Тот самый сантехник. Трилогия (СИ)

Все встали в коридоре, замерли почти, любуются и словно соскучились. И никаких расспросов от них почему-то. Напротив, на кухню сразу потащили и за стол усадили. Тарелка перед глазами появилась даже с вилкой, но была пустой не долгой. Салатики вдруг появились на блюде с морковкой и свеклой, затем селёдка рядом легла, хлеб вручили в свободную руку, а кортошечки с самого дна сковороды Лёха сам нашкрябал. И сверху майонезом и кетчупом крест-накрест полил, чтобы вкуснее было.
А оно не просто вкусно с мороза, оно – божественно-идеально! Переваривается словно ещё во рту, глотать можно не жуя.
Только вроде наложили, а пусто на тарелке. И только когда добавочными помидоры маринованные пошли и перцы фаршированными, мать рядом вдруг присела и вздохнула:
– Эх, совсем как отец ешь.
Щёки надутые. Тяжело говорить. Но надо.
– Так вкусно же!
– Вкусно, но… быстро. Он же как с армии вернулся, там больше двух минут и есть не может. Я только накладу обоим, присяду, а он уже подскакивает. Вот как так можно?
– Можно, мать… всё можно, – добавил Боря, доедая последний перец. – Ты это, паспорт далеко?
– Борис Петрович, а я всё ждала, когда ты попросишь, – призналась она, едва на «вы» не перейдя.
Он даже брови приподнял.
– Чего попрошу?
– Ну… кредит, – уточнила мать. – Зачем же сейчас ещё паспорт то нужен, Борь? Вон и Дуня просит, и Алексей… намекает.
Боря жевать прекратил. Посмотрел на обоих. Лёха сразу отвернулся посуду мыть, буркнув:
– Скажете тоже, Галина Константиновна. Нужны нам ваши деньги.
А сестра мелкого подхватила и в зал – шасть.
– Не, мам. Ты чего? Я сим-карту твою просто посеял. А на том номере столько контактов. Ты можешь даже сама восстановить, ну или я отвезу-привезу. Очень надо по работе, мам.
Мама только отмахнулась:
– А, так это без проблем. Я-то уже подумала, ты тоже машину захотел или ещё чего.
– Тоже? – тут Боря посмотрел на Алексея. – Лёх, что происходит?
– Да всё не так, Борь, – резко повернулся он. – Дуня мелкому машину хочет купить, такую, на пульте управления, но чтобы сидел. А я как всегда крайний. Мне вроде как машина нужна… Ты понимаешь?
Боря кивнул. Недоразумение, бывает. Но тут Лёха сам всё испортил и добавил:
– И вертолётик.
Голос Дуни тут как-тут, на кухне появилась с сыном и заявила почти строго, строго камуфлируя форму мата:
– Жёванный крот, Лёша! Когда ты уже наиграешься? Тебе танчиков мало?
– Не ну… можно и без вертолётика, – тут же насупился Алексей и с прискорбием взялся за самую большую сковороду в горе посуды.
Тосковать, так тосковать.
Боря улыбнулся, забирая племянника на руки, и тоже голос изменил на общение с ребёнком. Словно ай-кью до пары единиц упал разом:
– Так, будут вам вертолётики-машинки. Мне бы только телефон вернуть, на связь выйти и всё-всё-всё будет!
Пашка даже подмигнул. Замётано, мол. Теперь я спокоен.
– Так, ну что? Сгоняем тогда, мам?
– Как это сгоняем… куда? – удивилась Галина Константиновна и палец подняла под потолок.
Боря невольно по направлению проследил указанному и на часы настенные посмотрел. А девятый час уже. Закрыты все офисы. Завтра только.
Глобальный невольно поморщился. День пролетел незаметно. Непродуктивный какой-то, с потерями даже. Его ждут в десятках мест, а он только сигнальный костёр развести может. Но не факт, что заметят.
«Боря, успокой свои блатные нервы, современный человек и свой то номер с трудом помнит, не то, что близких», – подкинул мысль внутренний голос и Боря невольно и впрямь расплылся по стулу.
Бежать то уже некуда. Ну а что к Лиде на ужин не попал, так вообще из головы вылетело. Но девушка умная, поймёт, простит. Утром вот как симку возьмёт, так сразу ей и позвонит. Самой первой.
И тут он вспомнил, что номера её не знает. Вроде говорила. Вроде даже на бумажку хотел записать. Но потом решил – а нахрена? Он же придёт, обнимет, телефон в руку даст и сама уже все вобьёт, ещё и рингтон поставит. Только не из собственных криков, к оргазму стремящихся.
Но умным нужно быть сразу, а не потом. Потому как теперь он мудак, получается. Который девушку кинул и не позвонил даже. Хоть снова в джип прыгай и прорывайся по району по сугробам и потом плутай по тёмным улицам, где местами вообще не проехать. А если и проедешь, то шансом припарковать автомобиль хотя бы в радиусе километра от её подъезда равен нулю.
 
Люди с лопатами весь день расчищали для себя. А если куда и уехали, то стоит только поставить на свободное места и утром можно будет доставать картошку из выхлопной трубы.
«Ну или просто переебут той лопатой по лобовухе и в чём-то даже будут правы», – подмигнул внутренний голос.
Боря при мысли о том, что надо ещё и место парковочное в ночи откапывать будет, только ещё больше по стулу расплылся. Медуза, а не человек.
«Почему человек руки и ноги на ночь отстёгивать не может?» - вздохнул внутренний голос: «Как бы удобно было, если устала рука, а ты на зарядку ей поставил, а утром вернул обратно. Или вот нога с растянутой мышцей, а ты её в холодильничек, а утром свеженькую раз обратно и готово».
Но человека разборного не было. Зато был телевизор. Все как-то разом перекочевали в зал, едва домылась посуда. И кто на диван, кто в кресло, а кто на пол разместились. На экране показывают что-то. Боря не смотрел. Слушал краем глаза. Больше в расслабление ушёл и размышления даже.
Если Будда так же впахивал каждый день, то не пришлось бы сиднем годами под деревом хернёй страдать. Перекопал поле, присел, и всё – нирвана сразу. Стоит только глаза прикрыть. Но кто рабочего человека слушать будет, когда медитация полезнее и внутреннее, значит, созерцание?
Боря вдруг понял, что кемарит сидя. Авитаминоз наступил внезапно, с первым снегом. Точнее, пары дней его последствий хватило, чтобы все силы кончились. А летом запастить полезными веществами не успел.
– Так, Боря, на полу спать не надо, – заявила сестра и тут же поправилась. – Точнее, надо, но не так. Иди в душ, а я тебе матрас достану. На кухне ляжешь… ничего?
– Да где угодно, – сипло пробормотал Боря, прекрасно понимая, что уснёт даже на подоконнике без одеяла.
Но странное дело, вроде проспал полдня. Да и ел пару раз. А теперь без сил. Как так-то? Ему двадцать почти, а не девяносто восемь!
«Нет, к старости я ещё не готов», – возмутился внутренний голос: «Но раз отправляют в душ, перевыполни программу. Налей себе ванну, что ли. Расслабься».
И Боря расслабился. Последний раз он принимал полную ванную воды ещё когда отец здесь жил и даже не думал о севере. А теперь отец в будке живёт, засыпанной снегом. И к нему тоже ехать надо, прорываться. А он тут сонную амёбу изображает.
«А может тоже вертолётик купим?» – предложил внутренний голосок в момент слабости, когда тело в ванную с пеной погрузилось и пятки показались торчащие из воды.
Всё-таки железная ванная на метр пятьдесят, а не на метр семьдесят.
«Да ну, бред какой-то!» – тут же сам себя поправил внутренний голос, став мгновенно прокуренным и умудрённым опытом: «Женьшеня надо ебануть стаканчик. Ну и элеутерококка там пожевать, ещё какой-нибудь хуйни из мужского сбора. Впереди ещё долгая зима. Расслабляться некогда!».
Боря кивнул, но украдкой, убедившись, что дверь закрыта на щеколду и точно никто не смотрит, пенку на голову напялил и сделал шапочку, как у пирата. А то и как у Наполеона.
И тут же самому от себя стыдно стало. Что за дела! Напарник может в сугробе каком замёрз, баба его летит, чтобы о похоронке узнать, своя дева, сердцу милая, наверняка уже всего Фауста процитировала, глядя на ужин остывший. А он тут валяется и хернёй страдает. Там может отца плохо. А Степанычу вообще крышка. А директора нового если ещё не посадили, то уже вот-вот. Следствие близко. Прокуратура не дремлет.
«Будь мужиком, Боря!» – сказал ещё суровее голос: «Сначала дела, потом старость, а как на пенсию выйдешь, там и лепи себе шапочки. Хоть из фольги, хоть из пены. Всем вокруг уже насрать будет».