Пробудившая пламя (СИ)

– Конечно, вернёшь, мой хороший! И ты, и брат, и папа твой! Всё что наворовал, всё и вернёшь. А посмеешь хоть крошку утаить, отправишься лично императору рассказывать, кого ты там не предавал, и с какой целью разорял богатейшую провинцию. – Улыбалась я трясущемуся мужику. – А ещё лучше, верный ты наш, отправишься не к императору, а к оману. Он-то с гордостью, перед всем двором и бессмертными отдал со всей своей щедростью детям богатейшие земли. А по факту, его наследники из-за тебя вынуждены спать на земле, и есть похлëбку на воде. И работать! Сами ловить себе рыбу для пропитания... Ты хоть представляешь, в каком свете выставил омана перед всей столицей и что он с тобой за это сделает? Хотя зачем это представлять? Вдруг я тебя обманываю. Хочешь, можешь всю разницу, которую ты всё это время грëб себе, сам отвезти в столицу. И объяснишь оману, как она образовалась.
– Пожалуйстаааа... – скулил мужик, отползая от меня с такой скоростью, словно я была вселенским злом.
– Две недели тебе! Через две недели не примем ни монеты. Не успеешь, поедешь к оману. – Сообщил сборщику Барлик.
– Две недели, я запомнил, господин! Я всё успею, господин! – отползал обратно на берег мужик, при этом умудряясь кланяться и стукаться лбом каждые две минуты.
– А вы жестоки, лари. – Рассмеялся Дираф.
– Вообще-то, ни разу! Жестокой я бы была, если бы отправила его к майриме, чтоб он ей объяснил, почему она столько лет недополучала столько денег с Геликарнака. – Засмеялась уже я. – Ну, или сообщила бы бедняге, что мы пригласили омана во дворец, и он скоро приедет.
– Лари, я подозреваю, что вам привезут столько денег, что вы себе сами построите, тот дворец, который захотите. – Ответил Дираф.
– Сдался он мне, как вещь-мешок во время марш броска! – открестилась я от такого счастья.
Вспомнила я о своём смехе за следующие две недели ещё не раз. Сборщик честно привозил почти каждый день деньги, ткани и даже камни. Причём, забирал-то он камни без обработки, а возвращал уже с огранкой, драгоценные кристаллы, чья красота завораживала.
Оказалось, что гранит камни он сам, и украшения делает сам. В одном из комплектов, что делал бывший сборщик налогов, я увидела знакомый отблеск.
– Это земляная смола. Там внутри марион и золотая цепочка. Я сначала их намочил, потом опустил в смолу, а потом прокалил над огнём. – Шёпотом пояснил он мне, видя, как внимательно я рассматриваю украшение.
– Вы вообще в курсе, что у вас талант? Редкий дар творить красоту? Создавая вот такие удивительные вещи, вы заработали бы не меньше, а то и больше, чем своровали! – говорила я и замечала, как загораются внутренним светом глаза вора. – Понимаете? Да о вас бы уже слава гремела по всей империи. Ну, разве ж так можно...
– Да у меня в семье все сборщики. В кого я такой уродился непонятно. – Тяжело вздохнул расхититель имперского имущества. – Только мне отец и дед говорили, что этим себя не прокормишь. Что всё пустое. Вон...
Он протянул мне руки. Что-то странное было с его пальцами...
– Вас что, били по рукам? – спросила с подозрением.
– Почему били? Нет, просто пальцы ломали, чтоб к мелкой работе не тянулся. – Так просто, словно о погоде, сказал сборщик. – Только бестолку всё. Понимаете, лари, я же вижу... Вот смотрите, земляная смола. А я, как почуял, всё равно, что вот как ваш гронх добычу, что прокалить её надо. Она тогда оживает и как солнце горит. И вот, вот смотрите...
С каким-то ажиотажем он сунул мне в руки мягкие ножны, в которых хранил небольшой кинжал. Мягкая кожа крепилась к резным пластинам цвета гречишного мёда.
– Это что? – С подозрением рассматривала я пластины, боясь ошибиться.
– Смола! – довольно засмеялся мужчина. – Если в форму налить воды, а потом в эту воду тонкой струйкой влить смолу, то получается вот такое. Потом прокалить, отшлифовать и ещё раз прокалить. Только просятся детали, которые я уже сделать никогда не смогу.
И загоревшееся было, пламя потухло.
– Знаете, а вам, наверное, всё-таки придётся ехать в столицу. – Решила я, что дурное знакомство не должно быть причиной для того, чтобы лишить человека шанса. – Не пугайтесь. Не к оману. Поедете в целительский квартал. Найдёте вдовий, а там спросите. Нужно будет попросить отвести вас к матушке Вали, ей покажете свои руки и расскажете, как, когда и сколько раз вам ломали пальцы. Если кто и может вернуть вам руки, то только она. Поедете?
 
Бывший сборщик налогов и вор уехал в столицу той же ночью, едва дождавшись, когда я закончу писать письмо матушке, с просьбой посмотреть, можно ли ещё что-то сделать.
А время незаметно сорвалось и полетело, не давая мне и минуты на раздумья. Сходили со стапелей корабли. Одни уходили в море на лов рыбы, другие шли тяжело гружëнные в столицу. Из Геликарнака на продажу шли расписная посуда, посуда для перевозок и хранения из глины или дерева, с обработкой земной смолой. Шла рыба. Соленая, копчëнная, маринованная по нескольким рецептам, вяленная. Особая рыба, закованная в панцирь розового льда, чтоб доехала свежей.
Сопровождали корабли с грузом стремительные корабли-конвоиры. Малис мне объяснила, что торговцы или рыболовные суда имеют тяжёлые широкие основания, чтобы увеличить трюм. А вот военные суда наоборот, острогрудые, что позволяет им двигаться с большей скоростью. Ещё у них была разная система оснащения парусами. Но во всех этих реях, мачтах и косых парусах я ничего не понимала.
Команды на военные суда обучали бывшие пираты. Был построен целый городок с полосой препятствий и качающимися платформами, чтобы имитировать качку.
Изменилось и побережье. Уже давно не было походного лагеря, и развалин по берегу. Мы перестроили все поселения, сильно их укрупнив, посчитав, что так проще и работать, и защищаться в случае чего.
Рядом с верфью появился причал, по прообразу того, что был построен в столице Масулом. Был у нас и целый городок для бессмертных, с большими казармами, плацем, конюшней и прочими необходимыми постройками. Настоящая военная часть.
Одними из последних походный лагерь покидали мы. Наш дом был построен вдалеке от поселений, у истоков местной бурной речушки. Узкая горная тропа между скалами, выводила на плато, где из нескольких родников рождался поток, превращавшийся чуть позже в водопад, а потом впадающий в море. Самым сложным было залить торчащие камни смолой, создавая ступенчатую дорогу. Долина, в которой стоял наш дом, со всех сторон была закрыта горами, которые словно ладони, закрывали нас ото всех ветров.
На берегу потока стоял наш большой и просторный дом. На втором этаже были комнаты детей, а внизу общая комната, она же кухня, и наши комнаты. Моя, Фарли, Гульнизы и Ранги.
Мы вместе готовили, убирали и стирали. И нам было весело! Здесь уже не было лари и её служанок. Просто четыре молодые женщины, что пытались вместе выжить. Каждый вечер мы собирались за большим столом. И почти каждый раз у нас были гости.
К нам приходил наставник, если конечно он не уезжал в столицу за жалованием и содержанием. Мастер Дираф, что за последние полгода, стал вторым наставником, не только с удовольствием приходил на ужин, но и помогал готовить, разбавляя наш женский коллектив своими шутками. Был у нас и второй помощник. Правда, тот больше времени проводил с детьми.
Аргес столько времени посвящал племянникам, что мне иногда казалось, что он пытается наверстать всё, чего не дополучил в собственном детстве. По полу стояли вылепленные из глины и раскрашенные корабли, солдаты и офицеры, крепостные укрепления. А тем баталиям, которые разворачивались на полу перед камином, позавидовал бы любой учебник по военному делу.
Но не только дети привлекали в наш дом непризнанного принца империи. Было немножко забавно наблюдать, как краснеет Гульниза, стоит ей случайно коснуться Аргеса. Или как он старается поймать её взгляд или "случайно" с ней столкнуться. Бывшему пирату всё больше нравилось, когда ужин ему подавала Гульниза, а не я или кто-то другой из девушек.