Автор его победы (СИ)

Нет, он больше не будет писать сценарий страха и боли. Герцог, разозленный проигрышем, не хватиться своего Оракула. Он сейчас направится на полигон и будет выпускать пар, а Лесар…
— Обещаю хранитель, я найду того, кто освободит Эловей из плена, и обязательно расскажу, как ты любил ее до самого конца… Великий Лес сам придет за ней, и больше никто не сможет отнять у нее свободу…
Сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, Лесар покинул камеру. Закрывая дверь, наложил на нее печать, дабы никто не потревожил покой умершего хранителя и его любимой. Дойдя до конюшен, оседлал одну из лучших лошадей и спокойно покинул замок. Он направился к границе, туда, где Вечный лес звал его, обещая поддержку и силу. От этой помощи свободный Оракул отказываться не собирался. Лесар жаждал взять все, что предложит Темный лес, и вернуться, чтобы смести с лица земли все королевства, что удерживали его собратьев в вечном плену».
* * *
— Ну как? — Ника, уже не так нервничая, смотрела на Ратмира.
Тот обдумывал только что прочитанное и был немного растерян. Он хорошо помнил, как они собирались в дорогу. Как Нордик наставлял своего двойника и создавал ему защиту. Как Элрик закупал припасы в дорогу и оседлывал коней, что привели для него.
Ранним утром, пока все в замке спали, кроме стражи, магистр, скрывшись отводом глаз, вместе с ним выехал за ворота. В тот момент казалось, что глава закончилась, и он остался парить над замком, а после последовал за своими товарищами. Но то, что Ника перекинется в главе на замок герцога, и там Адриан попытается освободить Оракула и, потерпев очередную неудачу, запустит цепь параллельных событий — не ожидал.
— Я думал, эта история про мага… — осторожно начал Ратмир, размышляя, почему его не притянуло к последующим событиям.
— Да, — кивнула Ника. — Но не только. Маг не может существовать без своего мира, а магический мир не может стоять на месте и ждать, что же сделает Рэтмир.
— Да, я помню, ты говорила об Оракуле, что будет влиять на события. Но не думал, что ты, таким образом, создашь отрицательного героя.
— А Лесар не отрицательный герой. Он вроде Рэтмира. Сильный, разозленный, жаждущий мести. Если они схлестнутся со своей местью, то мир погибнет, но, если они смогут преодолеть свою ненависть, то станут героями…
— Значит, одного героя тебе мало? — усмехнулся Ратмир.
— Лесар нужен, чтобы показать Рэтмиру, куда может привести ненависть. Этот персонаж заставит его задуматься о том, какова цена его жажды отмщения…
— Получается, ты продумываешь все наперед? Не сама будешь вкладывать свои мысли в голову персонажа, а заставишь его осознать все самому.
— Разумеется. Нет ничего лучше личного опыта.
— Но это заставит многих людей страдать…
— Теперь ты хочешь сказать, что автор — садист.
— Ну-у… Ты сама так сказала…
— Знаешь, если бы люди не были такими эгоистами, то мир во всем мире наступил бы уже давно. Но каждому хочется отстоять свои интересы, получить кусочек получше, а в результате, зависть, ненависть, склоки и злость раздирают всех. Попробуй люди изначально договориться с Вечным лесом, они бы давно уже жили с ним в мире, но отказываться от своих привычек им не хочется. Потому противостояние продолжается, и только тяжелые испытания могут массово повлиять на мировоззрение людей. Привести их к пониманию, что в жизни надо что-то менять, и менять кардинально. Отец Рэтмира хотел сделать это плавно, безболезненно, но столкнулся с предательством, а значит, другого пути уже нет. Герцог первым поднял эту волну. Так что тут даже не Рэтмир или Лесар виноваты, а Ле Вильмоны.
— Кстати, в конце. Ты, видимо, опечаталась. Там написано Темный лес.
— Ты заметил? Хорошо. Я не опечаталась, так и задумано. Помнишь, раньше я писала, что Оракулы, сходя с ума, творили магию, что влияла не только на людей, но и на Великий лес, порождая в его недрах существ, что сражались с людьми? Их кровожадные творения скрывались в тени, выходя на свой промысел ночью, и потому для мести Лесар заключит договор с ночным, Темным лесом, с теми созданиями, что создали Оракулы в тумане своего безумия.
 
— Звучит мрачновато…
— Сильно? Надо будет переписать?
— Нет. Пиши дальше. Мне интересно, к чему это все приведет.
— Ну, если ты так говоришь…
— Нам пора, началась посадка на наш рейс.
Ника вскочила, схватив ноутбук, стала убирать его в сумку и растерянно озираться, пытаясь понять, куда надо идти. Ратмир поднялся спокойно. Одетый в черные джинсы и блейзер выглядел спортивно и подтянуто, и никуда не торопился. Помог закрыть рюкзак и, подхватив свой, направился к переходу. Ника, идя рядом, заметно нервничала.
— Самолеты редко падают, — заметил Ратмир, улыбаясь.
— Да, говори мне это почаще, — серьезно покивала Ника.
— Даже не верится, что есть люди, не летавшие на самолетах.
— Один перед тобой.
— Вряд ли, один. Я минимум четверых вижу, кто будет первый раз лететь.
— Да? Кто? — Ника встрепенулась, вытянула шею и с интересом стала осматривать пассажиров.
— Видишь, мужик идет бледный, стеночки держится. Явно первый раз.
— А мне кажется, у него живот прихватило, смотри, как головой крутит и вывески читает, кажется, явно туалет ищет.
— Хм, тогда, что скажешь о той даме, с большой шляпой. Она все время теребит сумку, явно нервничает, как и ты.
— Нет, она уже летала.
— Откуда ты знаешь?
— Она подругу ждет, они вместе летят на отдых. Я слышала, как она её по телефону ругала. Говорила, что предупреждала, что обязательно надо раньше приезжать.
— М-м, кого бы выбрать? Остальные вроде не нервничают.
— Ты тоже очень спокойный.
— Привык уже. Я каждый месяц летаю. В основном по делам.
— А когда первый раз летел? Страшно было?
— Честно? — Ника с азартом покивала, ожидая признания. — Я тогда был словно ребенок. Эмоции зашкаливали, и трудно сказать, чего было больше. Страха или предвкушения. Я делал открытие полета и боялся, наверное, упустить весь спектр тех эмоций, что рождались в моей душе. Мое место было у окна, и весь полет я наслаждался видом, земля, словно карта, расстилалась. Солнце в реках отражалось, облака плыли рядом.
Ника задумалась и, скользя взглядом, по пассажирам, идущим рядом, поняла, что только она, опасается полета. Все остальные словно на автобусную остановку направлялись. Ратмир сказал: «состояние ребенка?» Девушка поняла, что давно уже забыла о таких чувствах. Смерть мамы довольно резко лишила её детства. Хотя, пока была жива бабушка, она еще могла беззаботно смеяться и играть, но, становясь старше, уже больше помогала по хозяйству, чем сбегала на речку, чтобы вдоволь поплескаться.
— Приключения начинаются, — улыбнулся Ратмир, пропуская Нику на борт самолёта, и девушка неожиданно расслабилась. Да, это были ее приключения. Они будут связаны с работой, но все же она увидит разные города, людей, новые места и дороги. И самое главное — она будет не одна. Ратмир, как живой щит, вставал между ней и ее страхами, и от этого расправлялись плечи, и мир не казался враждебным.
— Место у окна? — Ратмир с улыбкой смотрел на девушку, и та, довольно кивнув, уселась в кресло.
За окном виднелся серый асфальт с белой разметкой, голубое небо манило скорее тронуться в путь. Телефон завибрировал от входящего звука. На экране высветился номер Маринки, и Ника, улыбнувшись, приняла вызов.
— Цела, невредима, уже в самолете, сейчас уже готовлюсь выключить телефон.
— Как прилетишь, обязательно перезвони мне.
— Да, мамочка, — Ника засмеялась, наслаждаясь заботой подруги.
— И перед сном мне позвони.
— А если там связь ловить не будет?
— Будет, я уже пробила по поиску. У вас только в двух местах связи не будет, так что позвони! Иначе…
— Да, да, я помню. Полиция, скорая, МЧС.
— Очень смешно, но я, правда, переживаю.
— Все будет хорошо, Марин, я обязательно позвоню.