца на тыльной стороне и глухо и тяжело ударилась об пол.
Кирилл подивился точной и грамотной работе подчиненного и пошел вперед. Эх, как хотелось Кириллу грохнуть кулаками по решетке первой палаты, заорать, переполошить всех дуриков. Сколько лет он неизменно проделывал это. Но сейчас отказал себе в удовольствии.
— Когда я крикну, войдете и кончите жирного.
Сзади вдруг раздалось шарканье, и из-за угла показался дурик. Он прошел мимо раскладушки с мертвым санитаром и вошел в туалет, даже не удостоив группу мужчин взглядом.
— Ну, я пошел.
Кирилл открыл дверь сестринской и бесшумно вошел внутрь помещения.
Огромный, с неимоверно широкими плечами исполин Харя в белом докторском халате сидел за столом в освещенном люстрой и настольной лампой помещении. Он тупо глядел перед собой заплывшими жиром маленькими глазенками. У него нестерпимо болела когда-то сломанная Сергеем челюсть. Уже вторую ночь шел дождь, и уже вторую ночь Харя не спал от ноющей, изматывающей боли.