Пробудившая пламя (СИ)

Я, не отрываясь, смотрела на повисшее тряпкой крыло Берса, которое заливало кровью.
– Ну и чего стоим, чего разглядываем? От твоих взглядов он здоровее не станет! – привела меня в чувство матушка Вали́
– Но дети... – немного растерялась я.
– Твои дети в твоей помощи не нуждаются! Там от них скоро помощи попросят! – пресекла все метания целительница.
Первым делом мы промыли рану и остановили кровь, к этому времени вернулись и дети. Берса уложили на носилки и доставили во дворец, в его новые покои. Здесь уже я и матушка Вали́ занимались раной до конца. Снова промывали, накладывали швы, матушка, конечно, я только помогала. Компрессы, отвары... Помогали и дворцовые лекари.
Только час через два матушка Вали́ ушла, оставив меня сиделкой при омане. Берс после всех отваров, которыми его напоили, спал. А я решила дойти до лекарского крыла, чтобы взять обезболивающей мази, потому что у матушки с собой её было совсем немного.
Но почти уже у самого коридора в лекарское крыло я остановилась, как вкопанная и даже дыхание затаила.
– Анаис! Неужели ты не понимаешь? Всё, что сейчас делает Берс, продиктовано волей императора, пляшущего под дудку Лайны! – говорила майриме.
– Но вчера он не пришёл в покои, хоть я и объявила о ночи лари! – прохныкала Анаис. – Весь дворец теперь насмешничает.
– Потому что нужно не просто объявить, но и получить ответ. Молчать господин может не более трёх дней. Вспомни, как Ираидала бегала за ним собачонкой! – сочится ядом голос Майхур. – От неё нужно избавляться! Не дать ей и шанса! Ты должна остаться единственной лари во дворце и в постели Берса! Слушай меня, сейчас твой единственный шанс.
– Я... Что мне делать, майриме? – со слезами в голосе просит помощи Анаис.
– Я уже всё за тебя сделала, моя дорогая. В последнюю порцию отвара для Берса я смогла подлить того самого зелья, которым сама однажды воспользовалась. – Я холодею, слыша эти слова. – Уже скоро им овладеет такая похоть, что он даже не поймёт кто рядом, а ты точно понесёшь. Времени у тебя немного, после недолгой активности, он заснёт так, что и не скоро добудятся! Твоё дело только прийти к нему!
– Да, но там Ираидала! – напомнила Анаис.
– Ей придётся уйти, её гронх нападёт на мою служанку. – Уверенно заявляет майриме.
Я отступаю, стараясь не выдать своего присутствия, и срываюсь в свою комнату. Я точно знаю, что гронх там. Я оказалась возле своей комнаты вовремя.
Из-за нападения, караулы со всех комнат, где в этом не было необходимости, сняли. В моих покоях, где никого не было, кроме гронхов, точно охранять было некого. Служанка уже в окровавленном платье только зашла в комнату.
– Что ты здесь забыла, да ещё и в таком виде?– Говорю громко, оставив дверь открытой. – Позовите смотрителя!
Пробегавший мимо слуга бросился исполнять приказ. Смотритель себя ждать не заставил и обещал передать служанку Таргосу, чтобы он выяснил, с какой целью она хотела очернить Шторма. А передо мной встал выбор.
Я знаю, что Берс сейчас опоен, как когда-то его отец. Но даже это обстоятельство не изменит для меня произошедшего. Если я позволю сейчас исполниться замыслу майриме, то навсегда вычеркну для себя возможность принять его, как своего мужчину. Если сорву, дам ему понять, что выбрала его!
Но я же не выбрала, я не уверена, я не понимаю, что со мной происходит! Да ещё и его припрятанный гарем! Я металась по балкону, не находя себе места и не решаясь сделать выбор.
Развернувшись в очередной раз, я остолбенела. Берс сидел на одном колене на перилах своего балкона и буквально прожигал меня взглядом. В следующий момент моё сердце оборвалось, словно сорвалось в пропасть. Оман встал, отклонился и прыгнул! Я рванула к перилам, потому что Берс висел, зацепившись за них руками.
– Ты что творишь! – вцепилась я в его плечи, но он хоть и с усилием, но подтянулся и с моей помощью перевалился на балкон. – Ты с ума сошёл!
– Ты же говорила, что веришь в мои крылья. – Его голос звучит странно, и я не сразу понимаю, что он говорит, немного растягивая слова, как пьяный. – Ты ушла, а сейчас ты злишься или испугана? Кто посмел?
 
– Посмел что? – пытаюсь сообразить, что делать теперь, видимо мои метания взбесили саму судьбу, творца или пламя, раз опоенный оман здесь и всё крепче сжимает в своих руках.
– Без разницы что. Ты моя лари! Моя пара! Вот вся моя! Я хочу, чтобы ты поверила, чтобы простила, приняла... А кто-то осмеливается тебя злить? Пугать? Уничтожу! – приходит в бешенство Берс. – Всех! Пойдём со мной! Покажешь, кто тебя обидел. Выпотрошу же заживо, остальные даже глаза потом не посмеют от земли поднять!
– Не надо никого потрошить! – похоже, зелье майриме смешанное с лекарством дало совсем не тот эффект, который ожидался.
– То есть, как это не надо? – удивляется оман. – Вот смотри, я привожу тебя в свой дом, так? Говорю всем, что ты моя госпожа, так? Предупредил заранее, что казню любого даже за одно проявление неуважения, так? А они тебя злят. Значит, что? Они меня не уважают. Значит, будут бояться! А ты не бойся!
– Берс, я не злилась и не боялась, я переживала! – пытаясь удержать этого кандидата в местные страшилки, я вываливаю ему правду. – И я не знала, что мне делать? Идти к тебе или нет? Что сказать...
– Почему не знала? Боялась, что я опять тебе не поверю? Я поверю. Только тебе и верю. – Улыбается он так, что создается впечатление, что он решил весь набор зубов показать. – Ты выбрала, Далли! Выбрала! Я тоже тогда выберу!
Его речь становится медленнее, он начинает моргать, точнее глаза у него закрываются, а он их открывает с явным усилием.
– Берс, тебе нужно лечь, ты засыпаешь на ходу. – Говорю ему как можно более ласковым голосом, нового всплеска пьяной агрессии нам не нужно. – Пойдём, ты ляжешь спать.
– Я помню, до твоей спальни ближе. Мне так дети вчера сказали. – Он подхватывает меня на руки и идёт в мою комнату, при этом его ощутимо шатает в разные стороны. – Шторм! Шторм, ты где? Мы идём спать!
– Осторожно! Крыло! – предупреждаю его, видя, что он собирается укутать меня им, но он меня не слышит, потому что уже спит.
Его крыло, не взирая на рану, обернулось вокруг меня, создавая уютный и теплый кокон. Такие грозные и внушительные с виду крылья могли становиться очень мягкими и нежными на ощупь. Пользуясь тем, что Берс спит, я провела кончиками пальцев по шелковистому ворсу мембраны. Улыбка, расплывшаяся по губам Берса, говорит о том, что спит он не так крепко, как мне кажется. Кокон стал плотнее, прижимая меня к Берсу.
С той стороны кокона из крыльев слышится только тяжёлый вздох Шторма и хихиканье детей.
– Выглядит, конечно, жутковато! – хмыкает Малис.
Но утром я оказалась в кровати одна. Меня вообще разбудила Фарли, с сообщением, что смотритель передал приглашение мне и детям на завтрак в большой зале.
– Мама, подожди! – засверкала хитрыми глазами Малис.
– Куда она? – поинтересовалась я у мальчишек.
– Я на кухню! Надо проследить, что бы к столу подали перец. Папа очень любит его на завтрак! С недавних пор! – рассмеялся Барлик.
– А вот и я! Я, конечно, не лари Лайна, но мне помогали Фарли, Гульниза и Рагни. А огранкой и подбором камней занимался мастер Ларис. – Просто горя от предвкушения щебетала Малис.
Не менее хитрая улыбка была и у Фарли, наблюдавшей за тем, как Малис аккуратно развязывает достаточно объёмный свёрток. Внутри оказалось платье, точнее комплект.
Нижнее платье было нежно сливочного цвета. Глубокий вырез каре, края длинных и узких рукавов, прикрывающих руку почти до пальцев, и край подола широкой юбки в пол были отделаны плотной вышивкой с мелкими камнями, среди голубых и синих самоцветов мелькали хорошо узнаваемые капли мариона.
А вот второе платье, верхнее, держалось только за счёт плеч. Оно полностью закрывало спину, а спереди сходилось углом на талии. Края ткани соединялись свободно висящими цепочками из белого метала, похожего на серебро.