Тот самый сантехник. Трилогия (СИ)

Есть даже воинствующие религиозники, что до свадьбы ни-ни, а после свадьбы чуть-чуть. Но лишь для дела. Потому что родились они, чтобы страдать. И другого ничего не хотят.
Есть даже просто долбаёбы, что сами не знают, что им нужно.
И всё это – мужики.
Кто сказал, что мужчины всегда просты? Кто сказал, что на лицах у них всё написано?
Этот вот вдаль смотрит, и наверняка думает о великом, а не о катке в доту и танчики. Если и не покорил ещё звёзды, то завтра обязательно построит корабль на заднем дворике. Ну или хотя бы дом.
Ирина Олеговна даже улыбнулась.
Просторный такой. И детскую площадку на улице. А она блинчики будет печь по утрам. Всей большой-большой семье. Скольких она сможет родить, пока он будет строить? Пятерых? Семерых?
Да сколько угодно, лишь бы так же крепко держал за попу. И качал, толкал, убаюкивал.
Мысли Ирины Олеговны вновь не на шутку разыгрались. Она уже представила, как сейчас подойдёт к креслу, встанет на колени и сделает лучший в мире минет. Но без окончания. Потому что он в какой-то момент устанет, поднимется и так отдерёт её раком снова, а то и куни сделает, или снова пригвоздит её к стене, закинув ноги на плечи, что без обеда останутся.
Но в дверь постучали.
Боря подскочил, заявив вместо «я люблю тебя, давай всю жизнь проживём вместе», лишь:
– Это самое… ну я пойду, наверное.
Несколько секунд психотерапевт не двигалась, затем моргнула и смирилась с настоящим. Фантазия разыгралась и не желала отпускать. Но в этом они с ней солидарны.
Она тоже не хочет его отпускать.
– А тебе сейчас куда?
– Да к дядьке надо попасть за ключами от гаража в конце района.
– Я тебя подвезу.
– Что? – Боря даже удивился, проворно одеваясь.
Нет, это прекрасно, что не придётся выживать в маршрутке в бою без правил и в сражении с совестью на тему «пропустить или не пропустить?». Но редко подобное услышишь от женщины. Тем более голенькой, вспотевшей и с глазами осоловевшими. Мало кому хочется двигаться, когда удовлетворена.
Однако, Ирина Олеговна проворно оделась и когда в дверь уже не стучали, а ломились, сама пошла открыла и как следует наорала на клиента:
– Ну чего ломимся? Один что ли на всё отделение?
Обычно она была само всепрощение и заискивающе улыбалась перед клиентами, пациентами и теми, кто мог сделать рекламу или оставить отзыв о её мягком подходе и усердной работе.
Но не сегодня. Сегодня что-то изменилось. Что-то важное. Возможно даже, дело в оргазме. Он меняет людей. Перезагружает. Но для этого надо сначала много терпеть, а потом что называется «вдарить по полной».
Мужик лет тридцати в шапочке с бубенчиком и шарфике с феями, тут же поник и слёзно заявил. Тихо-тихо так пробормотал:
– Но сейчас же моё время…
– Твоё время придёт, когда от мамы во взрослую жизнь переедешь, Корольков, - даже не думала останавливаться Ирина Олеговна. Ей почему-то хотелось выговориться при Боре, как ни при одном коллеге. Коллеги все нытики и неврастеники. Будут врать в глаза и выписывать антидепрессанты. Как будто она сама себе не может выписать всё, что угодно.
Система глупа.
– Куда же я перееду? – удивился мужичок, что никогда этот вопрос не ставил на повестку дня. И тем более – мама. Они всё-таки всю жизнь вместе живут с тех пор, как папа однажды появился в её жизни и исчез, как та самая фея крёстная после двенадцати часов ночи.
– Желательно к женщине, Корольков, – ответила психотерапевт и Борю, на выход поманила рукой. А потом безжалостно закрыв кабинет перед носом пациента, добавила бескомпромиссно. – Хотя эти ваши игры с клизмой в детстве даром для тебя не прошли.
– Но у меня был запор. Мама лечила меня, – тут же объяснил мужичок Корольков тридцати трёх годиков, которому единственному в офисе никогда не поднимали зарплату. Ведь начальник категорически отказывался «брать трубку от мамы». А самому ставить вопрос ребром было боязно. И как ветеран отдела, он получал столько же, сколько новичок на испытательном сроке.
Однако, мама получала пенсию и на двоих хватало.
 
– От запора, Корольков, каши едят, – хмыкнула совсем не бестактная и мягкая блондинка, а разбуженная фурия, что готова была сокрушать мир вокруг.
С одной лишь поправкой – мир вокруг Бори. Про себя – Боречки.
– А зачем тебе в жопу палец в вазелине каждый вечер пихали – это к маме твоей вопрос. Пусть ко мне на приём придёт. Тебя лечить я уже устала… ты здоров.
– Правда? – мужичок в детской шапочке даже улыбнулся несмело. В ней его часто принимали за педофила, когда проходил возле детской площадки. Но в ней же меньше били гопники на районе. Всё-таки давно всех пересадили одноклассников, иные спились или на игле прогорели. А он жив-здоров. И шапочка маме нравится.
– Правда, – ответила необычайно жёсткая для сегодняшнего дня Ирина Олеговна и выпроводила всех на крыльцо. – Так что сделай милость, деньги на следующий приём потрать на то, чтобы девушку в кино сводить. Ради бога, хотя бы просто купи ей цветы.
– А где я её возьму? – удивился мальчик возраста Христа.
– Где угодно. Только… – тут мозгоправ за бубончик подергала. А он мягкий как пух. И даже чистый. На таких людей даже голуби не серут. – …шапочку поменяй.
Тут перед ней прошёл Борис и она сразу сменила гнев на милость, пробормотала, глядя на задницу:
– Хотя хер с тобой не меняй, такие тоже есть. Просто оглянись. А если к пальцу в жопе привык на ночь, так и напиши в анкете для знакомств.
На том доверительный разговор доктор-пациент и закончился. Спустилась с крыльца, пикнула сигнализация поблизости припаркованного автомобиля, которого за час не успело замести. Снегопад пошёл на убыль.
Боря отряхнул обуви и сел в малолитражку свежего года выпуска. Маленькая, но бойкая, с полным приводом, она пробиралась по снежным завалам как танчик. А пока выбирались из дворов на трассу и стояли в ожидании прекращения потока на повороте, продолжился уже другой разговор.
Первой его начала водитель в халате под курткой:
– Боря… Ты ведь позвонишь мне?
– Не могу, – честно признался Глобальный.
– Что… почему? – даже растерялась психотерапевт.
От концентрации и уверенности в завтрашнем дне осталось вдруг меньше, чем ничего.
– Так хаски телефон спиздила, – напомнил простодушный Боря. Он бы и рад четверостишье с ходу ебануть, но справа стойка гремит, отвлекает. А в моторе звуки посторонние булькают. Масло что ли выплёскивается? Литровый движок не должен реветь как гоночный болид. И щёлкает что-то в АКПП.
Но до этого момента он точно был уверен, что его историю выслушали внимательно и запомнили каждую деталь. Только доктор, видимо думала о великом. О тайнах космопсихологии, например. Или о том, что скажет старина Фрейд по этому поводу. Вселенная умна. А люди ебливы. Но это если в двух словах, о которых умным, ебливым людям говорить даже не хочется. А остальные пусть сами догадываются.
Доктор Цветаева, может быть и рада бы выслушать почившего коллегу с улыбкой извращенца из колонии особо строго режима, но лишь до той поры ему внимала, пока все созвездия вечерами в член вместо ковша не начали складываться. Тогда сразу и стало понятно, что не успевал изливать старина Фрейд на женщину. И выходило – на бумагу или на аудиторию. Но исключительно в словесной форме.
Но отступать Ира не собиралась. Сама поступила, гоняя в Новосибирск на автобусах каждую неделю, сама выучилась. Сама практику проходила и опыта набиралась, сама же себя на ноги по жизни ставила. Так что теперь? Мужика сама не приласкает?
С этой мыслью она руку в сумочку сунула и телефон свой достала, протянула.
– Бери… я всё равно хотела новый брать. Сим-карту только вытащи, пожалуйста.
– Во-во, в сим-картах весь сок, – кивнул Боря. – Но без паспорта не восстановить. Да и вообще на мать записан. Надо навестить, взять, привести, показать, только потом восстановят.
Боря вдруг понял, что уже снял чехол, извлёк из телефона сим-карту кутикулой. Ей при желании можно было банку шпрот вскрыть или от ниндзя отбиться. Раз по горлу и всё, нет человечка.