Река её жизни (СИ)
Иногда забегала Люська. Саша сначала дулась на неё, за то, что Михаилу рассказала. Но потом оттаяла. Что на неё сердиться, она же из лучших побуждений: хотела их помирить.
Люська сначала звала на танцы, а потом перестала. Саша наотрез отказалась туда идти. Ей казалось, что все за спиной шепчутся и обсуждают её — неприятно быть брошенной.
В конце зимы Февронье подсказали, что в центре Ладвы колхозный дом продают. Сходила в правление, всё узнала и оформила договор. Отдали за него в колхоз корову и доплатили немного деньгами. Корову, конечно жалко было отдавать, но дом важнее: помыкались они вдоволь по чужим углам.
Дом внутри оказался весь прокопчённый, кругом сплошная сажа. Саша с матерью неделю ходили, выскабливали его, да отмывали. Побелили потом печку и потолок и, в конце февраля, переехали в свой дом!
Саша сшила новые занавески на окна, в комнате на стол постелила новую скатерть. Зимой, как чувствовала, вышивала на ней цветы гладью. По краю крючком связала тонкий ажур из воздушных петель. А мать зимой из тряпок навязала толстым крючком новые половики. Выписали ей очки, и теперь она рукодельничала в них, хотя кружево вязать уже не бралась.
Дома стало очень уютно!
В марте стало светлее, солнце сияло ярче и Саша потихоньку то же начала оттаивать.
Ко дню рождения решила сшить новое платье. Ещё в прошлом году, после свадьбы с Михаилом, ездила в город, возила на продажу крольчат. Там же, на толкучке, купила отрез ткани, пошить так и не свелась тогда. А теперь вспомнила про него и загорелась. Приложила к себе и посмотрелась в зеркало. Нежная сине-зелёная ткань, удачно сочеталась с цветом её глаз. Нашла Тонины рисунки одежды, сделала из газет выкройки и приступила к раскрою.
Через неделю обновка была готова: платье сделала отрезное по талии. Укороченный рукав с защипками на манжете закрывал локоть, отложной воротник — шалька переходил в бант. Юбку собрала в складки. Широкий пояс на крючках подчеркивал тонкую талию.
Покрутилась довольная собой перед зеркалом и убрала обновку в шкаф. Решила до дня рождения матери не хвастаться.
В четверг, десятого апреля, Мама и Николай с утра поздравили Сашку с днём рождения и она убежала на работу. Сегодня ей исполнилось двадцать два года. Решила, что вечером просто поужинают семьёй, а в субботу она испечет что-нибудь вкусное и позовёт Люську в гости. Надо же платьем похвастаться.
Наступила суббота. Саша запланировала печь и встала пораньше. Тесто поставила ещё вечером. Решила приготовить пирог с брусникой, уж очень любила выпечку с ягодами. Повозилась, но к обеду всё было готово. Мать работала сейчас сторожем, утром пришла и легла отдохнуть. Коля подправлял на улице покосившийся забор. А Саша накрыла на стол и взяла в руки вязание. Люська обещала прийти в четыре. Спешить некуда, пусть мать поспит.
Когда подружка пришла, Саша уже переоделась и встречала её при всём параде.
— Шууура! Я сейчас ослепну от такой красоты! — Люська дурашливо прикрыла глаза ладошкой. — Ты ли это, подруга? Откуда это занесло сюда городскую барышню?
Подруга крутила и вертела Сашу, ощупывая платье.
— Нет, ну нечестно! Я с тобой никуда не пойду с такой, — деланно надула губы.
— Куда ты не пойдёшь со мной? — Сашку разбирал смех, так подруга комично кривлялась, что впору ей быть актрисой.
— Как куда, на танцы сегодня. Что я к тебе, зря пришла?
— Во даёт! Я разве тебе обещала?
Тут в разговор вмешалась мать:
— Правильно, правильно, Люся. Вытащи её уже в люди, а то совсем в монахиню превратится скоро.
— Ну, против такого натиска мне не устоять! Придётся платье выгулять сегодня, — рассмеялась Саша, — а пока давайте пироги есть, а то я целый день возле них изнываю, а Коля исподтишка их подъедает.
Настроение у Саши наконец было прежним. Радовало всё: погода, родные в своём доме, любимая подруга и вкусные пироги!
Люська, кладезь поселковых новостей, рассказывала, что много народу сейчас приезжает из других регионов страны. Что требуются специалисты и им обещают здесь хорошие заработки.
— Ха-ха, своим бы дали условия, так глядишь и на месте специалистов бы нашли… — заметила подруга с сарказмом, — а то работайте люди в колхозе за бесплатно.
— Люська, что-то тебя понесло, — попыталась утихомирить подругу Саша.
— Так обидно же за своих. Ты вон, чем не специалист была? А теперь в прачечной прозябаешь.
— Ладно, Люська, будет и на нашей улице праздник!
Коля слушал болтовню девчонок, ел пироги, а сам думал о приезжих: сегодня шёл с кузницы и встретил парня с двумя девушками. Шли с чемоданами к дому приезжих. На одну из девушек он засмотрелся, такая она была необыкновенная: высокая, дородная, прямо "кровь с молоком"! А глаза какие! Не девушка — мечта!
Недавно обратился Коля к доктору, который приехал с города для консультаций. Показал ногу, и тот ему сказал: "Что ты с такой ногой ходишь? Приезжай ко мне на операцию. Сгибаться колено не будет, но ногу выпрямлю и будешь ходить без палки."
Коле даже не верилось, что скоро он будет ходить как все. Своей хромоты он стеснялся и, в свои двадцать восемь, с девушками знакомиться даже не пытался.
Покушали, убрали со стола и подружки пошли в клуб.
Дорога растаяла и даже подсохла. Но, вдоль берега и в тени от домов, ещё лежали сугробы. На реке, везде, темными дырами зияли проталины — природа ждала скорого обновления.
Подошли к клубу и Саша немного замешкалась. Она так давно здесь не была. Люська заметила её нерешительность, подхватила под руку и увлекла за собой.
Оставили в гардеробе одежду и вошли в зал. Сашину робость как рукой сняло, когда давние подружки, радостно приветствуя, поспешили им навстречу.
Девчата ничуть не изменились: всё такие же хохотушки. Сы́пали шутками и дурачились как дети. Саша улыбалась им, рада была окунуться вновь в атмосферу девчачьей поры. Но поймала себя на мысли, что наблюдает за ними как со стороны. Как будто стала вдруг взрослой, а они, так и застряли в детстве. Потом стряхнула свою взрослость, раз пришла, то нечего всем портить настроение своим кислым видом. Витёк завёл "Играй гармонь…", пары кружились в танце. Сашу пригласил Иван, бывший сосед. Девушка танцевала и мимолётно ловила на себе взгляды. Понимала, что сегодня она особенно хороша. После танца пары разошлись в разные стороны.
Саша обратила внимание на людей, вхо́дящих в зал. Впереди шли две незнакомые девушки. Обе высокие, но одна светловолосая, статная, а вторая худенькая, смуглая, с чёрными кудрявыми волосами.
А следом в зал вальяжной походкой уверенного в себе человека с гармонью наперевес вошёл высокий широкоплечий парень с серо — зелёными глазами и густым кудрявым чубом над высоким лбом. Ворот белой рубахи небрежно расстёгнут. На ногах начищенные хромовые сапоги. Он сразу завладел вниманием Саши, впрочем, не только её. Девчонки перестали щебетать и дружно разглядывали приезжего красавца. То, что он приезжий, сомнений не было.
Держался он очень уверенно, как будто был здесь завсегдатаем.
Подошёл к Витьку, достал портсигар и предложил тому папиросу. Они о чём то заговорили. Потом обменялись рукопожатиями, видимо знакомились. Затем Витёк развернул гармонь, проиграв мотив, а парень продолжил, так вдвоём, дополняя друг друга они исполнили "Катюшу", а в зале им подпевали и в конце аплодировали. Все оживились и ждали, что будет дальше. Музыканты о чём-то договаривались. Затем Витёк снял лямки гармони, достал папиросу и вышел из зала. А новоявленный музыкант, растянул гармонь и под свой аккомпанемент запел, перебирая взглядом девушек в зале:
— В городском саду играет
Духовой оркестр
На скамейке, где сидишь ты
Нет свободных мест.
Оттого, что пахнут липы
И река блестит,
Мне от глаз твоих красивых
Взор не отвести. — в этот момент он посмотрел на Сашу. Их глаза встретились и дальше он пел только для неё:
— Прошёл чуть не полмира я —