Святые Спасения
Он сосредоточился на мыслях, касающихся того радиотелескопа, до которого добрался его передатчик. Крохотная мощная звезда висела над ним, сгорая в верхней части фиолетового спектра. Ниже тарелка помогала отражать и концентрировать Сигнал, превращая его в луч, тянущийся в направлении Сол.
— Черт, сработало. — Голос Алика невольно выдал его удивление.
Хоть что–то мы сделали правильно!
— Рада за тебя, — проворчала Кандара.
Исследуя мысли единого сознания, Алик увидел четыре передатчика Сигнала — четыре яркие фиолетовые искры, но вот пятый… Что–то пошло не так с процедурой аннигиляции. Все антипротоны вырвались из ограничивающей решетки одновременно, вызвав сильнейший взрыв, в основном в форме гамма — и рентгеновского излучения, — так что выброс энергии на миг сравнялся мощностью со звездой оликсов. Додекаэдр из тарелок уже разрушался, вогнутые поверхности с континент размером плавились и трескались. Он видел раскалывающие тарелки длинные трещины, поверхность которых, обращенная к взрыву антиматерии, уже закипала. Потом ближайшая к катастрофе точка обзора исчезла из мыслей единого сознания.
— Что случилось? — спросил Каллум.
— Ядро моего передатчика переусердствовало, — пробурчала Кандара.
— Да ладно, не стоит вешать нос, — сказала Джессика. — Четыре передатчика работают. Если активные молекулы сохранят сцепление, они продержатся еще почти полтора часа.
— Но без моего мы потеряли двадцать процентов мощности вещания.
— Ничего, осталось вполне достаточно, чтобы разозлить оликсов, — заявил довольный Каллум.
Алик улыбнулся, вслушиваясь в яростные мысли, бурлящие в едином сознании. Они были правы насчет того, что рядом с радиотелескопами нет никаких звездолетов. Восемнадцати кораблям Избавления и одиннадцати кораблям Решения было приказано отклониться от курса и перехватить генераторы сигнала. Но ближайшие находились больше чем в а. е. от цели. Даже при максимальном ускорении им потребуется пара часов, чтобы добраться до радиотелескопов, а к этому времени передатчики Сигнала исчерпают свой запас антипротонов.
Они продолжали читать мысли единого сознания, пока не погас последний передатчик. В общей сложности Сигнал транслировался девяносто одну минуту семнадцать секунд.
— Всё хорошо, — сказала Джессика. — Любой хабитат исхода с приличным набором сенсоров сможет принять его.
— Девяностоминутное окошко в пятидесяти тысячах лет? — с горечью произнес Каллум. — Ну конечно, дело верное. Давайте откроем шампанское и устроим вечеринку.
— Ой, расслабься, черт побери, — сказал ему Алик. — Ты же чувствуешь, как всполошились оликсы. Даже если люди не поймают Сигнал, это сделают другие расы. Половина галактики узнает, что здесь что–то есть. И любой, кто бежит от вторжения оликсов по совету неан, сразу поймет, что к чему. Это начало конца, чувак.
Каллум опустил голову.
— Может быть.
Восемь часов спустя «Спасение жизни» прибыло к вратам. Корабли сопровождения больше не нарезали вокруг него восторженные спирали; никто ничего не праздновал. Мысли единого сознания сделались сухи и формальны.
Оставшиеся группы датчиков на внешнем корпусе ковчега показали им приближающуюся преграду — почти иллюзорное рефракционное полушарие, окруженное ореолом галактического ядра, растущее, растущее — и заслонившее наконец всё наружное пространство. И они вошли в него с легким всплеском, раздвигая зыбкое серебристое мерцание.
КВИНТА ГОКС
«Спасение жизни», прибытие к вратам
Блин, ну я так и знал! Это пронырливое дерьмо, эти жалкие человечки все–таки провернули какое–то темное дельце. Нельзя им доверять, нельзя! Никогда.
Наверное, они каким–то образом запустили в транспортный корабль нейровирус неан и подорвали его единое сознание. Совсем как Соко тридцать лет назад. Завели его в ангар, когда мы отступали от Земли. В тот день была такая суматоха. Мы так и не поняли, почему они не атаковали все наши позиции одновременно. Они могли бы обстрелять этими своими смертоносными ракетами–порталами «Спасение жизни». Не чтобы уничтожить — тогда они перебили бы кучу своих, а они похвально сентиментальны. Но они могли бы вывести из строя генератор червоточин. Мы бы оказались в весьма затруднительном положении, одни–одинешеньки. Что ж, теперь мы знаем, что они затевали на самом деле. Всё в этом нападении было намеренно хаотичным, тысячи наших кораблей бежали от нападающих; даже единое сознание не анализировало подробно все маневры.
Я оторвался от своей бесконечной задачи, проверил контейнеры с миллиардами людишек и потянулся дальше, к дивному союзу с единым сознанием. Оно в срочном порядке пересматривало память ангара. Этот корабль поднялся от Солт–Лейк–Сити, там люди атаковали особенно яростно. Воспоминания были неполными, неадекватными, изобилующими слишком большим количеством пробелов. Мы были глупы. Нет: оно было. Чересчур снисходительно.
Теперь мы платим за наше сострадание, за то, что относились к людям с любовью и уважением. А тем временем их питаемые антиматерией радиоустройства транслируют наши координаты на всю галактику. И мы ничего не можем с этим поделать. Пока. Ближайшим кораблям туда два часа лету.
Я не понимаю, зачем они устроили эту передачу. До системы Сол — пятьдесят тысяч световых лет. Не могут же они звать на помощь. Для нас это заминка, неудача, но не поражение. Наши доблестные корабли Решения вернутся к жалкому человеческому миру и заселенным планетам уже через тридцать лет. Все оставшиеся люди будут освобождены от их никчемных жизней, чтобы мы понесли их в объятия Бога у Конца Времен. Для тех же, кто уже у нас, не будет никакого «спасения».
Так что… зачем? Зачем это? Зачем тратить столько усилий, вбухивать массу ресурсов — пожалуй, всё, что у них было, — только чтобы доставить сюда эти передатчики? Люди никогда не получат их сообщения. О. А им и не надо…
Я полностью открылся единому сознанию.
— Это неаны, — заявил я. — Они за этим стоят.
— Почему вы так решили? — благосклонно спросило единое сознание.
— Крайне маловероятно, что это послание будет обнаружено какой–либо группой людей, ускользнувшей от нашей доброты. Однако нам известно, что предательские гнезда неан рассеяны по всей галактике. Они, как и мы, прислушиваются к передачам недавно возникших видов. Они поймут, что означает этот сигнал и откуда он исходит.
— Не только неаны, — неосмотрительно призадумалось единое сознание.
Глубинные воспоминания из нейростраты корабля–ковчега. Мы увидели Като — красные пятна, портящие звездный ландшафт, разрушения, учиненные ими, когда они разгадали нашу истинную благородную миссию. Хуже того, мы почувствовали гибель доблестных единых разумов, когда боевой флот ангелов громил и жег наши корабли Гостеприимства. Печаль потери и по сю пору живет в мыслях каждого оликса.
— Мы можем выяснить истинную цель этой передачи, — сказал я. — Люди, наверное, еще на борту. Их можно допросить.
— Дестабилизированный транспортный корабль был уничтожен. Сымитировать это не способно никакое нейровирусное искажение; осуществлялась внешняя проверка. Я очистило себя от скверны и подтвердило свою абсолютную целостность. Остававшиеся в ангаре корабли летят в звезду. Их траектории отслеживаются. Иллюзий больше нет. Люди погибли вместе со своим кораблем.
— Люди, посвятившие себя какой–то миссии, редко кончают жизнь самоубийством. Я знаю. Я хорошо понимаю людей. Очень хорошо.
— Ваше знание человеческой психологии не оспаривается. Вы поделились им со мной, и теперь я использую ваши процедуры в своем анализе. Во мне им спрятаться негде. Квинты и обслуживающие организмы обыскали ангар и не нашли никаких следов человеческой деятельности. Их нет. Люди мертвы.
Единое сознание глядит на меня с поистине неимоверной высоты. Оно, блин, даже не слушает.
— Это не так.
— Ваше нежелание признать мой авторитет вызывает беспокойство.
— Я просто предлагаю вероятные возможности. Если люди на борту этого корабля, они попытаются выжить.