Частный детектив Выпуск 3

Она шумно вздохнула, ее губы округлились, она попыталась было ответить ему, но сдержалась. Лицо ее разгладилось, она медленно поднялась и заговорила мягко:
— Стив, у тебя разыгралось воображение. Знаю, тебе досталось, пришлось пережить неприятные минуты. Сожалею об этом, но я же не подозревала поначалу, как все серьезно. Теперь–то я тебе помогу, Стив. Помогу, чем смогу.
Она стояла перед ним, протянув руки ладонями вверх в умоляющем жесте. Стеганый халат снова распахнулся, обнажая ее тело — груди с торчащими сосками, плоский живот, темный треугольник женственности, длинные и стройные ноги. Ее голос журчал тихо, убедительно:
— Дорогой, ты же знаешь, что я помогу тебе. Ты ведь веришь мне, правда?
Ее просительные интонации и кажущаяся искренность были довольно убедительны, а тело бесстыдно предлагало себя в ярком освещении комнаты. Взгляд Стива скользнул по ее обнаженной плоти, потом вернулся к лицу. Она положила руки на его грудь и тихо заворковала:
— Я была такой глупенькой, Стив. Попала в такую передрягу. Дорогой, ты должен знать, я все еще… все еще влюблена в тебя.
Последние слова она произнесла вкрадчивым шепотом — напряженным, соблазнительным; ее обнаженные бедра качнулись вперед и коснулись его. Держась одной рукой за его плечо, она изогнулась и тихо завращала бедрами в движении, древнем, как сама женщина.
— Ты не знаешь, кто убил Коттона, а, Марго?
— Нет.
— Ты ничего не знаешь о том, как меня подставили?
— Нет. Конечно нет, дорогой. — Она мягко терлась об него, ее язык облизнул нижнюю губу, ее губы округлились и соблазнительно надулись.
— И ты… все еще влюблена в меня?
— Безумно, Стив. Я хочу тебя, Стив. Сейчас! Хочу тебя! — Голос ее прерывался. — О, Стив!
— Напрасно подогреваешь себя, Марго, — тихо проговорил он. — Меня к тебе влечет не больше, чем к обезьяне. Так что кончай суходрочку и перестань врать!
Говорил он тихо и так же убедительно, как и она, так что в первый момент она даже раздвинула губы во всезнающей улыбке. Но потом смысл, его слов дошел до нее, и ее лицо застыло в мертвой маске. Ее рука покинула плечо Стива, длинные пальцы согнулись как когти и стремительно метнулись к его глазам.
Он отбил в сторону ее руку, положил ладонь на лицо Марго и с силой толкнул ее на диван у стены. Ее колени подогнулись, она опрокинулась навзничь и глухо стукнулась головой о стену. Какое–то время обессиленно лежала, потом села прямо и тщательно запахнула халат. Тряхнув головой и искривив лицо, посмотрела на Стива и начала плеваться словами. Материлась она весьма профессионально, выкрикивая непристойности и злобные эпитеты, пока Стив не оборвал ее:
— Заткнись, Марго!
Жесткость его тона остановила ее, и, прежде чем она пришла в себя, Стив спокойно проговорил:
— У тебя милое лицо, Марго. Очень привлекательное. Было время, когда я не мог и волоска тронуть на твоей голове, но сейчас, любимая, я готов изрубить его в куски вот этим. — Он помахал револьвером. — Ты ведь не будешь больше врать, а?
— Я не вру! — огрызнулась она.
— Позволь мне освежить твою память, Марго. В ночь, когда убили Коттона, ты вновь объявилась в моей жизни — впервые за семь лет. Совпадение? Нет, детка, часть дьявольского плана с целью сделать из меня козла отпущения.
— Ты…
— Заткнись! Потом кто–то предложил подняться в игровой зал. Ты предложила. Весьма важный момент. И Кот–тон, и я должны были выиграть немного денег. И ты потащила меня к рулетке и организовала мой выигрыш. Ты собрала мои фишки и выложила их перед кассиром, которого уже проинструктировали выдать мне, банкноты определенной серии — той самой, к которой принадлежали и банкноты, выданные позже Коттону. Именно «выданные» — на самом деле он их не выиграл, так же, как и я. Нас просто заставили поверить в то, что мы выиграли.
— Стив, пожалуйста… Он проигнорировал ее и продолжил:
— Но главные забавы тогда еще не начались, а, Марго? Ты должна была изъять меня из обращения на всю ночь, лишить меня алиби на время убийства Коттона. У тебя дома мы почти сразу прыгнули в постель. Нечего сказать, это было упоительно. Догадываюсь, ты позвонила Гроссу еще до начала потехи и заверила его, что я уже попался и что он может приступить к своему плану. А мне ты сказала, что заказала спиртное, которое так и не принесли. В постели ты меня оцарапала, чтобы потом это выглядело так, будто меня оцарапал кассир. Порыв страсти, подумал я тогда, вот какой ты мужик, Беннетт! Та еще страсть, Марго. Утром на моем новом пиджаке не оказалось одной пуговицы — потом ее найдут в кулаке мертвого кассира. Забавно: когда я сказал, что потерял пуговицу, ты, даже не взглянув на меня, знала уже, о какой пуговице речь, откуда она, какого цвета и все такое. Еще бы! Ты сама оторвала чертову пуговицу, готовя ложное обвинение против меня. Лучше было бы, если бы я не заметил исчезновения пуговицы, но, раз уж я заметил, ты постаралась ублажить меня, чтобы я ничего не заподозрил.
 
Она пристально смотрела на него, без намека на улыбку, не пытаясь прервать. Стив продолжал:
— Потом утром ты поспешила вытолкать меня из дома, пока я еще не совсем проснулся. Подвезла меня к единственному открытому в такой ранний час кафе и, вероятно, подождала, пока я зайду в «Хижину Дана». Еще одна забавная штука: не успел я зайти туда, как появились копы. Только три человека знали, где я. Ты и двое других, которые и близко не подходили к телефону и постоянно были в поле моего зрения. Значит, ты. Марго, вызвала копов. Позже, венчая все предыдущие усилия, ты заявила копам, что я пробыл у тебя дома полчаса и ушел. И все — я спекся. Здорово все было проделано. Вот только мне полагалось гнить в камере, где у меня не было бы ни малейшего шанса доказать, что я не верблюд. Ты никак не могла ожидать, что я вырвусь из тюряги и смогу попортить тебе личико.
Он молчал несколько секунд, глядя на нее, наблюдая, как отвращение на ее лице постепенно сменяется испугом. Она приложила ладонь к щеке, не спуская глаз со ствола револьвера в руке Стива. Он видел, как обмякло и побелело ее лицо, как ужас заполняет ее глаза.
— Давай же. Марго, выкладывай все, и побыстрей. Потом мы расскажем все копам. Тогда твое лицо не пострадает. Иначе…
Он не закончил. Это было уже ни к чему. Ее лицо исказилось гримасой страха. Слова полились бурным потоком:
— Пожалуйста, пожалуйста, Стив. Не делай мне больно. Не надо… Убери эту ужасную пушку!
— Говори!
Ее взгляд заметался по комнате, потом снова остановился на лице Стива. Облизав губы, она сказала:
— Убери свою пушку, Стив. Не целься в меня. Я все скажу, все, что хочешь. Но только убери револьвер. Я не могу говорить, когда ты суешь его мне в лицо.
Стив облегченно вздохнул. И так уже он знал достаточно о том, что натворили Марго и Гросс, но хотел размягчить Марго до такой степени, чтобы она охотно выложила все полиции. Он начал было засовывать револьвер за пояс джинсов, но остановился. Его чувства были обострены настолько, что ему почудилась фальшь в выражении ее лица — страх, который она должна была испытывать, был явно преувеличен.
Она заметила его недоумение и колебание, и внезапно выражение ее собственного лица полностью изменилось. Она откинулась на спинку дивана и расслабилась, потом провела рукой по своим роскошным черным волосам и произнесла прекрасно модулированным голосом совершенно спокойно и четко:
— А вообще–то можешь катиться ко всем чертям! — И улыбнулась так, словно только что услышала забавный, но немного непристойный анекдот.
Стив сразу же понял, что значили ее улыбка и фраза: уже слишком поздно. Он начал было поворачиваться, поднимая револьвер, который все еще сжимал в правой руке, когда его остановил голос.
Спокойный, уверенный, глубокий, полный силы.
— Не стоит, Беннетт. Если только ты хочешь жить. Так–то лучше. Теперь аккуратненько брось свою хлопушку, олух.
  
Глава 17
 
Мгновение Стив стоял неподвижно. От гнева на самого себя у него на глаза навернулись слезы. Челюсти его сжались, шейные мышцы набухли, губы раздвинулись, обнажив зубы в оскале.