Святые Спасения

— Я не против, — пробурчал Каллум.
И даже не стал возражать, когда Джессика помогла ему, неловко держащему сломанную руку на отлете, осторожно подняться на ноги.
Кандара вновь перебросила ремень мазера через плечо и загнала запасную обойму с волоконными пулями в свой магнум.
Осталась еще одна.
С пояса Каллума свисало силовое мачете. Кандара отцепила его и пристегнула на свой.
— Что ты делаешь? — спросил Юрий.
— Ты что, считать не умеешь?
— О чем ты?
— Странная Квинта. Квинта. Их пять. Мы убили четыре тела. — Она показала на туннель, куда ушла первая квинта. — Эта так и не вернулась.
— Мы в вакууме, — напомнила Джессика. — Они стойкие, но им все равно нужно дышать.
— И всё же мы здесь, — фыркнула Кандара. — Я бы забеспокоилась, если бы мы находились в звездолете — ну, знаешь, это такое транспортное средство, на борту которого может найтись какое–нибудь оборудование, позволяющее квинте выжить в вакууме. Как бишь его — скафандр?
— Ты ведь знаешь, что там, по ту сторону аварийной двери, какой бы та ни была, да, — сказал Юрий, — все квинты «Спасения жизни» — и все они весьма заинтересованы в том, чтобы выяснить, уцелели ли мы.
— Да? — Кандара похлопала по карабину. — Что ж, им придется узнать это на собственной шкуре.
— Пожалуйста, — взмолилась Джессика. — Не надо. Мы победили. Я вижу в потоке мыслей единого сознания: человеческие корабли уже близко. И Алик не хотел бы, чтобы ты это делала.
— Дешевый прием.
— Зато это правда, — вздохнул Каллум.
Кандара стояла неподвижно. Вакуум убрал все фоновые звуки, которые обычно не замечаешь, и стук собственного сердца, отдающийся в шлеме, казался немыслимо громким. Громким и быстрым. Ей отчаянно хотелось уничтожить последнее тело Странной Квинты.
«Значит, у меня еще остались чувства, пускай даже это всего лишь жажда мести и гнев».
— Я проверю туннель. Идет? И всё. Не выйду за ту аварийную дверь, что перекрыла дальний конец.
— Кандара… — устало проговорила Джессика.
— Клянусь жизнью Матери Марии, я останусь в вакууме. Но я должна знать, есть ли там пятое тело Странной Квинты. И если единое сознание отправило за нами батальон квинт — вы не поверите, как быстро я умею убегать.
— Будь осторожна, — попросил Юрий. — Пожалуйста.
Она ухмыльнулась. В его голосе действительно звучало беспокойство.
— Осторожность — мое второе имя.
  
«МОРГАН»
 
Ирелла не могла заставить себя вернуться в главный зал совещаний «Моргана». Воспоминания о каждом сидевшем там — болтавшем, спорившем, делавшем пылкие предложения по Последнему Удару — были еще слишком яркими. Так что она снова торчала в кафе на тридцать третьей палубе в компании андроида Энсли, устроившегося по другую сторону стола. Больше никто из ее аспектов–андроидов здесь не присутствовал. Интересно почему?
«Какая–то подсознательная неуверенность? В моих собственных андроидах слишком много от меня, чтобы успокоить меня? Мне нужно одобрение со стороны?
Ой, прекрати».
Тактическая ситуация была не так уж плоха. Мерцание все еще осаждало «Морган», но до газового гиганта оставалось всего несколько минут. Корабль замедлил ход, но все равно шел с огромной скоростью, разрывая плазму туманности и оставляя за собой длинный инверсионный след пустоты. Строй армады растягивался, корабли разлетались, направляясь к отдельным ковчегам. И Энсли приближался к силовым кольцам — со скоростью, от которой Иреллу пробирал озноб. Он и не думал тормозить. Остаточные шлейфы девяти кораблей Решения все еще рассеивались позади него, а сам белый корабль был почти невидим в центре непроницаемого скопления мерцающих огоньков, горящих ярче короны, к которой он подлетал.
— Что ты делаешь? — спросила она. — Твой вектор становится опасным.
— Чтобы наверняка.
— Энсли…
— Оликсы знают, что я собираюсь сделать. Они пытаются задушить меня потоками времени, крошка, — пытаются не шутя. Я отгоняю их на максимуме выходной мощности. А мой максимум, как тебе известно, способен пробить дыру в Юпитере. Если я выпущу квантово–модифицированную ракету, отклонения потока в этом чертовом мерцающем скоплении изувечат ее, как только она окажется за пределами моего корпуса.
 
Даже сейчас ее комплексная личность — самый, казалось бы, рациональный разум из всех возможных — просто отказывалась принять то, что было, увы, неизбежно.
— Так как же ты собираешься уничтожить энергетические кольца?
— Лично. Это единственный способ. Сам доставлю ка–эм ракету на место.
— Нет. Ты не можешь. Ты нам нужен. Тут тысячи кораблей–ковчегов. Мы должны спасти их.
— Ты справишься. Технология, которую комплексы извлекли из моих ментальных подразделов и переработали, годится и для единых сознаний. Помнишь, что я сделал с кораблем Гостеприимства на Баяне? Вы запросто выведете отсюда этих громил и без меня. Ведь ради этого все и затевалось, ради этого мы прилетели сюда: чтобы спасти несчастных окукленных ублюдков.
— Ты нужен мне.
— А мне нужно, чтобы ты выжила. Для этого я убью анклав; иначе ты не попадешь домой. Сопротивляться этим дерьмовым временным потокам — слишком большая морока и жуткая нагрузка; в конце концов мы не выдержим. А без этого у вас будут неплохие шансы.
— Ох, святые, Энсли. А как же щит? Разве ты не можешь использовать его? Если он ударит по внутреннему кольцу при твоей нынешней скорости, инерция дестабилизирует ось вращения. Кольца полетят в хромосферу — это будет катастрофой.
— Щит — запасной вариант, крошка, потому что я не могу позволить себе все испортить. Когда я врежусь в кольцо, щит будет на борту — и масса его никуда не денется. Так что либо ка–эм боеголовка сделает свое дело, либо масса щита. Так или иначе, мы победим.
— Не надо…
Но она знала, что отговаривать его бессмысленно; видела, что Энсли не меняет курса. Никакие эмоциональные призывы не заставили бы его передумать. Он уже почти достиг скорости света и начинал переход в красное смещение.
— Считай это удовлетворением от работы. Это всегда меня мотивировало. Видела бы ты, как мы отрывались каждый раз, когда заключали сделку. Хе, мы могли бы поведать римлянам кое–что о распущенности нравов.
— Энсли?
— Доставь «Спасение жизни» домой, Ирелла. Но, прежде чем ты это сделаешь, выясни, где скрывается бог оликсов. И передай от меня привет этому ублюдку, ладно?
— Ох, святые.
Тактический дисплей показал, что Энсли приближается к внутреннему силовому кольцу. Ирелла в ужасе наблюдала за происходящим. Учитывая его феноменальную скорость, погрешность была ничтожной. У Энсли уже не было времени изменить курс. И если он хоть немного ошибся…
«Святые, это что, значит, я хочу, чтобы корабль врезался?»
Корабль врезался.
Энсли идеально рассчитал время, выпустив ракеты с квантово–модифицированными боеголовками за наносекунды до того, как удар уничтожил бы их, но достаточно близко, чтобы задеть ткань кольца: так пуля попадает в ледяную скульптуру. Кольцо разлетелось вдребезги, рой обломков усеял эклиптику. Едва оно распалось, три внешних кольца экзотической материи замерцали и исчезли. И радужные искры, окружавшие корабли армады, тут же погасли.
Там, куда врезался Энсли, раскрывался щит — неестественно черный круг на фоне сияния короны. Он падал, медленно кувыркаясь, пролетая сквозь бешено пляшущие протуберанцы, — и нырнул наконец в хромосферу. Гигантские сгустки плотной плазмы вспыхнули вокруг диска, окутали пришельца, утаскивая его вниз, в неведомые глубины.
А потом радиальный взрыв осколков ударил по второму кольцу в двух точках пересечения орбит. Одна из областей столкновения сохранила целостность, но другая распалась на части, оставив нестабильную мегапетлю, вращающуюся в полумиллионе километров над короной. Рождение первой флуктуации, казалось, растянулось на целую вечность, но длина окружности кольца составляла все–таки больше восьми миллионов километров. На самом деле деформация шла поразительно быстро — и скорость ее нарастала. Меньше чем через пять минут начали появляться первые трещины, а потом откололся и улетел прочь кусок длиной в четверть миллиона километров.