Работа — не напасть, с демоном бы не пропасть (СИ)

Вот только запахи говорили о другом. Они никогда не могли наврать ищейке. И острый нюх оборотня уловил, что человечка не настолько сильно устала, как пытается показать. Ещё буквально пару минут назад она бодро шла домой.
Женька едва заметно поморщилась.
И, когда Игорь упрыгал к себе, тихо, так, чтобы никто кроме оборотня её не услышал, произнесла:
— Я понимаю, что работа медсестрой в онкоотделении — не самая лёгкая, но неужели она не могла хотя бы спросить у Игорёши, как он?
Было ещё несколько историй, буквально коротких картинок даже, не полноценных сюжетов, но я поспешил их показать. Как Женька сама ногу сломала, а оборотень носил её на руках. Как он учил Игоря рыбу ловить, а их сестра потом организовала им уху на костре. Как они отмечали этот Новый Год в кругу семьи оборотня. Как Женя плакала перед этим у него в машине, а у самого Серова от этой картины сердце кровью обливалось...
И у нас вместе с ним.
Мы не знали, почему она плакала, но в каждой слезинке чувствовалась такая горечь, которая передавалась не только оборотню, но и нам, как бы я ни старался уменьшить его эмоциональное влияние.
— Как она там до сих пор живёт? — внезапно осипшим голосом спросил я.
— Не знаю, — в грустном рычании демона едва угадывались слова.
— Заберёшь её к себе? — предложил я. Выразительный взгляд был мне единственным ответом.
  
Глава 10 
 
Евгения Унгевиссова
Хватит! Хватит, надоело!
Меня, конечно, дома из-за работы практически не бывает, я не вижу, что здесь происходит в моё отсутствие, но по поведению Игоря всё сразу становится понятно!
Особенно по затравленному взгляду, который младшенький бросил сегодня на своего отца, когда я уходила на пары, и по вжатой в плечи голову, когда рядом оказался его брат...
Ух, бодрят, сволочи, прямо с утра пораньше.
Я всё-таки не выдержала. С матерью разговаривать на эту тему было бесполезно, хотя я попыталась, но она не слышит ни меня, ни того, как с её сыном общается её собственный муж.
Пора подключать тяжёлую артиллерию.
Звонить её свекрови.
Анастасия Игоревна была весьма своеобразной женщиной, мягко говоря. Жёсткая, резкая, к такой на кривой козе не подъедешь, как отреагирует на любое неосторожное слово — остаётся только гадать. Повезёт, если только пару ласковых скажет... я имею в виду, пару десятков матерных. Так она ж ещё и клюкой своей избить может кого угодно. Просто так, для профилактики. А чего они к пожилой женщине с претензиями лезут?
Меня она «слегка» недолюбливала, к своей второй невестке — моей матери — без конца цеплялась из-за каждой мелочи, но вот младшего внука обожала, могла за него и сыночку старшего огреть по голове, а уж про истерики, которые она порой закатывает родителям Игоря из-за их отношения к ребёнку, вообще молчу.
Ну, вы поняли, да? Это единственный человек, который может хоть как-то повлиять на ситуацию...
Вот только не очень-то хотела она со мной разговаривать.
Зная сволочной характер этой чудо-женщины, звонила я ей уже после пар, благо их всего две сегодня было, да ещё и с самого раннего утра. Она ведь не с первого раза трубку может взять.
А может вообще не взять.
Вот по пути на работу я и пыталась спасти младшего от домашнего кошмара.
Карга старая, трубку возьми!
— Чего надыть? — раздался недовольный старческий голос спустя долгих пятнадцать минут.
О, мои молитвы всё-таки были услышаны, надо же.
— Добрый день, Анастасия Игоревна, — максимально спокойно поздоровалась я.
— Ишь, какая вежливая. Говори быстро, что случилось. У тебя тридцать секунд.
То, что я о ней думала — в принципе и конкретно в данный момент, — цензор не пропустит даже после глубокой редактуры.
— Игорь ногу сломал, над ним дома издева... — начала тараторить я.
— Как сломал? Мой бедный мальчик! — её тон тут же стал мягче и намного, намного взволнованнее. А потом она набросилась на меня с обвинениями: — Чего ты раньше не сказала, негодная девчонка!
 
— А Вы бы трубку ещё часа три не брали, — зашипела я в ответ.
Ну достало меня это всё уже! Я тоже не железная, нервов на всех не хватит.
— Ишь, зубы она ещё показывает, — заворчала Анастасия Игоревна, но спорить не стала. — Ладно, признаю, моя вина. Но ты не самый приятный для меня собеседник.
Ни минуты не сомневалась в этом. Она для меня тоже.
— Что случилось у вас там опять? — требовательно спросила она.
Я коротко пересказала события последней пары дней: как забирала Игоря из школы, отвозила его в травмпункт, как над моим братом издеваются дома...
— Так. Я всё поняла. Я его забираю до выздоровления, — решительно сказала эта женщина, когда я закончила свой невесёлый рассказ. — Родителей его сама перед фактом поставлю.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я, но она уже сбросила звонок.
Что ж, по крайней мере, можно выдохнуть. Раз эта мадам изволит забрать к себе внука, то за Игоря можно не переживать: он будет в безопасности. Анастасию Игоревну даже Глеб с Никитой боятся, против её воли идти не рискнут. И тем более не рискнут донимать мальчонку в её присутствии.
Испытывая какое-то мрачное удовлетворение, направилась ко входу в здание, где располагался стационарный портал в Нижний мир.
За увлекательным ожиданием и не менее увлекательным разговором и не заметила, как добралась окольными путями почти до самой работы.
— Ты чего не в настроении? — сразу же возник рядом Гриша, стоило мне только зайти в кабинет. Он был здесь один.
— И тебе привет, — криво усмехнулась я. — Со старшей Усилевской разговаривала.
— У-у... понятно всё с тобой, — махнул рукой оборотень. — Все живы?
— Пока что да, но это ненадолго. Я натравила её на Глеба с Никитой, — я без сил упала на стул. Даже такой короткий разговор с этой кошмарной старушенцией лишил большей части сил.
А ведь надо ещё как-то до вечера продержаться...
Гриша поставил передо мной кружку кофе.
Но забрать мне её не дал. Он что, дразнится?
Оказалось, нет. Издевается. Он достал какую-то флягу, откупорил её — кабинет сразу наполнил запах спиртного, — и от щедрот плеснул в кружку.
— Держи. Успокаивайся, — он аккуратно пододвинул посудину ближе ко мне.
— Что там? — я с опаской покосилась на напиток. — И вообще, распитие алкоголя на рабочем месте немного не поощряется. Самую малость так.
— Пф-ф, — насмешливо фыркнул Гриша в ответ. — Тебе тут вообще всё можно, а уж нервишки полечить ложкой коньяка в кофе — тем более.
— Чую-чую, алкоголем тянет, — в кабинет ввалился Алек. — Григорий, добрый день. Женя, привет.
— Давно не виделись, — проворчала я и всё-таки притянула к себе кофе.
— Ты какая-то немного не радостная, — дроу присел на край моего рабочего стола и как-то странно на меня посмотрел. Его глаза буквально на миг вспыхнули зелёными искрами. — Что у тебя случилось, что ты такая потрёпанная?
— Настолько хорошо выгляжу? — вымученно улыбнулась я.
— Капни ей в кофе ещё алкашки, — лекарь повернулся к оборотню. — Там мало.
Гриша выразитель поднял одну бровь, но флягу всё-таки достал и тонкой струйкой влил ещё немного алкоголя мне в кофе.
— Я не окосею?
Алек наблюдал за движениями Гриши и, видимо, остался не очень доволен дозировкой. Он отобрал флягу и добавил ещё алкоголя так, что теперь этот «чудный» ароматный кофь доходил до краёв кружки.
— Видимо, всё-таки окосею, — пробормотала я и громче добавила: — Я это пить не буду!
— Будешь, — жёстким тоном припечатал дроу. — В лечебных целях. А потом пойдёшь спать. И это не обсуждается.
Гриша, зараза такая, Алека только поддержал.
А ещё побратим называется!
Они всё-таки заставили выпить меня ту гадость, в которую превратили кофе. Но на этом издевательство над бедной-несчастной мной не закончилось: за испорченным диким количеством алкоголя напитком последовало какое-то жутко горькое зелье. Его вливали в меня уже насильно — я не давалась просто так.