Академия Полуночников 3. Сердце тьмы

Переживала за них. После нашей вчерашней вылазки осталось ощущение, что мы расстались как-то не очень хорошо. Неправильно. Будто хрупкий мостик, выстроенный между нами, сломался, а на его месте резко выросла глухая кирпичная стена.
Но я могла лишь надеяться, что они сгоряча не натворят дел, о которых потом пожалеют.
Впрочем, в одиночестве мне побыть все равно было не суждено. Моя милая любопытная Д-Ролли хотела знать не только о том, сработало ли сваренное ею зелье, но и результат моего проникновения в хранилище преподавательской библиотеки.
Ей не терпелось услышать подробности из первых уст. А я упрямо молчала, игнорируя все ее намеки, поигрывание бровями и выразительные взгляды. Не могла говорить открыто, потому что за нами, куда бы мы ни пошли, теперь таскалась вездесущая мадам Драгон.
У нее будто дел других в ее почти бессмертной жизни больше не имелось. Вместе со мной она ходила, а точнее, либо летала, либо перемещалась на моем плече, неприятно вцепившись в него когтями, и при этом громко комментировала абсолютно все, что видела.
Комментировала в негативном ключе, ведя себя открыто и, я бы даже сказала, бесстрашно и неосмотрительно. Одного вполне симпатичного парня с пятого курса она назвала лопоухим. Второго попросила протереть глаза и внимательно присмотреться ко мне в качестве невесты, по вытянутой форме носа определив в нем представителя древнейшего рода Тхикарди.
Нос его, к слову, и правда не умещался ни в одни разумные стандарты. Если бы мы с ним когда-нибудь попытались поцеловаться, он бы обязательно клюнул меня прямо в глаз.
– Да у них знаешь какие… мечи пару веков назад были! Во! – распахивала она крылья в стороны, загораживая мне обзор, демонстрируя тем самым то ли длину, то ли ширину чужих мечей.
Каких я только историй за этот день не наслушалась, а вместе со мной впечатлился и весь мой курс. Все рассказы оказались родом из бабулиной молодости и так или иначе приличными вот вообще не являлись.
Но самое главное, что с раннего утра меня поджидали горяченькие нотации. Пока я, как приличная студентка, собиралась в столовую и на занятия, меня с чувством, с толком, с расстановкой отчитывали. Песочили как не в себя, выбирая такие заковыристые выражения, что глаза у моей соседки с каждой минутой становились все больше, а ее Рори так вообще под столом как спрятался, так больше и не вылезал.
– Так с ними и надо! – похвалила взъевшуюся ни с того ни с сего бабулю Орнина Велби, когда мы проходили мимо ее комнаты.
И это еще хорошо, что куратор услышала только часть озвученных слов, а иначе бы очень удивилась, выяснив, что прошлой ночью я самовольно уходила из корпуса, нарушив тем самым одно из главных правил академии. Как об этом прознала мадам Драгон, я вообще не понимала. Когда я вернулась, она храпела так, что рыжая, будучи спящей, неосознанно прятала голову под подушку, а Рори самолично закрылся в шкафу.
Я его там обнаружила, когда переодевалась.
Да и я потом долго уснуть не могла, слушая музыкальные рулады. Симфонию этого оркестра оказалось просто нечем перебить.
Ну не подушкой же в нее кидаться? В конце концов, мадам Драгон являлась уважаемой леди в почтенном возрасте.
Так вот, как эта почтенная леди вынюхала о моем недолгом отсутствии, я не знала, но факт оставался фактом: моя отлучка не укрылась от летучей мыши.
– Как будто мне больше заняться нечем. Волнуйся о ней полночи, – бухтела мышь, подбирая себе перед зеркалом шляпку.
Она материализовала из воздуха то одну, то другую. Разные фасоны, разные цвета. Я искренне поражалась той магии, которой она обладала. Нынешние вампиры имели, наверное, только десятую часть от ее возможностей.
И восхищало, и страшно становилось. Заполучить такую даму во враги – последнее дело.
– Ты бы тоже одежку-то покрасивее выбрала, моль моя бледная. Я тут одним ухом услышала, что в академию вот-вот Его Величество с сыновьями явится. Чтоб ему всю ночь ворочаться, узурпатор треклятый! – последнее предложение она пробормотала исключительно себе под нос, но мы с рыжей ее прекрасно расслышали, а бабуля тем временем продолжила, будто и не было ничего: – Судя по портретам, Их Высочества очень неплохи. Точнее, плохи. Кто здоровьем, кто умом, а кто и красотой не блещет. Отличные правители для нас с тобой. Мы их в уголочек так быстренько задвинем, а сами ка-а-ак станем править!..
  
– Минут двадцать поправим и нас казнят, да? – поинтересовалась я с сарказмом.
– Ой, не гунди, – махнули на меня кожаным крылом. – Леди в нашем положении не должны быть привередливыми.
– И живыми, видимо, – нервно хохотнув, добавила Д-Ролли, вынужденная слушать наши перепалки в течение всего дня. – Его Величество завтра приезжает.
– Как завтра?! – опешила мадам Драгон, развоплощая обе шляпки. – Тьху, только помаду извела. А ты чего встала, окаянная? А ну, показывай, какие у тебя платья есть? Нам под них еще белье выбирать.
Показывать я, естественно, ничего не стала. Переглянувшись с Д-Ролли, мы отправились на ужин, оставив ворчащую и пышущую энтузиазмом бабулю наедине с нашим шкафом. Лично у меня платье имелось только одно – то самое черное, купленное для бала, а потому я вообще не понимала, что именно хотела найти мышь в наших пустых закромах.
Правда, этот вопрос вскоре отошел на второй план. На стенде перед входом в столовую для студентов повесили новое объявление. На нем большими буквами было написано, что всем присутствующим необходимо задержаться после ужина в главном здании академии. Нам обещали короткое собрание, приуроченное к завтрашнему приезду Его Величества.
Само собрание и правда вышло коротким. Студенты дольше собирались в общем зале. Рассаживаясь по свободным местам, они то и дело толкались и спорили. В основном это были парни, пожелавшие сесть к своим девчонкам поближе.
Нас, кстати, эта участь миновала. Толпа оттеснила Кенри к противоположной стене зала, откуда он при помощи перемигивания то и дело подавал нам сигналы бедствия. Девчонки с разных курсов взяли его в плотное кольцо, давая парню возможность целиком и полностью насладиться собственной популярностью. Мы же с рыжей выбрали кресла поближе к выходу и подальше от сцены, получив тем самым преимущество в случае чего сбежать быстрее всех.
– Завтра утром Его Величество объявит череду королевских балов в нашей академии, – осматривала мадам Пелисей хмурым взглядом весь зал.
Казалось, что видит насквозь всех и каждого. Отчего-то возникало ощущение, будто мы уже заранее в чем-то провинились. Рыжая даже плечами передернула и опустилась поглубже в кресло, стараясь скрыться от пытливого взора директрисы за макушками сидящих перед нами парней. Те, в свою очередь, стремясь быть незаметными, проделывали ровно то же самое.
– Я не прошу, я приказываю вам вести себя достойно в эти дни. Его Величество вместе с принцами и своей свитой прогостит у нас около недели. Король будет свободно перемещаться по академии и присутствовать у вас на занятиях, в столовой и даже в ваших спальных корпусах. Относитесь к нашим гостям со всем уважением и не забывайте о своем воспитании. За каждый ваш промах предстоит отвечать не только вам, но и мне, и преподавателям, и даже вашим родителям, не говоря уже о главе рода. Надеюсь, я была услышана. Нирэл Дарквуд, подождите меня в холле. Нам нужно поговорить.
Это было неожиданно. Вскинувшись, я проследила за прытким взглядом директрисы и нашла парня привставшим в первом ряду. Он то ли только пришел, то ли уже собирался покинуть наше недружное общество. В любом случае брюнет совершенно точно не присутствовал на ужине. Как и его невеста. Заплаканная, с опухшим раскрасневшимся лицом, она сегодня появилась только на завтраке, а после две ее подружки-змеюки потеряно бродили по академии вдвоем.
Будто не знали, что теперь делать без своей предводительницы.
Новость о расторжении помолвки между представителями двух влиятельных родов облетела академию еще утром. В отличие от своих однокурсниц, которых троица змеюк с начала учебного года уже изрядно достала, я ни в коем случае не злорадствовала. Что хорошего в том, что люди расстаются? Но решение Дарквуда не стало для меня неожиданностью. С самого начала в разговорах со мной он честно упоминал, что этот брак ему откровенно навязывают, так что на этот счет я придерживалась его стороны. Он был вправе самостоятельно вершить свою судьбу.