Пробудившая пламя (СИ)

Я подошла и молча обняла его, а он словно этого и ждал, сжал меня и уткнулся лицом в волосы.
– Мы тебя ждём. – Тихо говорю ему отпуская.
Оман Берс Марид Нави, избранный дочерью огня
Второй раз за сегодня я вхожу во дворец отца. Он и Лайна в малом зале о чём-то тихо переговариваются. Пока не увидели меня.
– Что случилось? Ираидала? Дети? – сразу спрашивает Лайна.
– Случилось. Лет тридцать назад. – Говорю я и опускаюсь на пол, рассказывая, всё, что услышал от Анны Димарий. – Она просто ушла от ответа, пересказала нам сцену после родов, ни словом не соврав. Поэтому и вывернулась в прошлый раз. Да и сейчас, если бы не Ирина с её предположением, высказанным от возмущения, у меня в голове картинка не сложилась бы.
– Надо было удавить эту тварь сразу! Какая же гадюка!!! – бьёт отец по полу, а Лайна начинает его успокаивать.
– Лари Лайна, зато теперь вы знаете, что отец вас не предавал. – Постарался я найти хоть что-то хорошее во всей этой грязи.
– Подожди! – взгляд отца меняется, он словно хищник, которого кормили капустой, а теперь сказали, что всё это время он должен был, есть мясо. – То есть, ты должен был родиться на два месяца раньше Файрида, это самое меньшее? То есть я ни одной своей клятвы не нарушил, так, Лайна?
– Я пойду в сад, там саженцы плохо приживаются... – что-то невнятное произносит Лайна и почти бегом выходит из зала.
– Спасибо, Берс, ты принёс важные вести, сын. – Отец обнимает меня. – Пойду я тоже посмотрю, что там за саженцы такие, болеющие!
Отец ушёл, а я вышел на балкон, отсюда видно прекрасный сад императорского дворца. А вот и император сбегает по ступеням.
– Лайна! – рычит отец. – Загрызу!
Но в этом рыке, больше урчания довольного кота, нежели угрозы. Лайна выпрыгивает из-за ближайшего куста и, смеясь, виснет у отца на шее, тот подхватывает её и кружит на вытянутых руках. А я рад, что туча, мешающая их счастью, развеялась. А мне пора домой, где меня ждёт моя жена, и мои дети.
Ирина и дети находились в покоях. Понимая, что ситуация во дворце не то что сложная, а из рук вон, они не проявляли лишней самостоятельности и не мешали бессмертным себя защищать. Тут сыграло большую роль ещё и то, что мои наследники, и сыновья, и дочь, были приняты в корпус бессмертных. Взаимные клятвы в верности, данные в ту ночь, когда они покидали город, отправляясь в Геликарнак, делали их особенными, своими для каждого бессмертного.
Барлик и Малис снова что-то обсуждали над картами, а вот Марс и Ирина рассматривали проект Масула по строительству оборонительных крепостей. Моё появление встретили внимательными взглядами. Ирина мягко улыбнулась.
Поддавшись порыву, я подошёл к ней и, опустившись на пол, уткнулся лицом ей в колени, обнимая её ноги. Это не слабость, я просто переведу дух и снова пойду вперёд, но сейчас...
 Сейчас мне нужно хоть чуть-чуть покоя. Моя мать погибла из-за интриг, чужой корысти и подлости. А я много лет считал её убийцу матерью, позволял ей наслаждаться плодами своих интриг, позволил ей разрушить свою собственную жизнь. Ни кому другому я не показал бы, как тяжело мне сейчас, а Ирина поймёт.
По моим волосам прошлись тонкие пальчики, мягко перебирая пряди. Ирина молчала, просто делилась своим теплом. А я вспоминал. Вспоминал свои собственные слова, что я с насмешкой говорил в ночь, когда её чуть было не стало. Как высмеивал её признания перед такой же убийцей, как и Майхур, или Анна Димарий.
Как их вернуть обратно? Как отмотать время вспять, ворваться в её комнату и выбить тот злополучный кувшин с отравой из её рук? Если бы я только смог... Я бы схватил её в охапку и не отпускал от себя!
 Если бы... Какое страшное слово, напитанное моим собственным бессилием! Яростью и болью от осознания потери. Ирина говорила мне, что её сердце бьётся только для меня, что я повелитель её жизни, а я отмахивался, не понимая ценность её признаний, того сокровища, что было в моих руках. А сейчас пришёл просить напиться к тому самому колодцу, которым пренебрегал.
 
– Моё пламя. – Шепчу ей.
– Твоё. – Еле слышный ответ заставляет меня вскинуть голову, хочу увидеть её глаза.
Она не прячет сомнений, заметен и страх, что я снова предам. Но моя храбрая девочка делает шаг мне навстречу. Барлик срывается и убегает, чтобы вернуться обратно с мужским браслетом, который я отдал Ирине. И она сама застегивает его на моей руке.
 Удержать себя в руках я не смог, да это и не возможно. Схватил её и закружил под смех детей. Наших детей, которые растут, купаясь в заботе и любви своей матери.
После ужина мы возвращаемся к картам. Оказывается Барлик и Малис внимательно изучают границу с Димарией и расположение самой империи.
– Вот смотрите, вот этот кусок, это Северное княжество. Там нет городов, большие поселения в закрытых горных долинах. Северяне умеют совмещать воинское искусство и природную защиту своей земли. – Объясняю я детям. – Вот эта огромная территория вдоль побережья, наиболее пострадавшая от Димария. С начала её завоевывали, а потом, почти всё мужское население погнали на войну с нами. Территории между побережьем и нами... Там всё держится на страхе! Показательные казни и пытки для устрашения, постоянное патрулирование, население уже в отчаянии, постоянные бунты, не смотря на кровавые методы подавления. Настораживает, что Димарий вытягивает ото всюду ресурсы, но война с нами столько не потребляет.
– Он хочет стать повелителем миров, так он себя называет. – Сказала Малис и я тоже вспомнил, как называл отца Карл в письме.
– Если мы сейчас начнём подготовку, то сможем атаковать не раньше, чем года через четыре. – Вдруг выдает Барлик, и мы увязаем в споре, не замечая времени.
– А вот теперь мы... – запальчиво тычет Малис пальцем в карту.
– Выслушаете казначея, который скажет, что денег на ваши войны в казне нет, так что сворачивайте свои баталии! – почему-то шёпотом шипит на нас Марс. – Мама спит уже.
– Нет, я не сплю! – встрепенулась Ирина, хотя осоловевшие глаза её выдавали.
Дети быстро убрали всё по местам и попрощались с нами, пожелав добрых снов.
– Да, забыл сказать, мы теперь живём в твоих покоях! – сообщаю Ирине, идя с ней рядом.
– А с твоими что? – удивляется она.
Вместо ответа я решил ей показать. Она в изумлении рассматривает погром в комнате.
– Что здесь произошло? – не понимает она.
– Я ревновал и боялся...
– Боялся кого? Чудовищ в тёмной комнате? И поэтому решил, что нет комнаты, значит, нет и чудовищ? – язвит мой северный цветок.
– Боялся, что больше нет шанса вернуть твоё сердце. А я хочу, чтобы как раньше, чтобы твоё лицо озарялось улыбкой при моем появлении, чтобы смело слетала по лестнице в мои руки, встречая меня по возвращении домой. Хочу проводить свои вечера с тобой и детьми, хочу засыпать и просыпаться, укутывая тебя в своих крыльях. Хочу, чтобы ты была только моя, чтобы твоё сердце снова билось для меня. – Я не мог оторвать взгляда от неё. – Я готов делить твоё время и твою любовь только с нашими детьми! Я хочу, чтобы ты верила, даже не верила, а просто знала, что у моего сердца есть госпожа. И это ты, Далли. Моя маленькая хрупкая девочка. Не княжна, не дочь огня, а ты. Та, что посылала обозы непутёвому мужу, что ждала, что не хотела подарков, лишь бы я не рисковал жизнью. Та, что сохранила моих детей и позволила мне быть рядом, не смотря на все мои ошибки. Я люблю тебя, Ирина! И я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Она молчала. Но в свете пламени светильников её глаза начали отливать синью.
– И у нас будет нормальная семья? Без всяких гаремов, отборов и всего прочего? – пока ещё неуверенно улыбается она.
– Только ты, я и дети. – Шепчу ей прежде, чем поцеловать.
В середине следующего дня отец, впервые на моей памяти, сам посетил наш дворец, опустившись с Лайной на руках прямо перед парадной лестницей дворца.
– Отец? – намекаю я на его эффектное появление.