Частный детектив Выпуск 3

– Вы признаете, что Жанна Шелдон его любила?
– Не понимаю.
– Вчера вы не хотели этого признать.
– А теперь признаю.
– И Жанна Шелдон хотела оставить мужа ради вашего сына?
Неужели я сделал неверный шаг? Кажется, нет. Ведь все равно во время допроса Трант поймет, что она любит Билла.
– Да, – ответил я.
– Но зачем ваш сын взял с собой оружие?
– Он объяснил мне это. Билл не собирался стрелять.
– Значит, вы считаете, что мотива не было?
– Да.
Он внимательно посмотрел на меня и обронил свое любимое слово:
– Понимаю.
Я снова попал впросак, поверив, что он и в самом деле настроен дружески. Но теперь я сообразил, что, прикрываясь любезностью, он провел со мной новый поединок, в котором опять оказался победителем. На меня снова напала депрессия. Мы приехали.
Трант провел меня в небольшую мрачную комнату, где стояли стол и три кресла. Ввели Билла. Полицейский остановился у двери.
Я с трудом вынес это свидание. Вид Билла был опрятный: вчерашний костюм, волосы старательно причесаны. Лицо хмурое и какое–то отупевшее. Он не отрываясь смотрел на Транта. А потом взглянул на меня с укором, как бы говоря: «И ты с ними!»
Мне хотелось дать ему понять, что Трант и мой враг, но я не мог говорить.
Наконец Трант сказал:
– Я хотел выяснить пару вопросов, Билл. Я разговаривал с мистером Фридляндом.
Как я ненавидел его! Какое он имел право ставить капканы под личиной добродушия? «Но при чем здесь Артур Фридлянд?» – думал я. Ах да, ведь Ронни хотел изменить завещание, должно быть, это…
Билл молчал, а Трант продолжал:
– Вчера вечером в шесть часов пятнадцать минут Ронни Шелдон звонил адвокату Фридлянду, но его не было дома. Мистер Шелдон передал, чтобы тот срочно приехал к нему, и предупредил, что хочет изменить завещание. Новое завещание не было составлено, потому что прежде чем Фридлянд приехал в Нью–Йорк, Ронни Шелдона убили. Когда я услышал об этом, мне пришло в голову, что наследники, перечисленные в завещании, попадают под подозрение. Я попросил Фридлянда показать мне завещание. Я тебя ознакомлю с ним.
Он достал документ.
– Анни Шелдон, имеющая свой капитал, получает ренту. На твоего отца переходят права фирмы «Шелдон и Дулитч» вместе с капиталовложениями. Но все это незначительная часть капитала.
Я чувствовал, что готовится новая западня. Трант понимал, что я – друг Ронни и мститель за его смерть – остался ответственным издателем только благодаря его убийце.
– Адвокат Фридлянд объяснил мне, что мистер Шелдон был против деления капитала. Прямых наследников у него не было, поэтому он решил все деньги завещать тебе – его единственному крестнику, – закончил Трант.
Наконец–то я понял Транта. Я никогда не думал о последней воле Ронни. Мне и не снилось, что он может все завещать Биллу, хотя это и было логично. Ронни любил Билла и все ему прощал, но теперь Ронни схватил Билла за горло и из гроба. Сейчас я понял смысл разговора в машине. Вот он, главный мотив убийства!
– Еще один вопрос, Билл. Ты знал, что Шелдон оставляет тебе по завещанию весь свой капитал, правда?
Я не выдержал:
– Ради Бога, конечно, он не знал, даже я ничего не знал! Трант не обращал на меня внимания, он смотрел на Билла.
– Адвокат Фридлянд сказал мне, что два с половиной года назад мистер Шелдон пригласил тебя к себе в контору, чтобы сообщить, что ты – его наследник. Это правда?
– Мне не нужны его деньги, – хмуро ответил Билл.
– Но ты знал?
Вопрос Транта прозвучал как выстрел. Я снова вмешался:
– Билл…
Он не реагировал на меня и смотрел на Транта, как загипнотизированный.
– Я сказал ему, что не дотронусь до его вонючих денег.
– Но ты знал?
– Да.
– Билл, почему ты никогда не говорил мне об этом?! – воскликнул я.
– А зачем? Ведь ничего не случилось. Он сказал, что завещает мне свои деньги, а я отказался. Я не думал, что он будет так упрям.
– Но он это сделал, – настаивал Трант.
Он встал, давая понять, что допрос окончен. Зачем было его продолжать, если он выиграл по всем пунктам?
– Может быть, ты хочешь остаться с отцом? – спросил Трант.
 
– Да, хочу, – немного подумав, отозвался Билл.
Трант заявил, что я могу не бояться: тут нет подслушивающих устройств. Все ушли, мы с Биллом остались одни. Я сказал ему:
– У меня нет ничего общего с Трантом. Я просто воспользовался случаем повидаться с тобой.
Он молчал.
– Я знаю, что ты не виновен. Меня не интересует, что он выкопал в завещании. Я уверен, что ты не убивал.
– Папа…
– Я не намерен отступать. Я не успокоюсь, пока не докажу, что ты не виновен.
Он слегка пожал плечами.
– Зачем все это, папа? Они уже все решили между собой.
– Нет, так не пойдет.
– Этот адвокат… Он был здесь. Спрашивал меня о разных вещах: обо мне, о матери. Папа, зачем ему все это? Чего он хочет? Или он тоже думает, что я виновен?
– Не знаю, – признался я, – я с ним еще не встречался.
– Все эти вопросы… словно я ненормальный или что–то в этом роде…
– Билл, ты больше ничего не помнишь?
– А что я еще должен помнить?
– Ты не помнишь, в каком кинотеатре был?
– Нет. К чему все это, ведь они мне не верят. Только ты один на моей стороне. – Он уставился на меня умоляющим взглядом.
– Да, я верю тебе, сын.
– Честно говоря, я не надеялся на это.
– Это потому, что я был плохим отцом.
– Нет, папа, ты старался, я сам виноват во всем. Ты видел Жанну?
– Да.
– Она… тебе сказала?
– Что она должна была сказать?
Я напряженно ожидал. Скажет ли он, что возвращался?
– Как она все это переносит? Ведь она не верит, что это я? Что я мог ему ответить?
– Что бы ни случилось, она любит тебя, – ответил я.
– Она не должна меня любить, – вырвалось у него с горечью. – За что она может меня любить? Чем я заслужил ее любовь?
Я вспомнил слова Анни Шелдон: «Так почему ты всегда берешь вину на себя?» Теперь я понял, что мой сын был похож на меня, невзирая на эту напускную агрессивность, он так же неуверен в себе, его так же легко ранить. Не только вокруг Билла, но и вокруг меня затягивалась сеть. И мне стало ясно, что я должен спасти его или погибнуть вместе с ним. Я собрался с мыслями и вспомнил о ключе Жанны. Только Билл знает, где он находится. Я зашептал:
– Жанна рассказала мне о своем ключе, Билл. Если Трант его найдет… Ты понимаешь? Скажи, где он? Я избавлюсь от него.
Он в недоумении смотрел на меня.
– Я не знаю, папа, о каком ключе ты говоришь.
– Ключ от дома Ронни. Он был в сумочке, которую Жанна забыла в Файр Истленд.
Он покачал головой.
– Я ничего не знаю ни о каком ключе. А сумочку я вернул ей.
– И ты не вынимал из нее ключа?
– Я не заглядывал в сумочку и поэтому не знал, что там лежал ключ.
– Билл, ты можешь поклясться, что не знал о ключе?
– Клянусь. Зачем мне лгать тебе?
Он больше не мог сдерживать себя, сделал неуверенный шаг и прижался ко мне.
– Папа, не дай им меня убить!
Меня сейчас волновало только то, что он рядом со мной и нуждается в помощи.
– Все будет хорошо, мой мальчик.
– Папа, я не должен был тебя ненавидеть. Это все из–за матери…
Вошел Трант, а за ним – полицейский.
– Пора прощаться, – сказал Трант. Билл сразу же ушел.
– Теперь вы понимаете, почему я привел вас сюда? Я машинально вслушивался в его слова.
– Чтобы вы не обнадеживали себя зря. Слыхали? Он знал, что наследует большой капитал. Во всем мире не найдется суда, который оправдал бы его. Поверьте мне! Оставьте все как есть, и поступайте, как вам посоветует адвокат!
Этот полицейский меня удивлял. Я должен был благодарить его: он отнесся ко мне с пониманием. Но в то же время он был и одним из врагов, старающихся отнять у меня сына.
– Я еду в город и могу подвезти вас, – предложил Грант. И тут я вновь почувствовал, как ненавижу его. Только ненависть у меня и осталась.