Святые Спасения

Ирелла оказалась права — модуль показал себя чрезвычайно полезным при разработке норм, которые корабли–сеятели будут использовать в качестве основы для цивилизации нейтронной звезды, которую они должны породить. Но он также предоставлял ей куда больший доступ к сети «Моргана», чем инфопочка. В сочетании с программами приоритетов, которыми снабдил ее Энсли, она получила такой уровень контроля над кораблем, который встревожил бы Деллиана — если бы он об этом узнал.
Ирелла воспользовалась прямой связью и загрузила в подпрограмму управления анабиозной капсулой простую инструкцию, после чего закрыла глаза и слабо улыбнулась. В ее тело уже текла по пуповине первая доза успокоительного.
Сознание вернулось легко. Ирелла как будто проснулась утром, а не вышла из гибернации. Впрочем, прошло всего три дня. Она чувствовала себя свежей, отдохнувшей и немного взволнованной тем, что собиралась сделать. Сперва она убедилась в том, что следящие системы отсека не замечают ее; корректировка, загруженная ею, создала слепую зону вокруг ее капсулы. Никаких сигналов тревоги не последовало.
Пуповины отсоединились, крышка откинулась. Принимая душ, Ирелла проверила корабельный статус — в частности, узнала местонахождение несущих вахту, после чего пересмотрела другую начатую ею незаконную процедуру. Двумя палубами ниже биологический инициатор потратил три недели на производство человеческого тела. У киборга не было полного набора органов, только основные модули, способные поддерживать биомускулы, обтягивающие карбоновый скелет, одетый, в свою очередь, в весьма реалистичную кожу.
И он был готов.
Программа наметила безопасный путь к гибернационному отсеку. Ирелла осторожно подняла киборга.
Когда тот вошел в душевую, неся коробку с дополнительными дистанционками, произведенными для нее инициатором, Ирелла уже была полностью одета и готова. Вид точной своей копии вызывал странные ощущения. Она не знала, бежать ей или восхищенно улыбаться.
Эта часть плана всегда оставалась самой неопределенной, потому что они с Энсли не вполне понимали, с чем имеют дело. По одной — первоначальной — версии инициаторы должны были произвести партию дистанционок размером с жуков, начиненных датчиками, которыми она могла бы управлять, «отдыхая» в капсуле. Это, безусловно, было сопряжено с наименьшим риском. Потом «Морган» засек Сигнал Лоло — случайный фактор, который никак нельзя было предвидеть. Целый год без всего — без тревог, без интриг — отвратил ее от мысли все предоставить дистанционкам. Ей хотелось вовлечения, она говорила себе, что способна выполнить работу лучше любого сенсора, что ей нужно быть там. Вот она и создала киборга.
Ее двойник лег в капсулу, и крышка скользнула на место. Таким образом, любая внешняя проверка — осуществляемая вахтенными в обязательном порядке раз в день — показала бы, что Ирелла спокойно спит, как обычно.
Путь от отсека жизнеобеспечения «Моргана» до личной капитанской каюты, находящейся несколькими палубами выше, оказался долог. Ирелла шла осторожно, секция за секцией отключая мониторы, постоянно проверяя позиции всех членов экипажа, чтобы ни на кого не наткнуться в коридоре. Три с половиной часа спустя она стояла перед нужной дверью. Последний осмотр показал, что Кенельм внутри нет. Все вроде чисто — если, конечно, Кенельм не пользуется такими же хитрыми подпрограммами, как Ирелла. Все–таки, если она права, оне было на Фабрике, когда создавали Энсли.
Ирелла на секунду замешкалась, потом отправила дверному механизму разблокирующий код. Дверь бесшумно открылась, и она вошла. Личные апартаменты Кенельм состояли из восьми комнат: официальной приемной, гостиной, комнаты отдыха с интерактивной сценой в центре, столовой, комнаты–спа, спальни, ванной и кабинета. Едва она перешагнула порог, зажегся свет. Маленькие сенсорные дистанционки выпустили насекомьи ножки и, цепляясь за одежду Иреллы, спустились на пол. Они разбежались, а она закрыла глаза, «оседлав» их. Множество картинок вливалось в мозг через нейронный интерфейс, позволяя заглянуть во все комнаты сразу, изучая одновременно планировку и оборудование.
 
Здесь не было никаких активных независимых датчиков, и Кенельм не лежало в своей кровати. Оне действительно вновь погрузилось в спячку через день после Иреллы, как и было запланировано. Ирелла позволила себе выдохнуть и принялась за работу. Дистанционки тщательно записывали обстановку каждой комнаты на тот момент, когда Кенельм отправилось в гибернацию, положение каждого незакрепленного предмета, даже расстановку и поворот стульев. Возможно, предосторожность и была чрезмерной, но Ирелле не хотелось, чтобы Кенельм узнало, что кто–то тут шпионил.
Когда все было зафиксировано, Ирелла, естественно, решила начать свой экспертно–криминалистический анализ с кабинета. Она направила туда большинство дистанционок, а сама устроилась в столовой. Кенельм, безусловно, располагало лучшими пищевыми принтерами во флотилии, а после трех дней внутривенного питания Ирелле жутко хотелось есть.
За пять часов дистанционки обследовали и изучили каждый квадратный миллиметр кабинета и всего, что в нем находилось, даже просканировали стены в поисках потайных ниш или проходов. Ирелла стояла в центре комнаты, оглядываясь по сторонам, и в голове ее крутились результаты осмотра. Под полом, в стенах, в потолке — всюду тянулись сетевые кабели. Силовые кабели представляли собой яркие шипящие линии; эфемерные силуэты систем и сенсоров мерцали, как тающие голограммы. Она пришла сюда лично, поскольку знала, что никакие дистанционки никогда не заменят интуицию. Но теперь оказалось, что подозрительное разглядывание кабинета в реальной жизни не ведет к озарению и раскрытию всех тайн, как непременно случалось во всех книгах, к которым она имела доступ.
Она не очень представляла, что именно рассчитывает найти, но в кабинете этого определенно не было. Главным образом она боялась, что то, что могло бы подтвердить наличие у Кенельм тайных планов, содержится в зашифрованных файлах, укрытых где–нибудь в глубине сети «Моргана». А учитывая, сколько данных хранится в ячейках памяти корабля, найти там нужное почти невозможно — разве что гендес провел бы полный анализ содержимого каждого файла; а такая задача растянулась бы на много веков.
Дистанционки переместились в приемную. В конце концов, разве святой Юрий не сказал, что лучший способ спрятать что–нибудь — это поместить на виду? Она нахмурилась. Или это был святой Каллум?
Дальше — спальня. Когда дистанционки закончили там, она прилегла ненадолго отдохнуть.
Гостиная.
Столовая.
Спа.
К тому времени, как дистанционки добрались до комнаты отдыха, Ирелла провела в апартаментах капитана уже два дня: ела, спала, волновалась. Антикварная книга, которую она листала, чуть не выпала у нее из рук, когда дистанционки сообщили, что завершили сканирование. Все было в норме. Все на местах, никаких тайников за фальшивыми панелями, никаких скрытых инопланетных приспособлений.
— Дерьмо.
Она встала и поставила книгу на полку рядом с остальными, предварительно сверившись с записью, что задвигает ее на верное место. У Кенельм было двадцать томов, в которых подробно описывалась история терраформирования Фалькона. Судя по титульному листу, на этой планете они и были отпечатаны. Рука Иреллы легла на корешок. И застыла.
Кенельм явно ценило эти книги. А почему бы и нет? Они важны, они часть их наследия.
Но почему именно эти?
Бегло просмотрев несколько страниц, она убедилась, что это исключительно скучный научный труд. Скучными были даже иллюстрации: бактерии, генетические последовательности, трехмерные графики, резервуар для клонирования, лабораторное оборудование, экспедиции экспертов по оценке, биологические инициаторы размером с небоскреб, орбитальная геологоразведка.
Она помнила историю святого Юрия, как он упрямо следовал за святым Каллумом, отчаянно разыскивавшим свою жену, Сави. Каждый хороший детектив понимает, что о любом человеке можно судить по тому, что он считает важным.