Работа — не напасть, с демоном бы не пропасть (СИ)

Слишком хорошо помнил.
  
Глава 16 
 
Александр дес Артигарто
Я хотел, чтобы этот кошмар быстрее закончился. 
Хотел перестать чувствовать, как медленно угасает жизнь, как тает связь с внутренним демоном, который поначалу ещё пытался сопротивляться и вырывался из сети проклятий, но не мог ничего противопоставить мощи ритуала. Не хотел ощущать, как душа, испытывая боль какого-то неведомого мне до этого момента уровня, выходит из тела и начинает медленно, но верно развоплощаться...
Я знал, что этот процесс долгий, храмовник предупредил меня об этом, когда мы с ним обсуждали способ спасения Жени. 
Знал, что это процесс необратимый: если ритуал пройдёт так, как надо, меня больше никогда не будет ни в этом воплощении, ни в каких-либо ещё. Души просто не будет.
Но я даже предположить не мог, что это будет настолько... болезненно.
Ощущать собственную смерть — то ещё удовольствие. 
Но у меня даже мысли не мелькнуло, что можно попробовать прервать ритуал. Я осознанно сделал этот выбор, отдал свою жизнь взамен жизни Жени, чтобы она жила дальше и как можно дольше.
Жалел только об одном: у нас было слишком мало времени.
И только я тому виной.
Всё тянул, чего-то и зачем-то откладывал... а надо было позвать Женю на свидание, едва понял, какая связь между нами. Позвать... и сразу же после него утащить свою пару к себе в нору. И постараться, чтобы она не захотела оттуда сбегать.
Но теперь уже поздно мечтать о несбыточном. И ошибки эти уже не исправишь. У нас не будет ничего и никогда.
Это была моя последняя внятная мысль. Тупая ноющая боль всё нарастала, отчего сознание начало путаться, мысли — беспорядочно скакать, постепенно затихая навсегда...
Но в какой-то момент я услышал невнятное агрессивное шипение:
— Живи давай уж-же! Иш-шь, помирать он тут с-собралс-ся! Только проблем мне с-с тобой не хватало ещ-щё, недобиток…
Я не понял смысл этих слов. Может, вообще ничего не было, а мне просто послышалось? Или это бред угасающего сознания. Кто знает, что происходит с душой перед смертью...
Боль накрыла новой волной — на сей раз резкой, мощной, безжалостной.
Тьма захлестнула остатки души, растворяя меня всё больше. И перед тем, как сознание окончательно угасло, мне показалось, я услышал довольное шипение.
Или не показалось?
***
Что произошло?..
Это была моя первая связная мысль. Хотя какие мысли могут быть у развоплощённой души?
Или мне, как и любому другому умирающему, показывают картинки прожитой жизни? Но у меня такого вроде не было...
Ничего не понимаю.
Где я? Что это за белые высокие потолки? И запах какой-то больничный. Всех этих мазей, капель, притирок и смерти.
Стоп. Запах?! 
Я в сознании? Я в теле?! Это невозможно!
Неужели...
Неужели ритуал прошёл не так? Из нас двоих должен был выжить только один.
Точнее — одна. Женя. А я со стопроцентной вероятностью должен был развоплотиться. Вот только почему-то всё ещё живой.
И это означало одно: Жени больше нет.
Нет...
Понимание этого накрыло вместе с болью новосрощенной с телом души, а отчаяние захлёстывало с головой. Как же так?..
Никогда не думал, что скажу такое, но... ненавижу жизнь.
А у самого в груди так болело, что казалось, сердце вырвали и оставили там зияющую рану, обжигающую своей пустотой и болью.
Как же я буду без моей Жени?..
Я знал, что никак. Знал, и надеялся, что и сам скоро шагну за грань. Лишь бы объединиться с ней побыстрее. Потому что мир, в котором нет Жени, был мне не нужен.
Хотелось выть от отчаяния, но даже на это не было сил. Ни на что не было.
Осознание, что я не смог уберечь мою девочку, убивало лучше всякого ритуала.
Я лежал и смотрел в потолок, пытаясь осознать произошедшее. Горячие горькие слёзы против моей воли катились из глаз.
Никогда не позволял себе такую слабость: мужчины ведь не плачут. Но сейчас мне было всё равно, кто и что обо мне подумает. Я лишился истинной. Какое мне дело до тех, кто не понимал, каково это — потерять бо́льшую часть своей души?
 
— Слава Тьме, Вы очнулись! — в палату кто-то вошёл. — Как Вы себя чувствуете?
Судя по голосу, это была молодая женщина, но я даже не повернул голову в её сторону.
Хочется умереть, вот как. И лучше бы не очнулся. Потому что, а зачем мне такая жизнь, в которой Жени?
— Так, аура потихонечку восстанавливается, — забормотала она, не став дожидаться моего ответа и запуская диагностирующие заклинания. — Не так хорошо, конечно, как в её присутствии, но всё же... Кстати, надо бы позвать.
Не надо никого звать. Никого не хочу видеть.
— Оставьте меня, — едва слышно просипел я. На бо́льшую громкость меня не хватило.
Впрочем, я и об этом тихом ответе тут же пожалел.
Я зашёлся в приступе дикого кашля. И было у меня ощущение, что тело так и норовит выплюнуть из себя лёгкие. Так себе ощущения, но, может, я хоть так уйду из этого мира?..
Но спасительной смерти не случилось: к моим губам тут же поднесли стакан с каким-то зельем, которое мгновенно свело кашель на нет.
— Пейте. Восстановление идёт хорошо. Думаю, через пару дней Вы уже встанете на ноги без постороннего вмешательства, но с подпиткой от Вашей жены вполне может быть, что и сегодня уже вернётесь домой. 
А у меня от этой чудной новости аж голос прорезался: 
— Какая ещё нахрен жена?!
— В каком смысле? Ваша же, — искренне удивилась врач.
Ну... зато теперь я на неё всё-таки посмотрел. Не так уж и важно, по какой причине это произошло.
Оборотница.
— Я не женат, — хрипло отозвался я.
Или это такая шутка? Так не смешная вообще.
Хреновая какая-то комедия, если честно. Мне не нравится. Уберите всех. Или хотя бы отправьте меня к моей Жене за грань...
Женщина только пожала плечами:
— Мне сказали, что жена. И документы, подтверждающие ваш брак, предоставили. Для нашего руководства, да и для меня тоже, это весьма весомые аргументы, так что... Может, мне стоит позвать её? И сами с ней поговорите и всё обсудите. И, даст Тьма, вспомните. 
Прикрыл глаза.
Что ж...
— Зовите.
Надо же знать, кто посмел занять место моей Жени. И вытрясти из смертницы, по чьей наводке это случилось.
И заставить Макса найти того, кто наслал на мою истинную пару Мёртвый лёд.
И отомстить.
И вырезать к ангелам всю стаю чёрных за то, что тоже прокляли мою девочку.
Во мне горячей волной поднималась ярость.
Не-ет, умирать пока рано.
Сначала отомщу.
А вот потом уже можно и за грань шагнуть. 
Только... навещу могилку Жени. Не смогу я просто так уйти, не заглянув к ней на прощание и не оставив букет цветов.
Которые нужно было дарить живой. Живой!
— Только сначала я закончу осмотр и кое-что подправлю, — оборотница помогла мне устроиться полулёжа, подложив подушки под спину. 
Руки-ноги слушались плохо, тело болело жутко. Казалось, по мне проехали катком раз десять, не меньше.
Лекарь продолжила колдовать и потихоньку вводила меня в курс дела:
— Нарушения очень серьёзные, причём не столько у физического тела — их-то мы залатали быстро, сколько в энергетике. Вполне возможно, это из-за них Вы и забыли, что... 
Но договорить ей не дали. 
Раздался приглушённый шум, отдалённо напоминающий звуки борьбы, а через секунду дверь в палату с грохотом открылась.
А ещё мгновение спустя у меня на шее повисла Женя.
— Живой, — всхлипнула она. — Ты живой...
— Женечка, — я неуклюже обнял её, не веря своим глазам.
Это невозможно...
Она же... я же... 
Но кто-то ведь должен был умереть!
— Леди дес Артигарто! — воскликнула лекарь, которой наши объятия явно мешали работать. 
Но нам было всё равно.
— Женька, мать твою! — в палату заскочил Серов, но увидев нас в обнимку, тут же сбавил обороты. — А, понял. Не мешаю.