Пробудившая пламя (СИ)

Мои мысли прервала появившаяся дверь, ведущая к казне. Тут же была и рабочая комната казначея и его помощников.
– Оман, как я рад вас видеть! – встал мне на встречу из-за своего стола казначей. – Как ваше здоровье, как раны? Не беспокоят.
– Беспокоят, только не раны, а траты. Траты лари Ираидалы. Фонтаны, облагороженная площадь, гавань, построенные почти заново два больших квартала. – Давал я шанс всё разъяснить казначею. Ведь почему-то мать была уверена, что всё это делается на деньги из казны.
– Так год уже прошёл с тех трат. – Забегали глазки казначея.
– А меня как раз год и не было. – Заявил ему я, видя, как его привычно начинает трясти. – Сколько потрачено денег из казны?
– Сейчас, я принесу записи. У меня всё подсчитано. – К моему удивлению заверил меня казначей, и ведь действительно принёс.
И суммы там были в полтора раза больше тех, за которые отчитывались перед душеприказчиком, как называли следящих за исполнением воли в народе, старшие кварталов. И был такой маленький незначительный нюанс. Отдающий, клялся, что эти деньги его смертные. И магия мира мгновенно карала того, кто пытался соврать. То есть, Ираидала точно отдавала свои деньги.
– Как много. – Заметил я.
– Так всё же с магами строилось. Работников нанимали. А в гавани такие течения! Многие гибли, приходилось семьям платить. – Тяжело вздохнул казначей. – А вот эту сумму лари потребовала перед отъездом, для обустройства значит...
– А если я велю привязать тебя к стулу, и сунуть твои ступни в огонь, сумма затребованная лари на строительство и с собой не уменьшится? – решил заканчивать этот фарс я.
– Что? Пррростите... – вытаращился на меня казначей.
– Не прощу. Как давно ты воруешь, приписывая лари траты? Позовите Таргоса. – Крикнул я в открытую дверь. – Всё строительство в городе, ведётся на смертные, полученные лари за два покушения! С оформленной при свидетелях волей и передачей денег под клятву!
– Я не знал, не знал, оман, простите! – завизжал свиньёй казначей.
– Рассказывай! – тряхнул его я. – У тебя же всё записано. Давай показывай траты лари за прошлый поход.
Казначей метнулся вглубь своих стеллажей и вынес толстые прошитые тетради.
– Вот, господин. Смотрите. – Я пролистал до примерной даты отправки обоза. Суммы с пометкой "лари Ираидала" нашлись быстро.
– Это что за траты? – ткнул я пальцем в эти строки и заметив, как мнется казначей рявкнул. – Живее!
– Обоз. – Еле слышно просипел он.
– Какой обоз? – терял терпение я.
– Да обычный обоз, вам на рубежи. – Вышел из-за стеллажей парнишка с синяком под глазом.
– Ты кто такой? – рявкнул я.
– Помощник казначея. – Прозвучало в ответ.
– Бывший, бывший помощник, оман. Сегодня выгнал, вот отбудет наказание... – зачастил казначей.
– За что выгнали? – понял, что уж очень не по нутру казначею появление этого парня, я.
– Много видел, много слышал, а ещё больше говорил, и память у меня хорошая. – Ответил парень.
– И что же ты такого наговорил, что таким украшением обзавёлся? – спрашиваю, а сам прикидываю, сможет ли он принять дела.
– Что доворуется старый крысюк, сдерут шкурку за его дела. Прибьют вас, оман, на очередной войне, а илсиры и ирлери за мать спросят. Да так спросят, что кровавыми слезами умоются все, кто её обижал. И поделом. – Заявил этот много говорящий.
– Парень, а ты случаем не бессмертный? – спросил я, даже растерявшись от такой прямоты. – А то ведёшь себя так, словно твоя смерть в пламени не отражается.
– Нет, оман. Я не бессмертный. Не взяли бы меня. – Приподнял он край халата, показывая деревянную ногу, покрытую какой-то смолой. – А смерть может и не отражается. В тот день, когда лари пришла к нам в квартал, как раз наш дом рухнул. Среди тех мертвых, что везли в перевернувшейся телеге, увидев которую лари пошла узнавать, что происходит, были мои соседи и родственники. А мне ногу передавило, даже матушка Вали́ спасти не смогла. И крови много потерял, но выжил. Только сам не знал для чего. Как калеке в бедном квартале выживать, если и здоровые с голоду гибнут? А лари попросила илсира Марса и ирлери Малис научить меня считать, и всё время говорила, что у меня словно счëты в голове, а с моей памятью и вовсе цены мне нет. Илсир Марс меня и устроил сюда, когда место свободное было. А ирлери вон, новую ногу мне прислала, сказала, сносу не будет.
 
– Про обозы, откуда знаешь? – прикинул я, что парень здесь явно меньше года.
– Так у него заместитель, его же зять. – Кивнул парень в сторону казначея. – Они те цифры пять раз уже переписали, каждый раз увеличивая. А казначей говорил, что мало того, что лари уже за эти траты всыпали, так ещë и на войну же отправляли. Идите, считайте, кто там чего и сколько сожрал и поизносил.
– Да неужели? – развернулся я к казначею. – Рассказывай.
– Оман, правда, суммы немножко приврал, но траты эти были. Правда, были. Только вы, значит, за порог, а эта лари тут как тут. И давай всюду шарить, вынюхивать... Сколько воинов пошло, сколько в пути присоединятся, сколько в крепости ждут. – Вспоминал подробности казначей. – Что с собой взяли... Я уж всем строго настрого запретил ей что-то говорить, так всё равно эта проныра как-то узнавала. А потом начиналось! Как уж она тут истерила, как мне угрожала...
– Поподробнее об угрозах, чтоб я знал, что исполнять! – уже не выдержал я. – Ты почему, тварь, решил, что смеешь запрещать что-то лари? С чего решил, что можешь мешать ей? И почему столь необходимый нам на рубежах обоз, вдруг оказался записан не в военные расходы, а в траты лари?
– Звали, оман? – наконец-то появился Таргос.
– Звал. Забрать и вытрясти всё. Когда и сколько украл. И сколько приписал лари Ираидале. – Показал я на казначея. – И ответь мне на один вопрос. Почему не ты мне докладываешь о делах казначея, а я тебе?
– Казначей для меня неприкосновенен. Это доверенный человек майриме, из её личных слуг, – отчитался Таргос.
– Нет в этом дворце никого, кто не подчинялся мне! И не важно чей он или она доверенный человек, ясно? – вот почему он настолько обнаглел, оказывается. – Парень, тебя как зовут?
– Дербет, господин. – Поклонился мне он.
– Раз лари уверена, что ты отлично справишься со всеми этими цифрами, значит, ты и будешь казначеем. И вот тебе первое задание. Не знаю как, но мне нужно, сколько реально тратила лари Ираидала. Справишься? – парень задумался, но уверенно кивнул. – Таргос, зятя этого тоже захвати.
А вот теперь я шёл к матери. Хотелось, правда, остановиться и побиться головой об стену, чтобы хоть немного остыть и прийти в себя. Вернулся, твою мать, домой! Видит пламя, на рубежах было легче! Прав отец, ой как прав! Придурок, у которого голова только для рогов. Вот чего стоило хоть раз никого не слушать, и поговорить с Ираидалой обо всех этих тратах, скандалах и обо всём прочем?
Почему я не взял её за руку и сам не отвёл к лекарям? Чтоб при мне осмотрели и сказали что и как? Ведь сразу бы всё стало ясно. Уже заходя в покои матери без стука и предупреждения, я услышал, как одна из её служанок рассказывает ей о моих последних приказах. Удивительно. Я дойти ещё не успел, а о смещении казначея, матери уже успели доложить.
– И оман назначил крысеныша... – услышал я.
– Обнаглевшей и разжиревшей крысой, был прежний казначей. – Расставил все точки по местам я. – А у нового казначея, мастера Дербета, отличные рекомендации. Это мой доверенный человек. И я надеюсь, что это будет ясно всему гарему. А теперь пошла вон.
– Сын! Аманат моя личная рабыня... – возмутилась, было мать.
– И если не хочешь, чтоб она отправилась ко всем остальным твоим личным слугам, она сейчас вспомнит, что оман в этих землях я, а не лари Майхур. – Предупредил я.
Майриме поджала губы и кивнула служанке на дверь.
– Что происходит, сын? Я тебя не узнаю. – Тихо произносит мать, обнимая себя руками. – Врываешься к лекарям, отправляешь их на расправу за...